Пул увидел, что никто, кроме Шамисо и Гэа, не смотрит Гарри в глаза.

Гарри улыбнулся сыну. В перерыве Гарри быстро разыскал его.

Пул был неохотно впечатлен. Гарри всегда отличался огромной энергией, честолюбием, напористостью. Просто раньше эти качества были направлены исключительно на его собственные амбиции или амбиции семьи. Теперь, во время этого кризиса, Гарри увидел более важную роль, которую он мог бы сыграть, и, цинично мотивированный или нет, он стремился занять ее.

— Итак, Гарри. Ты наконец-то получил то, чего всегда втайне хотел. Ты король мира.

Пул подумал, что никогда не видел своего отца более живым. — Может быть, нужно стать сумасшедшим, чтобы даже мечтать об этом. Но теперь у меня это есть — почти — послушай, я чувствую, что моя голова горит. Даже когда я там щипал этих кроликов за хвосты — все это смотрели зрители по всей Солнечной системе, и ты должен был видеть рейтинги одобрения мгновенных опросов — все это время я придумывал схему. Следующий шаг в работе с этими порожденными Летой ксили. Что-то связанное с разговорами о приманках и военных играх моих карманных воинов на Марсе заставило меня задуматься. — Он посмотрел на своего сына. — И я хочу, чтобы ты участвовал, Майкл.

Пул попытался проследить за этой запутанной цепочкой мыслей. — Как?

— Я сказал, что ксили были честными. Они начали работу по нашему уничтожению и не делают из этого секрета. Но мы не обязаны быть честными.

Давай соврем им. Когда собрание закончилось, Гарри снова растворился в высших кругах, в которых он теперь обитал. Какой бы новый план он ни разрабатывал, он пока не делился им со своим сыном.

Сам Пул чувствовал необходимость немедленно заняться чем-то более практичным.

Через неделю после Кента Пул отступил на объекты компании на Луне. С уничтожением таким образом зарождающегося ускорителя Серенитатис силами ксили, старый комплекс Коперник стал еще более важным местом в качестве главного сохранившегося завода компании по производству ВЕС-двигателей: ресурс, необходимый для любого будущего человечества, которое он мог себе представить. И вот Пул приступил к работе. В последующие месяцы его вклад в Коперник был удовлетворительным и существенным. И Пул воспользовался возможностью, чтобы оборудовать новый ВЕС-корабль для собственного использования, чтобы заменить "Краба-отшельника".

Он старался уделять как можно меньше внимания быстрому приходу Гарри к власти и укреплению его позиций.

Но Пулу было интересно, что Гарри имел в виду, говоря о лжи ксили.

А потом, еще через полгода, Гарри вызвал его на Марс.

На Фобосе Пул вскоре прибытия на "Когте ассимилятора" увидел, что марсианская ветвь человечества строит военно-космический флот.

На протяжении веков эта маленькая луна использовалась как верфь, ее собственные ресурсы интенсивно разрабатывались. Теперь она была встроена в огромное гнездо невесомости из металлических и углепластиковых тросов, по которому ползали одетые в скафандры человеческие фигуры и осторожно продвигались массивные тела роботов. И из этого "Клубка", как его называли, появлялись остовы кораблей. Это было поразительное зрелище, и тем более впечатляющее, что оно было собрано всего за несколько месяцев. И все это при нефильтрованном солнечном свете, с четкими полосами тени.

Конечно, Пул знал, что само зрелище этой блестящей демонстрации трудолюбия было частью плана. Это должно было увидеть все человечество: посмотрите, что мы уже делаем здесь, на орбите вокруг этой подвергающейся угрозе планеты, теперь, когда Гарри Пул возглавляет ее. Пул просто надеялся, что корабли и оружие, которые прибыли отсюда, действительно принесут какую-то пользу против ксили.

Но когда Пул вывел "Коготь ассимилятора" на орбиту, близкую к Фобосу, его отвлекло от всей этой лихорадочной индустрии то, что он увидел на самом Марсе.

Когда он в последний раз посещал четвертую планету, ему казалось, что она все еще погружена в свое собственное древнее спокойствие; десять миллионов человеческих существ не имели такого уж большого значения, во всяком случае, для Марса. Пустота засушливой пустыни нарушалась лишь несколькими всплесками отраженного солнечного света марсианским днем и искусственным свечением ночью: крупные населенные пункты в Кахре и Сидонии, ярко-зеленый пузырь аркологии новой Эллады, несколько световых лент, отмечающих основные наземные транспортные маршруты, разбросанные искры, которые были усадьбами отдельных семей людей, пытающихся заработать на жизнь в красных просторах.

Но теперь, как он увидел, повсюду были свет и движение.

Вся Эллада сверкала зеркальными отражениями, как окно в лицо планеты, как будто грандиозная аркология была внезапно завершена. К северу от Эллады, по ту сторону экватора, сине-серые линии пересекали пустыню с юга на север, направляясь вплоть до полюса. А вокруг серых узлов, которые могли быть городами, вспыхивал огонь: безошибочные признаки войны. Внезапно Марс превратился в перенаселенную, высокоразвитую, пеструю, охваченную конфликтами планету.

Или, во всяком случае, так это выглядело. И в этом, как он начал догадываться, был весь смысл.

В захламленном жилом куполе "Когтя" без предупреждения материализовались Никола Имри и Гарри Пул.

Никола, в открытом комбинезоне, со свежепобритой головой, быстро огляделась и ухмыльнулась. — Лета, Пул, это действительно ты? Это не просто какой-то сказочный сон?

Заметной задержки во времени не было; должно быть, они оба проецировались изнутри комплекса Фобоса, понял Пул. Но в этом не было ничего удивительного. Через шесть месяцев после своего переворота Гарри проводил много времени здесь, на месте, чтобы убедиться, что ресурсы, необходимые для его масштабного нового военного строительства, поступали без сопротивления.

И Никола, конечно же, была здесь, чтобы учиться управлять военными кораблями.

Гарри был одет в городской костюм, как думал Пул, цельный, черный с серебряной окантовкой — элегантный, неброский, практичный, эффективный. — Кризис бросает вызов всем нам. Но не все мы можем позволить себе роскошь уединиться. В любом случае, спасибо, что прибыл.

— У всех нас есть своя работа, которую нужно делать, — неловко сказал Пул. Он чувствовал себя выбитым из колеи этим вторжением в его личное пространство, виртуальное или иное.

Никола фыркнула. — Как будто у тебя был выбор. В наши дни, когда управляющий присылает тебе вежливое приглашение…

Гарри хмуро посмотрел на нее. — Просто помни, с кем разговариваешь.

— Как я могла забыть? — В невесомости она дрейфовала по жилому куполу, осматривая дисплеи управления, диваны — даже просунула свою виртуальную голову в дверь ванной. — Хороший корабль. Новый?

— Вроде того, — сказал Пул. — Он должен был стать "Крабом-отшельником II", разрабатываемым на Луне. После того, как мы разбили "Краба I", я ускорил его сборку.

— И дал ему новое приятное имя. "Коготь ассимилятора". Откуда это взялось, откуда взялся твой котенок, когда ты был ребенком?

Нерешительно Пул признался: — Из архива моей матери. Еще немного информации, переданной Майклу Пулу Базалджету его девушкой из будущего. Однажды "Коготь ассимилятора" запомнят как боевой корабль, принимавший участие в войне за центр Галактики. Это произойдет через двадцать тысяч лет, и настоящий "Коготь", вероятно, будет совсем не таким, как этот, но…

— Приятный штрих, — сказала Никола. — Вижу, он крепче, чем был "Краб" раньше. Стройнее. Быстрее, я полагаю? И этот жилой купол похож на крепость.

— Ты, должно быть, видел проекты кораблей, которые они строят в "Клубке". — Она махнула рукой в сторону видения за пределами купола. — Военные корабли, Майкл. Столетия спустя после того, как о таких кораблях в последний раз мечтали. У нас есть быстрые флиттеры с одним пилотом, предназначенные для обхода обороны и проведения атак с близкого расстояния, и большие боевые ВЕС-крейсера для нанесения массированных, продолжительных бомбардировок. Но мы начинаем с нуля. Мы утратили традицию такого мышления — как сделать космический корабль достаточно маневренным, чтобы сражаться, и в то же время достаточно прочным, чтобы пережить атаку, — и мы пытаемся адаптировать новые технологии, вещи, которые наши старые воинственные предки и представить себе не могли, для разрушительных целей.