— Итак, — сказал Гарри, — после ударов по Марсу, Земле и Луне ксили наконец-то вышли из Солнца.
Ксили: к настоящему времени все на планете называли их тем именем, которое когда-то было доступно только в семейных архивах Пулов.
— И когда корабль появился из фотосферы, он обнаружил там Тайник, ожидавший этого. Сам Тайник, очевидно, выполнив свою работу на марсианском L5, быстро вернулся на солнечную орбиту.
Он щелкнул пальцами, и на дисплее появилось что-то вроде оранжереи. Там были Солнце и внутренние планеты, висящие, как фрукты. Путь, разматывающийся от Солнца, пролегал через плоскость миров.
— И затем оба корабля отчалили от Солнца. Прямо сейчас и ксили, и Тайник, двигаясь в строю, следуют по той же траектории, что и Тайник во время своего последнего выхода: то есть по спиральной траектории через плоскость эклиптики. Двигаясь медленнее, если угодно.
— Естественно, мы отслеживаем их оба с помощью небольшой флотилии беспилотных летательных аппаратов и судов с экипажами, как и раньше. На данный момент нам приказано не предпринимать ничего провокационного, хотя мы все еще пытаемся отправлять сообщения. — Он скептически хмыкнул. — Даже сейчас пытаемся установить контакт. И, как и прежде, мы не можем обнаружить никаких следов используемой движущей силы — ни выхлопных газов, ни отработанного тепла, ничего. Предположительно, им потребуются месяцы, чтобы чего-либо добиться. По крайней мере, это дает нам время спланировать.
— Но на этот раз, в отличие от предыдущих, они уже причиняют вред. Вот что еще мы наблюдали. — Он постучал по столешнице.
В воздухе появился Тайник в виде аккуратного кубика. Гарри запустил короткую последовательность, показывающую, как открывается Тайник, демонстрируя повреждения, которые раньше позволили Грантту и Пулу проникнуть в великий артефакт. Теперь, однако, было больше повреждений, гораздо больше, через которые появлялись зонды. Еще несколько алмазных пушечных ядер разных размеров.
Гарри сделал паузу, растягивая тишину.
Пул оглядел комнату. Его встретили смущенные взгляды, полные любопытства, возможно, враждебности. Формально у него не было никакой конкретной роли, и он не заговаривал, пока его не позовут, но, очевидно, им было знакомо его лицо. И, в свою очередь, он знал большинство присутствующих здесь людей по именам и репутации, если не лично. Он сразу понял, что ключевыми игроками были сам Гарри и Шамисо Имри, мать Никола, главный голос предостережения. Гэа, между тем, формально была не более чем первым спикером, но Пул знал, что нельзя недооценивать разум, столь гибкий и устойчивый, как у древнего машинного сознания, какую бы формальную роль она ни играла.
И была одна группа, которую он не узнал: шесть-семь женщин и мужчин в чем-то похожем на полевой камуфляж времен какой-то древней войны, в серо-зеленых пятнах. Пул был готов поспорить, что это какие-то союзники его отца. Они откровенно пялились на Пула, с любопытством, но не недружелюбно.
Гарри наблюдал за лицами делегатов.
— Тайник запускает больше зондов, — сказал он. — Как вы можете видеть. И как я уверен, вы знаете, что на этот раз зонды — хотя я думаю, что сейчас мы вправе называть их просто оружием — были нацелены на объекты меньшего размера. В прошлый раз это были Земля, Марс, Луна. Теперь это второстепенные тела, и наши собственные обиталища — кажется, везде, где есть признаки присутствия человека. Грубо говоря, любое обитаемое место, находящееся в пределах досягаемости ксили и Тайника, когда они удаляются от Солнца, получает зонд. И результаты — опять же, я уверен, что вы все знакомы с большей частью этого материала…
Он быстро прокрутил список целей, все они были запечатлены в памяти Пула.
Ларунда, обиталище в точке Лагранжа Меркурия, откуда Пул совершил свою собственную прогулку к Солнцу. Венера, станция-памятник эпохи антропоцена, вращающаяся вокруг второй планеты, которая использовалась в качестве строительной хижины прародительницей Пула в ходе великого проекта, который в конечном итоге заморозил глубокие слои атмосферы Венеры. Обе станции разбиты.
— Зонды обладают достаточной энергией, чтобы полностью уничтожить практически любой объект диаметром менее семидесяти километров — например, астероиды внутренней системы. И, конечно, уничтожаются все обиталища, на которые они нацеливаются. Погибло несколько человек; в основном мы смогли вовремя организовать эвакуацию. — Гарри мрачно оглядел комнату. — Думаю, мы уже должны считать внутреннюю Солнечную систему, внутрь от орбиты Венеры, потерянной из-за врага… Должен сказать, я надеюсь, что статуя Джослин Лэнг Пул на Венере все еще стоит. Немного дерзости.
Гэа улыбнулась. — Из того, что я помню о Джослин, она нашла бы это вполне уместным, Гарри.
— Что ж, я возражаю, — сказала Шамисо Имри почти устало, поднимаясь на ноги. — Не только из-за использования этого уничижительного слова "враг", но и из-за не слишком тонкого подтекста, с которым делегат Пул представил каждый элемент своего так называемого фактологического резюме.
Гарри, все еще стоя, смотрел на нее через стол. — И как бы вы хотели, чтобы я представил все это, делегат? Под музыкальное сопровождение? Таковы факты. Ксили и связанные с ними артефакты были разрушительными с того момента, как они прибыли в Солнечную систему…
— В нашу систему, через вашу червоточину.
— Едва ли это справедливо, делегат Имри, — мягко сказала Гэа.
Имри продолжала настаивать. — Конечно, я не могу отрицать разрушительных последствий действий ксили. Но мы все еще ничего не знаем об их конечных намерениях. Я имею в виду, зачем им это делать? Зачем пересекать звезды просто для того, чтобы разрушить все, что мы построили? Или, другими словами — если они действительно намерены разрушить, зачем быть таким сдержанным? Например, мы знаем, что они способны погружаться глубоко в Солнце. Ну, тогда почему бы не дестабилизировать само Солнце? Создать какую-нибудь мощную вспышку, которая начисто вылизала бы поверхности планет?
Один из одетых в камуфляж мужчин хихикнул. — Не подавайте идей порождению Леты.
Гарри ухмыльнулся. — Как вы и сказали, мы не знаем его мотивов. Мы не знаем, почему. Но, кем бы ни были эти ксили, они кажутся мне честными: жестоко, прозрачно честными. Они делают то, зачем пришли сюда. Те первые зондирования были разрушительными, но они проверяли и нас тоже. Благодаря нашему ответу ксили узнали о том, где мы живем, как мы живем, какую борьбу мы могли бы выдержать — как мы умираем. Теперь они начали нацеливаться на места, где мы живем, везде, где мы поселились, даже в небольших количествах — в одном случае они уничтожили горстку шахтеров на богатом углеродом астероиде Аполлон, который не намного больше этой комнаты.
— Стратегия ясна. Ксили не собираются уничтожать Солнечную систему. По крайней мере, пока. Они хотят уничтожить нас. Человечество.
— Или, может быть, только вашего сына, — пробормотал кто-то.
Пул не смог опознать говорящего. Он опустил глаза, чувствуя, что все в помещении и легионы удаленных наблюдателей, наблюдающих за этим заседанием, прямо сейчас смотрят на него.
Гэа встала. — Возможно, нам нужно расширить дискуссию.
Гарри все это время держался на ногах, и сейчас он продолжал стоять. — Хорошая мысль, спикер. В частности, нам нужно взглянуть на влияние вторжения ксили на дела человечества в целом.
И он начал очередную мрачную, впечатляющую, удручающую презентацию.
Помимо собственных усилий по восстановлению после цунами при падении зонда в Атлантику, Земля теперь страдала от последствий нападений ксили на дочерние колонии за пределами планеты. Уже было проведено значительное количество эвакуаций на Землю с Луны и Марса, обитателей куполов и аркологий, которые внезапно показались очень уязвимыми. Даже если, как показали события, сама Земля вряд ли была убежищем.
Тем временем межпланетная торговля все больше нарушалась. И Марс, и Луна зависели от поступающих с Земли продуктов питания, сложных химических веществ и летучих веществ в больших масштабах: например, азот земной атмосферы, собираемый ковшами сепараторов, для заполнения этих воздушных пространств на Марсе. Но сама Земля зависела от импорта из космоса: от солнечной энергии, собираемой на орбитах, от металлов, добываемых из коры Меркурия, даже от изотопов гелия для термоядерных реакторов, добываемых из атмосфер планет-гигантов. Великим триумфом природоохранных лобби в эпоху восстановления стало создание защитного взгляда на Землю и ее сложный груз жизни: для питания нового Марса можно было использовать небольшое количество азота, но в целом Землю нужно было рассматривать как нечто, что необходимо лелеять, защищать.
