Никола все еще смотрела в иллюминатор. — Думаю, там что-то есть.

Гарри развел руками. — Координатор, могу заверить вас — посмотрите, в червоточине, ее морфологии и динамике, нет ничего такого, что могло бы иметь какое-либо отношение к этим импульсам.

— И все же они существуют. Очевидно, тем не менее, что они исходят из вашей червоточины, даже если они не вызваны ею. Если бы я порекомендовала закрыть проект…

Никола повернулась и посмотрела им всем в лицо. — Думаю, для этого уже слишком поздно. Клянусь водами Леты — смотри, мама!

Наконец ее напористость прорвалась сквозь сосредоточенность Шамисо. Она посмотрела в обзорный иллюминатор. И Пул увидел, как ее рот почти комично скривился.

Наконец, он повернулся сам, крутанувшись в кресле, и посмотрел на портал червоточины.

Чтобы увидеть, как что-то проходит сквозь него.

Даже Гарри, казалось, забыл о политике, о своей корпоративной роли. Он, или его виртуальный аватар, подплыл к иллюминатору, зачарованно уставившись на нечто, черное и огромное, появлявшееся из сияющего голубого портала.

Пул сам видел формирующийся черный панцирь, симметричный с остроконечными выступами и острыми, изогнутыми краями между формованными плоскостями. Все это неуклонно выдвигалось из червоточины. Вокруг этой массы золотистое свечение грани портала стало переливаться, замерцало, распалось. И за ним Пул различил вспышки света другого качества: пурпурного, зловещего.

Гарри проверил консоль флиттера. — Мы все это записываем?

Пул вызвал виртуального контролера пульта управления приборным комплексом "Краба-отшельника", гораздо более обширным, чем на флиттере. — Все это на многих диапазонах спектра.

— Я тоже вызову копию изображения для надзора, — сказала Шамисо. — Эти фиолетовые вспышки кажутся мне каскадами частиц.

— Оно касается стенок горловины червоточины, — сказал Гарри. — Что бы это ни было. Это только-только протискивается. При таких размерах оно, должно быть, выдерживает сильные приливные нагрузки. И его поверхность не похожа ни на один материал корпуса, который мы используем. Не металл, не керамика, не углеродный композит. Больше похоже на разновидность хитина. Это выглядит… как у насекомого, не так ли? Огромный жук.

— Возможно. — Теперь Пул мог видеть тело за этой бесформенной головой, медленно появляющееся в бледном солнечном свете Юпитера — что-то похожее на плечи, переходящие в некое подобие крыла.

— Мы видим больше этих гравитационных импульсов, — сказала Шамисо, взглянув на монитор. — Распространяются со скоростью света по всей системе. Их целая буря. Очевидно, сигналы, которые мы получали ранее, были предвестниками этого события.

Гарри с горечью пробормотал: — Что ж, это должно удержать ваши толпы проверяющих счастливыми на какое-то время.

Никола рассмеялась. — Знаете, Гарри, это что-то… другое. Инопланетянин, очевидно. Это не имеет никакого отношения к нам. Я имею в виду человечество. Или к вашей жалкой червоточине, даже если именно так оно сюда попало. И все, о чем вы можете думать, это о том, что оно ломает вашу красивую игрушку.

Гарри сверкнул глазами.

Пул не мог отвести глаз от портала. Неуклонно возникающая аномалия — эта голова, прикрепленная к тому, что все больше походило на стройное тело, снабженное расширяющимися крыльями… Он почувствовал глубокое, инстинктивное отвращение. — Этого здесь быть не должно. Этому не место.

— И оно не одиноко, — сказала Никола.

— Что?

Она указала в сторону от самого портала, на сияющую точку, похожую на звезду, плывущую на фоне лика Юпитера с его завесой облаков.

Пул поспешно проверил свои мониторы. — Там рой этих штуковин — посеребренные сферы, каждая примерно десять метров в поперечнике, выдавливающиеся из червоточины вокруг насекомоподобной массы. Они дают пустые отражения с датчиков. Идеально сферические, идеально гладкие, любые неровности недоступны нашим приборам. И — взгляните на этот дисплей — я думаю, есть что-то еще, аномалия третьего класса, массивная, но трудноразрешимая.

Гарри двинулся вперед по воздуху. — Как раз тогда, когда ты думал, что день не может стать еще более странным.

— У меня есть это, — указала Никола. — Вон там. Смотрите, на фоне Юпитера… Что-то вроде тени. Это ваш третий вид?

— Покажите мне, — рявкнул Пул.

Ее глаза, улучшенные или нет, на самом деле были намного острее, чем у Пула, и ей пришлось манипулировать записанными изображениями, чтобы показать ему, что она имела в виду.

Полупрозрачные диски, проходящие над бледными цветами Юпитера.

Никола сказала: — Сначала я подумала, что это какое-то отражение или световой эффект от вашей червоточины, как множественные отражения Земли. Но убедилась, что полный набор датчиков "Краба" их тоже рассмотрел. Посмотрите на показания силы тяжести.

Пул увидел, что "фантомы" на самом деле были областями пространства-времени, искривленными плотными скоплениями массы — просто гранулами, но действительно очень плотными.

Они были видны благодаря своего рода гравитационному линзированию, искажению исходящего от объектов света их гравитационными полями.

— Это невероятно, — сказал он. — Я вижу ядро материи, сжатое сверх ядерной плотности. Как узел кварков. А затем, внутри этого, что-то еще более плотное и горячее. Именно такие температуры и плотности достигаются в наших капсулах ВЕС-энергии. — Он взглянул на Шамисо, проверяя ее понимание. — ВЕС — Великая Единая Сила. Мы сжимаем массу- энергию до таких плотностей, что имитируем первые моменты жизни Вселенной, когда физические силы рекомбинируют. Для этого нам понадобился ускоритель вокруг кратера Коперник на Луне. Так как же эти — сгустки вещества — могут просто плавать там?

Гарри наклонился вперед, чтобы посмотреть. — Эти ваши серебряные дождевые капли прилипают близко к основной массе. Жуку. Призраки распространяются все шире. Заполняют пространство. Как будто что-то ищут.

Шамисо быстро сказала: — Поиск? Я бы пока не решалась использовать такие слова. Потому что, видите ли, они предполагают свободу действий. Поскольку нигде за пределами Земли мы не сталкивались с разумами, эквивалентными нашему, предположение о разумности должно быть последним средством. Конечно, некоторые выдвигают гипотезу об интеллекте у решетки Грантта на Марсе, но…

— Не думаю, мама, что сейчас подходящее время для академических дебатов о вирусах на Марсе, — нетерпеливо сказала Никола.

Гарри наклонился вперед, не обращая внимания на неровный блеск там, где его виртуальное "я" задело сиденье. — Послушайте, я думаю, что из портала уже почти все вышло.

Большая масса.

Два корабля находились так близко к порталу, что Пул видел аномалию почти лицом к лицу. Он быстро манипулировал потоками данных с датчиков, пока не получил составное трехмерное изображение объекта в целом, которое он мог вращать, расширять, исследовать. Центральная часть фюзеляжа, масса, появившаяся первой, была похожа на крепко сжатый кулак в черной перчатке. И от нее, как он теперь мог видеть, отходили два крыла, по одному с каждой стороны от основного корпуса, почти лопастеобразные, но плоские и с острыми краями — на самом деле, как он видел, плоские и четкие в пределах разрешающей способности оборудования "Краба". И оба черные, как ночь.

— Не похоже на жука, — удивленно сказал Гарри. — Похоже на семя платана.

Симметричное, с плавными, размашистыми линиями, поверхности бесшовные: если это была инженерная разработка, то это была прекрасная работа. И все же это не было красиво, как думал Пул о своем портале червоточины. Но и не уродливо. Это не вписывалось ни в эту категорию, ни в какую-либо человеческую категорию. — Тебе здесь не место, — пробормотал он.

Никола посмотрела на него не без сочувствия. — Место или нет, но оно здесь.

— Но оно только что появилось, — сказал Гарри. — Оно не могло пройти через более узкую червоточину. Оно поцарапало стенки, горловину, портал.