Итак, Шамисо оглядывалась на себя, подумал Пул.

Она спросила: — Скажите мне еще раз, почему мы должны находиться на двух кораблях?

— Ради безопасности, координатор, — быстро сказал Гарри. — Варианты страховки. Пространство Юпитера — довольно смертоносная радиационная среда. Даже на таком удалении, как Ганимед, за пару лет вы получите предельно допустимую дозу радиации; быстрее, если не будете защищены. Мы всегда отправляем корабли парами или большими флотилиями. Все это было предписано каким-то более ранним комитетом по надзору — о, поколения назад.

Никола улыбнулась Пулу и прошептала: — Надзор. Разве это не прекрасное слово? Вы, инженеры, сами заплатили за эту грандиозную демонстрацию технологии, не так ли? И теперь мы здесь, решаем, закрывать вас или нет.

Пул нашел ее раздражающе интригующей. — Вы много говорите, но здесь вы следуете за своей матерью.

— О, я всего лишь пилот, и знаю это. Называйте это кумовством, если хотите. Моя мать поставила меня перед выбором: это или тюрьма, или доза редактирования памяти. — Она подмигнула ему. — Видите ли, у меня есть привычка нарушать правила. Я не такой отпрыск человечества, как вы и ваши прославленные предки, Майкл Пул. Однако скажу вам вот что. Клянусь Летой, я хорошо пилотирую.

— Возможно, мы могли бы продолжить, — огрызнулась Шамисо. Ее лицо, квадратное, волевое, не казалось недружелюбным, но выражение было каменным. — В конце концов, мы здесь из-за аномалий, которые вам еще предстоит объяснить. Вы говорили о нестабильности в структуре червоточины. Может ли это быть причиной…

Прежде чем Пул смог ответить, Гарри быстро сказал: — Уверен, что проблема не в этом, координатор. Смотрите — функционирующая червоточина использует присущую ей нестабильность. Мы проектируем их, манипулируем ими. Мы разбираемся в этих вещах.

Он махнул рукой на сверкающий голубой тетраэдр. — Червоточина, предоставленная самой себе, быстро разрушилась бы. Поэтому нужно обрамлять горловину и порталы экзотической материей…

— Эта синяя рамка, — сказала Никола.

— Да. Это называется "экзотика", потому что это проявление отрицательной энергии.

— Что является своего рода антигравитацией.

Она, казалось, поняла больше, чем ожидал Пул.

Гарри ухмыльнулся. — Вы поняли. И это важно для поддержания устьев червоточин открытыми — хотя процессом нужно активно управлять. Видите ли, это известные, действительно полезные неустойчивости, координатор.

Никола смотрела в иллюминатор, голубой свет отбрасывал блики на плоскости ее лицо. — Знаю, что экзотическая материя — это, по сути, явление квантовой гравитации. Итак, эти синие стержни должны иметь соответствующий масштаб. Линейная плотность с размерами, определяемыми скоростью света и гравитационной постоянной, была бы… — Она вызвала в воображении виртуальную рабочую станцию в воздухе, быстро поработала с ней. — Боже, боже. Здесь говорится, что петля вещества диаметром в метр должна иметь массу, равную массе Юпитера.

Пул был с неохотой впечатлен. — К оценкам такого рода пришли, когда идея проходимых червоточин впервые была озвучена в девятнадцатом веке. Или это был двадцатый? То, что вы видите снаружи, является результатом полутора тысячелетий инженерных разработок с тех пор. Сам портал имеет двести метров в поперечнике, но его масса не больше массы астероида шириной в километр…

— И он жаждет сообщить вам все подробности, о которых вы уже читали, — сказал Гарри с какой-то наигранной нежностью в голосе. — Как мы извлекаем естественные червоточины из квантовой пены… Как используем энергию трубки тока для извлечения экзотической материи из Хаба, производственного предприятия, которое расположено в квантовом гравитационном поле черной дыры массой с гору, подвешенной глубоко в облаках самого Юпитера.

Никола сказала: — Плотность энергии в трубке тока далеко не достаточна, чтобы позволить вам построить это.

И снова Пул был неохотно впечатлен. — Верно. Но мы используем трубку как сифон, пусковой механизм для нелинейного каскада, который извлекает массу-энергию с помощью связанных магнитных полей из самого Юпитера. — Он улыбнулся. — Вам следовало бы это увидеть. Когда мы вливаем энергию в структуру портала, она растет в геометрической прогрессии, удваиваясь в размерах и снова удваиваясь…

— Избавьте меня от рекламной речи.

Гарри поспешно сказал: — Конечно, самая важная подробность во всем этом — стоимость. Что будет решающим, когда мы запустимся, и если вы посмотрите на наше бизнес-обоснование, в котором применяется дисконтирование чистой приведенной стоимости, то она астрономически меньше, чем стоимость эксплуатации ВЕС-кораблей, как вон тот "Краб".

— Дело не только в эффективности. Сам масштаб будет преобразующим. Однажды наши червоточины свяжут все основные тела системы, от Меркурия до облака Оорта. И вы сможете путешествовать на подобном флиттере на всем пути до Земли за считанные минуты. В то время как сейчас на корабле типа "Краб-отшельник" это занимает шесть дней. И, что особенно важно, с новой системой мы впервые сможем дешево перевозить очень большие массы между мирами. Для таких грандиозных целей, как, например, будущее получение азота из такого источника, как Титан, для снабжения великих аркологий на Марсе. Или даже доставки продуктов питания, выращенных в морях органической химии Титана, для снабжения Земли.

— Все это окажет влияние, которое вы едва ли можете себе представить. Но мы, Пулы, бывали здесь раньше. Все думают, что история Пулов началась с Майкла Пула Базалджета.

Никола усмехнулась. — Даже я слышала о нем. Парень из Арктики.

— Да, в двадцать первом веке, еще во времена "бутылочного горлышка" — Пул, который стабилизировал залежи метана за Полярным кругом, тем самым спас мир от особенно сильного потепления, вызванного выбросами парниковых газов. Одно из новаторских деяний поколений Управления… Однако задолго до него предки Пулов были вовлечены в великий железнодорожный бум девятнадцатого века. Первая масштабная модернизация транспорта, открывшая промышленный развитие в Британии, а затем в Европе, Америке, Азии — и глобальная экономика взорвалась ростом. Теперь наши червоточины, заложенные этим поколением Пулов, собираются сделать то же самое в межпланетном масштабе.

Шамисо сухо сказала: — Это было бы трогательно, если бы я не прочитала все это в ваших брошюрах. Но это не поможет нам с проблемой, для решения которой меня сюда послали, не так ли? Перейдем к делу? — Она взмахнула рукой и вывела на экран свой собственный виртуальный дисплей, напоминающий модель Солнечной системы, плоскость, в центре которой находилось сверкающее, похожее на драгоценный камень Солнце.

Никола вглядывалась в иллюминатор переднего обзора, эти острые глаза пилота были полны решимости. — Мама…

— Тише, Никола. Мы регулярно отслеживаем гравитационные волны. Они были нашим основным астрономическим инструментом с тех пор, как… Ну, мое понимание истории не такое навязчивое, как у вас. И недавно мы увидели это.

Еще один жест, и тонкие вишнево-красные линии вырвались из положения Юпитера, розового шара в виртуальной модели — полосы энергии, пересекающие Солнечную систему. Большинство из этих полос находились в плоскости системы, хотя, казалось, они были выпущены наугад, не нацеливаясь на планету или какое-либо другое очевидное тело. Но некоторые из них вылетели из этой плоскости в пустоту межзвездного пространства.

Каждый раз, когда Пул видел эту последовательность изображений, он чувствовал тошноту глубоко в животе. Это действительно было похоже на энергетический луч, как он думал с самого начала в первый раз, когда увидел это: молнии, вылетающие из портала червоточины.

Неудивительно, что комитет по надзору отдал приказ о проверке проекта. Но фундаментальная проблема заключалась в том, что до сих пор никто не знал, что это такое.

Шамисо сказала: — Должна подчеркнуть, что эти энергетические следы безвредны. Впечатляющее — беспрецедентное гравитационно-энергетическое явление в Солнечной системе — но безвредное с точки зрения действия на корабли, обиталища, еще менее на спутники и планеты. Но, естественно, граждане обеспокоены. Даже тем более, когда был идентифицирован источник этих энергетических разрядов.