Пул и Грантт подключились к местным усилиям по оказанию помощи, и немедленно принялись за работу. Но Пул, отвлекшись, не мог не зациклиться на цифрах.

Значит, в Сидонии два миллиона человек. Всего на Марсе десять миллионов. Всего через день после того, как спустились разрушители планет — "Клетка", как комментаторы

начали называть смертельную четырехгранную ловушку ксили, — Пулу стало ужасно ясно, что их всех придется эвакуировать, вывезти с планеты: всех марсиан, из Кахры, Эллады, Сидонии, отовсюду. Потому что ксили не собирались прекращать.

И Пул, проконсультировавшись с Гранттом и другими, получил довольно четкое представление о том, сколько времени у них осталось для проведения этой эвакуации. В точках падения разрушителя планет поверхностные породы и земная кора уже были расплавлены вплоть до полужидкой мантии на пятьдесят километров вниз, так что озера магмы, жидкой породы, окружающие вертикальные лучи, начали распространяться все шире.

Учитывая энергетику разрушителей планет, было подсчитано, что потребуется всего тридцать один день после прибытия ксили на орбиту, чтобы теоретически закачать достаточно энергии для разрастания этих озер до тысячи километров в ширину. В конечном счете, через несколько лет этого процесса кора планеты расплавится полностью. Конечно, это не был бы гладкий процесс; Пул представил себе вулканизм, землетрясения, острова растворяющегося гранита в растекающемся океане магмы…

Какими бы ни были детали, каковы бы ни были конечные намерения ксили в отношении Марса, аналитики Управления теперь говорили, что они не видят, как через год, а может быть, и меньше, какая-либо часть планеты может остаться пригодной для жизни.

Значит, год на спасение населения планеты.

Уже предпринимались героические усилия. Люди, семьи поднимались на флиттеры и направлялись на грузовые корабли непосредственно на орбите, а затем за ее пределы. Или их отправляли наземными дорогами, монорельсами и даже величественными туристическими дирижаблями к подножию космического лифта Олимп, чтобы запихнуть в убогие отсеки для опасно поспешных подъемов на орбиту.

Но сам лифт находился всего в нескольких сотнях километров от места падения луча-разрушителя планет ксили. Теперь вся планета сотрясалась от сейсмических волн в ответ на апокалиптические энергии, изливающиеся на нее в местах падения. Пассажиры в лифте говорили, что можно чувствовать раскачку троса, когда медленно продвигаешься в космос.

И все это, система, работающая на максимальной мощности, казалось, представляла собой лишь струйку по сравнению с этими толпами людей, которых нужно было спасать. Пул был инженером в области межпланетных технологий и привык иметь дело с большими числами. И все же чисто логистическая, человеческая, психологическая сложность перемещения десяти миллионов ставила его в тупик. Он работал и работал. Но его более глубокий разум тоже бурлил. Как, во имя Леты, все могли вовремя спастись?

В другом уголке своего переполненного разума он продолжал зацикливаться на том, как сработала уловка его отца по заманиванию ксили на Марс. Он сделал еще несколько звонков, требуя, чтобы Гарри встретился с ним лично или как можно ближе к этому.

И в течение этого второго дня, во время перерывов, в переутомленном мозгу, бурлящем идеями, начала складываться схема эвакуации.

У них с Гранттом были более неотложные задания. Но когда он в следующий раз получил передышку, то предпринял шаги, чтобы привести свой план в действие. Он позвонил на верфи "Пул Индастриз" на Юпитере и заказал полет к Марсу испытательного корабля под названием "Карно", по пути внеся несколько изменений…

На третий день от Никола пришло сообщение, что запущенные из Тайника зонды, пересекшие космос практически без сопротивления людей, уничтожили спутник Фобос. Три человеческие жертвы, потеряно много искусственных разумных существ. Семья Джека Грантта, однако, давно уехала в сравнительную безопасность. Но "Клубок", верфь для строительства военных кораблей, была утрачена. Сопротивляться просто стало немного труднее.

И у Марса теперь было кольцо, как у Сатурна.

Пул почти не отвлекся на это событие, каким бы грандиозным оно ни было само по себе, настолько он был погружен в детали своего собственного планирования.

Затем, на четвертый день после прибытия ксили на Марс, Пул получил личный сигнал бедствия от своей собственной матери. Она была на месте обрушения под Грин Таун Плаза, недалеко от башни Иллинойс в Сидонии — почему-то он не удивился, узнав, что Мюриэл была здесь. И она нашла нескольких детей, оказавшихся в ловушке. Никому из них не грозила гибель в ближайшее время. Но, по ее словам, там не было никого рядом, кто мог бы помочь. Никого физического.

Итак, Пул собрал свое снаряжение и нашел Джека Грантта.

— Я пойду сам. Больше некому с этим справиться.

— Я запишу это. Возвращайся целым.

Из потрепанного ровера Пул вскоре определил местоположение: разбитый купол, из которого уже эвакуировали людей.

Он выпустил рой спасательных роботов, чтобы найти выживших, соорудить временное герметичное укрытие и провести интенсивные раскопки. За считанные минуты роботы нашли группу, оказавшуюся в ловушке. Пул застегнул скафандр, собрал снаряжение и отправился на место.

Вскоре он обнаружил, что смотрит вниз, сквозь разбитый купол, усыпанную стеклом площадку, в треснувший бункер. Он увидел комнаты, выбитые в подповерхностной скале, разделенные узкими перегородками, заваленные обломками обвалившегося потолка.

На заре обеих волн колонизации Марса в прошлом такого рода подземные жилища были обычной стратегией строительства. Атмосфера Марса была настолько разреженной, что практически не обеспечивала эффективной защиты от космической радиации или ультрафиолетового излучения Солнца. Такие ранние пионеры без современных материалов, из которых позже были бы созданы парящие сооружения, подобные Сидонии, возможно, возвели герметичные купола, которые покрыли нагроможденной марсианской грязью — или, как в данном случае, просто углубились в саму землю, сквозь слои уплотненной, слабо сцементированной пыли, возможно, вплоть до разрушенной ударом коренной породы. Таким образом, получилась защитная пещера — и вы обнаружили, что проделали весь путь до Марса, в новый мир, чтобы жить в дыре в грунте. Но тогда Марс никогда не был таким гостеприимным, как надеялись мечтатели эпохи открытий.

Итак, он изучал здесь кусочек истории: помещение, которое когда-то было домом, затем, возможно, укрытием от непогоды, затем подвалом для хранения, пока не было заброшено и, вероятно, полностью забыто. Но сейчас не было времени для археологии — и, возможно, по крайней мере, на Марсе, его больше никогда не будет.

Все, что имело значение для Пула сейчас, это тот факт, что там, может быть, в трех-четырех метрах внизу, на полу самой большой комнаты, собралась небольшая кучка детей. И один взрослый, нависающая над ними нереальная фигура. Ангельская. Это была, конечно же, Мюриэл, его мать.

Она улыбнулась ему, излучая спокойствие.

— Рад тебя видеть, мама. Но твоя проекция ускользает.

Тонкие детали: тени на ее нестареющем лице были неправильными, как будто ее освещал какой-то невидимый источник света; ее комбинезон, хотя и практичный, был слишком чистым, без единого пятнышка. И, что хуже всего, она парила, может быть, в десяти сантиметрах от земли, и это была та деталь, на которую дети продолжали пялиться.

— Я не виновата, — со вздохом сказала Мюриэл. — Я продолжаю отправлять обратно диагностические данные, но возможности виртуальной проекции, как и все остальное в этом несчастном мире, используются по максимуму, и даже несмотря на технологический прогресс, поддерживающая его инфраструктура разрушается…

— Ты справишься. Сколько их у нас здесь?

— Трое. Два мальчика и девочка. Братья и сестра. Семейное имя Томас. Их разлучили с родителями, все было в спешке.