Гэа мгновение прислушивалась к разговору. В конце концов, она была искусственным разумным существом, размышлял Пул; даже когда в ухо самого Пула просачивались несколько слов от одного делегата, Гэа могла сверяться с томами стенограмм, перекрестных ссылок и вспомогательных доказательств.

Наконец она сказала: — Они обсуждают варианты полицейской деятельности. Каждый раз, когда у нас возникает кризис, в центре один и тот же вопрос: до какой степени нам нужно расширить ядро подготовленных полицейских оперативников в федеральной службе…

Пул понимал принцип федеральной службы — и знал также о дебатах, которые велись вокруг этого, вероятно, с тех пор, как система была введена в действие, когда столетия назад была расформирована последняя из армий мира. Обязанностью всех граждан под эгидой ООН — следовательно, всех людей, родившихся в любой точке Солнечной системы, — было жертвовать часть своего времени федеральной службе, из огромного числа сотрудников которой набирались добровольцы для полицейских сил, различных миротворческих функций и постоянного наблюдения за самой Землей. Некоторые профессии давали вам освобождение, например, опыт в медицине. И, конечно, всегда были исключения для влиятельных и богатых. Сам Пул проигнорировал это, но в позднем подростковом возрасте принял помощь Гарри в получении места в области послеаварийного восстановления и травматологии — навыки, которые, как он предполагал, пригодятся в ходе его собственной карьеры.

Наиболее важным ведомством была федеральная полиция, глобальная сила, объединенная под эгидой ООН, и, таким образом, единственная официально санкционированная действующая квазивоенная структура. Теперь, как узнал Пул, пытаясь следить за ходом дебатов, стоящие перед Ассамблеей вопросы включали предложение о том, что, возможно, следует создать полностью обученные, постоянно укомплектованные вооруженные силы или, по крайней мере, ядро одной из них.

— Хорошо, — проворчал Гарри.

— Конечно, у нас должна быть армия, — сказала Никола, в кои-то веки согласившись с Гарри.

Пул смутно задавался вопросом, где она проходила свою федеральную службу. Он сказал: — В этом нет никакого "конечно". Земля не видела ничего похожего на войну с тех пор, как…

Гарри сказал: — Никто не говорит о ведении войны, человеческой войны. Но, похоже, мы сталкиваемся с возможной угрозой со стороны этой группы инопланетных видов. Не лучше ли подготовить обученное ополчение до того, как оно нам понадобится? Ведь крупные вооруженные национальные государства антропоцена справились бы с этой угрозой лучше, чем мы до сих пор. С правильным настроем, как видите.

Гэа сказала: — Видеть конфликт там, где его еще нет? Это формулировки, используемые по этому вопросу некоторыми из наших более, э-э, параноидальных делегатов.

Никола фыркнула. — Он взорвал призрака червоточины, помните. Насколько это было параноидально? Параноидально или расчетливо, Гарри?

Гарри проигнорировал ее и повернулся к Пулу. — Это политика, сынок. Как ты уже слышал, я здесь для того, чтобы заявить, что мы не можем позволить этому второстепенному шоу об инопланетянах помешать программе "Червоточина". И если этих чудаков успокоит то, что группа федеральных копов наденет бронежилеты и назовет себя ополчением, то пусть они это получат, говорю я.

Гэа рассмеялась, раздался звенящий звук — не совсем аутентичный, подумал Пул, но от этого не менее очаровательный. — Типично для тебя, Гарри, если можно так выразиться — если не для всех Пулов, которых я знала. Но, возможно, ты прав. — Она двинулась вперед, встав между Пулом и Никола, когда они смотрели на собрание сверху вниз. — Исход дебатов неясен. Вы знаете, ООН — единственный оставшийся в живых из политических институтов доантропоценовой эпохи, но в наши дни наций больше не существует и Организация Объединенных Наций не является объединяющей, и, действительно, она не очень хорошо организована. В некотором смысле от организации, созданной ее основателями, мало что сохранилось, кроме этого непреходящего названия. Но это по-прежнему лучшая система глобального управления, которая у нас есть.

— Итак, это подкомитет Генеральной Ассамблеи, которая является консультативной и контролирующей ветвью власти. Всемирный сенат, исполнительная власть, заседает отдельно, и из его состава выбираются президенты. Все еще есть представители географических регионов, если не наций. — Она указала на делегатов. — Конгресс Европы. Берингия и Арктическая зона. Объединенные Америки. Сандаленд. Объединенная Азиатская Республика… А вон там представитель Лунного регулятора и группа с Марса. Представлены другие организации: например, мы сами, искусственное сообщество. На самом деле, президент Янгер — первое неискусственное разумное существо, избранное на этот пост на три срока. И существуют лоббистские группы, такие как Коллегиат Парадокса, которые, как вы знаете, давно выступают за более радикальные решения мировых проблем.

— Да. Редкие сторонники "Пул Индастриз", — проворчал Гарри. — Даже если половина из них такие же струльдбруги, как и остальные в этой говорильне.

Никола нахмурилась. — Струльдбруги?

Пул знал этот термин, но не его происхождение. — По сути, бессмертные.

Гарри хмыкнул. — Некоторым из них сотни лет. И поэтому ничего никогда не делается.

— Слишком верно, Гарри, — раздался новый голос. — Мы здесь, в старой Англии, в поисках героя. И, может быть, иногда вам нужен Беовульф, а не достопочтенный Беда. Пул испуганно обернулся вместе с остальными. Затем он улыбнулся. — Джек?

Мужчина, который присоединился к ним, был невысоким, коренастым. На вид ему было около пятидесяти, в его черных волосах виднелась седина, кожа была космической бледности. Он был одет в яблочно-зеленый комбинезон, который, по мнению Пула, резко контрастировал со строгими черно-серебристыми мантиями делегатов ООН. Но, с другой стороны, это была не церемониальная одежда, но практичная часть комплекта — марсианского комплекта, как знал Пул, зеленого цвета, предназначенного выделяться на охряном фоне этой планеты.

Вновь прибывший улыбнулся группе, уверенный в том, что ему рады.

Никола заговорила первой. — Вы Джек Грантт. Парень из "Жизни на Марсе". Который пытался поговорить с пришельцем из "семени платана".

Он кивнул, забавляясь. — Это в значительной степени подводит итог моей биографии. А вы кто?

— Никола Имри.

— Ах. Какое-нибудь отношение к…?

— Шамисо? Моя мать.

Гэа спросила: — Сенатор Имри входит в ваш комитет по надзору, Джек?

— Ты должна знать, она его возглавляет.

Гарри ударил его по руке, ласково, но сильно. — Ну, у тебя проблемы, она крепче тебя, старик. — Грантт выложился на все сто, демонстрируя имитационные боксерские приемы.

Никола подняла брови.

Пул пробормотал ей: — Мы все приятели. Когда мы были детьми, часто навещали его в Сидонии…

— Вы мне рассказывали. "Дядя Джек". Трогательно.

Грантт рассмеялся. — Она мне нравится. Послушайте, я подумал, что приеду за вами по собственной инициативе, пока мне не приказали. Майкл, Гарри, на общем заседании вам нужно будет появиться позже, но прямо сейчас вас обоих просят дать показания перед комитетом матери Никола…

С покорными выражениями на лицах, по крайней мере, у Никола и Гарри, они последовали за ним из смотровой галереи, обратно вверх по лестнице и через другие коридоры, мимо других залов заседаний.

— Наши заседания продолжаются уже шесть дней. Я был сопредседателем просто для того, чтобы не заснуть. Но признаю необходимость усилий. Пока все, что мы можем сделать, это следить за ситуацией, но чем больше у нас будет времени для выработки вариантов до конца игры, тем лучше.

Гэа пробормотала: — "Конец игры". Зловещая фраза.

Грантт фыркнул. — Я биолог, а не политик. Я не выбираю слов. Не придаю этому значения. И, поверьте мне, я один из оптимистов в этой комнате, сравнительно с другими.