В конце концов она просто сказала: — Спасибо.

Никола пожала плечами. Очевидно, она не оценила благодарности.

— Кстати, вам нужно вернуться к червоточине.

Не задавая вопросов, Никола проложила курс.

Пул уселся в раскладное пассажирское кресло. — Нам сказали, что выжило трое.

Мириам пила кофе через крышку в условиях невесомости. — Я единственная, кому это удалось. Билл Дзик и Мелия… Мы были последними, мы трое. Большая часть хранилища памяти Мелии была загружена; остальная часть хранилась в ядре процессора — резервная копия на крайний случай, что-то вроде чемодана. Платформа уже начала наклоняться. Мелия хотела, чтобы мы оставили ее, чтобы мы могли сбежать на скутерах. — Она взглянула на Никола. — Это транспортные средства для передвижения прыжками по пересеченной местности с низкой гравитацией.

— Могу догадаться.

— Билл отказался ее бросать. Поэтому она зарядила корпус и ударила его током, так что ему пришлось уронить ее. И пока он пытался снова схватить ее, платформа накренилась, и баллоны с воздухом и другое сверхпрочное оборудование пробили перегородки и дождем посыпались на нас…

— Билл Дзик, — сказала Никола. — Никогда не встречала этого человека, но имя запомнила. Первый человек, погибший из-за всего этого, вторжения через червоточину. И Мелия, первое искусственное разумное существо.

Мириам кивнула. — Большая часть ее памяти может быть восстановлена. Но она исчезла, да. Итак, мы потерпели неудачу.

— Вы сделали все, что могли, — спокойно сказала Никола, удивив Пула. — Вы были близки к тому, чтобы вытащить всех оттуда. Что еще вы могли сделать?

— Не облажаться.

— Все лажаются. Жизнь не идеальна.

— Ну, так и должно быть. — Мириам допила свой кофе. Пул протянул ей свою емкость. Она начала опустошать ее, как и первую.

— Итак, — сказал Пул. — Зачем нам нужно возвращаться к червоточине?

Никола сказала: — Я могу вам это объяснить. Больше болтовни на каналах связи. Есть свежие новости. Появляется что-то еще. Вам нужно быть там.

— Нам?

— Не нам. Тебе.

Портал червоточины, когда они добрались до него, был окружен облаком кораблей, похожим на грубую сферу. Многие из них были ВЕС-кораблями классического дизайна, каждый представлял собой длинный шест, с жилым куполом на одном конце и куском кометного льда на другом. Из-за угрозы со стороны фантомов квагмы корабли были обездвижены, за исключением вспомогательных двигателей ориентации. Но Пул знал, что некоторые из кораблей, включая флиттеры, принадлежащие федеральной полиции ООН, могут быть вооружены.

Когда прибыл "Краб"-младший, с этими кораблями состоялся некоторый контакт, в том числе поступило приветствие от Гарри Пула и Шамисо Имри на "Крабе-отшельнике", вернувшихся с Ганимеда где-то в общей толпе. Их флиттеру разрешили пройти через кордон, а затем приблизиться к порталу червоточины в центре облака, остроконечному тетраэдру, чья небесно-голубая структура выглядела такой же невинной, какой была до того, как сущность семени платана пробила себе дорогу. Подойти, пока они не окажутся ближе, чем любой другой корабль, с тревогой осознал Пул.

И, наконец, они столкнулись с тем новым, что появилось.

Это была еще одна загадочная, анонимная форма: посеребренная сфера, возможно, пару метров в поперечнике. По окружности у нее было что-то вроде пояса, похожего на шнурок, к которому был прикреплен ярко-зеленый кулон.

Мириам и Никола, сидевшие за пультом управления, изучали этот объект с помощью сенсоров флиттера.

Пул просто смотрел. — Похоже, это двоюродный брат тех дождевых капель, которые попали вместе с семенем платана.

— Не думаю, — сказала Никола. — На самом деле более массивный. Эта штука весит тонну. Менее плотный, чем вода…

— Он почти безликий, — сказала Мириам, проверяя свои собственные мониторы. — Но вы можете видеть, что он вращается. Посмотрите на этот шнур вокруг его экватора. Шнурок с прикрепленной подвеской…

Без слов Никола вызвала изображение "подвески". Это был тетраэдр — маленький, всего несколько сантиметров в поперечнике, зеленая рамка, окружающая пустое пространство. — Любопытно, — сухо заметила Никола. — Откуда бы ни взялась эта штука, откуда она могла знать, что этот конец червоточины заканчивается тетраэдром?

— И еще любопытнее, — сказала Мириам, — согласно анализу наблюдателей ООН, этот зеленый цвет — не какой-нибудь старый зеленый. Это хлорофилловый зеленый — зеленый Земли.

Пул чувствовал себя все более неловко. Затянувшееся чувство неправильности, которое он испытывал с тех пор, как из червоточины впервые появилось семя платана, теперь резко усиливалось, закручиваясь в нем спиралью, как бур эпохи антропоцена, высасывающий последние остатки нефти из скважины. — Может быть, это универсально, — сказал он. — Я имею в виду хлорофилл. Может быть, под любой солнцеподобной звездой, с биосферой, основанной на углероде, законы химии диктуют…

Никола рассмеялась. — Ваш приятель-биолог Джек Грантт на это не купился бы. Есть много способов усваивать солнечный свет. И даже если это так, считаете ли вы, что четырехгранная форма тоже универсальна? Вы проектировали портал. Почему вы выбрали именно эту конфигурацию? Почему не куб или…

— Потому что это выглядело… ну, правильно. Эстетично. Я хотел, чтобы мои червоточины были красивыми. Мы просидели всю ночь, делая наброски.

— Итак, произвольный выбор? — Никола оглянулась на него. Позже он вспоминал, что она не казалась взволнованной или впечатленной, учитывая новость, которую собиралась ему сообщить. Она просто сказала: — Есть кое-что еще. Ваше семя платана, возможно, не говорило с нами, но эта вращающаяся сфера говорит. С тех пор, как появилась. Во всем электромагнитном спектре, в нейтринных импульсах, даже в гравитационных волнах. Много проблем из-за нескольких слов. Даже если они на стандартном языке.

— Стандартном?

— Она права, — сказала Мириам, глядя на свои мониторы.

— Просто скажите мне, — хрипло сказал Пул.

— Вот прямая трансляция с приблизительным переводом. — Мириам коснулась значка.

Голос был ровным, искусственным, жестяным. Интонация была странной, почти причудливой, как будто говорил нестандартный диктор, или как будто это была какая-то запись из глубокого прошлого. Пул обнаружил, что ему нужен самый точный синхронный перевод системы связи, чтобы разобраться в этом.

— …Посол в Радиаторе. Я здесь ради Майкла Пула. Я серебряный призрак. Таково или будет ваше имя для нас. Наши расы тысячелетиями вели войну. И все же, как вы можете видеть, я ношу символ свободного человечества. Я посетил четырехгранные соборы вигнерианской веры, в которых вы, Майкл Пул — пророк. И в центре Галактики, на планете, посвященной миллиардам погибших в войне Ликующих, есть ваша статуя, Майкл Пул. Высотой два километра. Я сам видел эту статую. Я буду с вами во времениподобной бесконечности, Майкл Пул, где это бремя пройдет. Я известен себе подобным как посол Радиатора. Я здесь ради Майкла Пула. Я серебряный призрак. То есть, или буду…

Флиттер содрогнулся, как будто от корпуса маленького корабля отделилась какая-то масса.

Затем через иллюминатор Пул, не веря своим глазам, увидел ракету, плывущую в космосе, бесшумную, едва видимую. Он узнал глубинный зонд, предназначенный для ударного внедрения на высокой скорости в каменистое ядро астероида или кометы, чтобы исследовать их глубокие недра.

Он знал, что этот зонд не предназначался для вооружения. Но сработает как оружие. Он несся через пропасть к дрейфующему, вращающемуся "призраку".

И исходил от "Краба"-младшего.

Он впился взглядом в Николу. — Зачем, черт возьми, вы это сделали?

— Я этого не делала. — Она проверяла свои дисплеи. — Произошло переопределение… Гарри. Ваш отец выпустил ракету.

— Что? Это мой корабль. Он не мог переопределить.

Мириам пристально посмотрела на него. — Ты уверен? Более того, зачем ему это делать?