Как только он смог, то присоединился к операции по эвакуации и приступил к работе.
Операция протекала медленно, струйками. Ей препятствовало обрушение сооружений на поверхности, поскольку воздушные шлюзы и электростанции вышли из строя, что сделало перемещения опасными и медленными.
Шли долгие часы чрезвычайной ситуации, в перерывах между их собственными спусками и взлетами — во флиттере, который начал пахнуть страхом и истощением беженцев, прошедших через него, — Пул и Никола Имри по очереди немного отдохнули. Никола спала намного лучше, чем удавалось Пулу. Потому что, как он подозревал, ее не мучила совесть и, вероятно, никогда не будет мучить.
Именно после одной из его почти бессонных ночей Никола осторожно разбудила его, чтобы сообщить, что у нее есть кое-какие новости. — С Марса.
Пул чувствовал себя разбитым, сбитым с толку. Прошло уже два дня с момента вторжения в червоточину. Он был пристегнут ремнями к спальному мешку в задней части кабины флиттера.
Он увидел, что они снова спускаются на Ио, чтобы забрать еще одного беженца. Он схватил с полки свою фляжку с водой, осушил ее и оставил дрейфовать в условиях микрогравитации. — Марс? При чем тут Марс?
— Это семя платана и сопровождающая его стайка дождевых капель. Кажется, оно все еще движется к Солнцу или Меркурию. Но так случилось, что Марс находится близко к этой трассе.
— Я помню.
— Нет никаких указаний на то, что оно собирается зайти. Но, наоборот, марсиане обратились к нему. Взгляните…
Она установила виртуальное воспроизведение, которое разыгрывалось на полу рядом с его тюфяком. Он увидел маленькую фигурку, похожую на куклу — мужчина — стоящий в помещении, похожем на огромный зал со стеклянной крышей. Мужчина смотрел из изображения, разговаривая со вселенной.
Пул увидел толпу людей позади него, за веревочным барьером, патрулируемую федеральной полицией в бледно-голубой униформе.
Она указала. — Это купол Сидонии. И этот выпендрежник на переднем плане…
— Я его знаю. Джек Грантт. Он возглавлял команду, которая утверждает, что обнаружила разум на Марсе. Обширные бактериальные сети…
— Скорее, обширные догадки. Моя мать была на его мероприятиях по финансированию.
— Он старый друг семьи. Он был "дядей Джеком", когда я был ребенком. Мой отец отправил меня на сезон учиться с его командой на Марсе. Гарри хотел, чтобы мы, "Пул Индастриз", непредвзято относились к встрече с экзотической жизнью. В конце концов, мы прокладывали путь во многие из наиболее необычных сред, таких как Ио, которые люди еще не исследовали. Если кто-то и может вступить в контакт с новой жизнью, так это мы.
Никола скорчила гримасу. — Такие люди, как вы, всегда знают друг друга, не так ли? Что ж, теперь Грантт думает, что через вашу червоточину к нам проникает жизнь, а может быть, и разум. Значит, он пытался подать ей сигнал.
Это позабавило Пула. — Подать ей сигнал? Как? Мигающими огнями, радиолучом? Большими треугольниками, врытыми в землю Эллады?
— О, в этом больше комедийного смысла. Он посылает передачу — о себе, стоящем там и разглагольствующем — с помощью гравитационных волн.
— Гравитационных волн? Как? О — Фобос. Он заручился сотрудничеством с местными представителями "Пул Индастриз"… — В преддверии того дня, когда в марсианской системе, возможно, потребуется производить экзотические вещества для подключения к локальной сети червоточин, Пулы создали на спутнике Марса пробную установку для исследования черных дыр — урезанную версию юпитерианского хаба. И именно манипулируя этой черной дырой, как быстро подтвердил Пул, Джек Грантт пытался привлечь внимание "семени платана". — Гарри позаботится о том, чтобы компания получила соответствующий кредит. Но что касается "семени платана"…
— Оно просто проплыло мимо, — сказала Никола с притворной грустью. — Полагаю, Грантту удалось подать сигнал своему собственному виду — в конце концов, он здесь, во всех новостных каналах — что, вероятно, не повредит его следующей заявке на финансирование. Конечно, "семя платана" и его окружение — сенсация во внутренних мирах. Все смотрят различные каналы. Но есть противоречия — ну, вы можете это видеть.
— Вы имеете в виду ту толпу на заднем плане? Что это, демонстрация?
— Некоторые комментаторы называют это бунтом.
Это слово, напоминающее о глобальных беспорядках эпохи "бутылочного горлышка", застало Пула врасплох. — Бунт? Серьезно?
— Чувства накаляются, Майкл. Послушайте, это уже нанесло ущерб — вторжение инопланетян. Люди видели дрейфующие ВЕС-корабли, хаос на Ио. Не каждый марсианин считает хорошей идеей привлекать внимание этого неоднозначного посетителя к их миру гравитационно-волновыми сигналами "посмотри на меня". Конечно, у Грантта нет общественного одобрения того, что он делает. Кто он такой, чтобы говорить от имени Марса? Не говоря уже о человечестве.
— И в противовес этому есть другие, которые считают, что космический долг человечества — приветствовать этого посетителя. — Она вздохнула. — Половина человечества, похоже, хочет усыновить этого пришельца, другая половина — взорвать его. Он едва прибыл, но уже это разрушает наше общество. Заставляет задуматься, не так ли? И… — Она прижала палец к уху. Затем, не колеблясь, бросилась к креслу пилота.
Пул, сбитый с толку, выбрался из своего спального мешка. — Что случилось?
— Иначус разваливается. Я имею в виду стабилизирующую платформу под основанием.
Эвакуация почти завершена, но еще предстоит забрать троих выживших. Моя мать — она координатор операции ООН на месте — запретила предпринимать какие-либо дальнейшие попытки спасения.
— Так что вы делаете?
— Предпринимаю попытку спасения. Умойтесь и поднимайтесь сюда. Даже с высоты над Ио, на их траектории сближения, Пул мог видеть проблему. Плот, на котором была построена база "Иначус", теперь сам накренился, как будто его разбило бушующее море камней под ним. Сооружения базы соскальзывали с поверхности плота, как посуда с наклоненного подноса, а лава поднималась снизу вверх и переливалась через нижний край платформы, которая начинала растворяться в этом свирепо горячем бассейне.
Никола, пилотировавшая "Краб"-младший, зависла над наклоняющейся поверхностью.
— Ищете безопасное место для посадки?
— Нет. Ищу людей. Я сяду, безопасно это или нет — вот там.
На открытую палубу платформы выскочила человеческая фигура в ярко-зеленом бронекостюме, энергично размахивающая руками.
Никола немедленно бросила флиттер вниз в аварийном режиме.
— Только она, — сказал Пул. — Она, должно быть, видела нас.
— Она?
— Это Мириам. Мириам Берг. Я купил ей этот скафандр. Ваша мать сказала, что выжили трое. Где остальные?
Здание рухнуло, содрогаясь, разлетаясь на панели и балки, которые при низкой гравитации нехотя посыпались на накренившуюся платформу как при ускоренной съемке. Убегающая фигура уже нетвердо стояла на ногах, и ей пришлось отползать в сторону от обломков.
— Лета. Я буду в воздушном шлюзе.
"Краб" коснулся поверхности и находился в состоянии покоя всего несколько секунд, пока Пул, загерметизировав свой собственный скафандр, открыл маленький воздушный шлюз, втащил Мириам на борт и помог ей подготовиться к взлету.
Когда флиттер взмыл вверх и удалился от разрушающейся базы, они помогли друг другу снять скафандры. Мириам пошла привести себя в порядок. Пул услышал, как ее вырвало.
Затем они направились на летную палубу. Пул подвел Мириам к креслу второго пилота, рядом с Никола. Пилотские кресла были самыми удобными на корабле; Мириам, выглядевшая сонной, не возражала.
Мириам была на несколько лет моложе Пула, у нее были карие глаза и светло-каштановые волосы с преждевременной проседью, аккуратно подстриженные для условий низкой гравитации. Сейчас она выглядела старше, изможденной, измученной. Пул настоял, чтобы она позволила корабельному автомедику в течение часа вылечить ее от любых радиационных повреждений. Но от еды и воды она отказалась. Сейчас она хотела только кофе и посидеть.
