У Веги не было слов. Её разрывало от стольких эмоций, что мутило. Она испытывала всё разом, мысленно проклиная и ненавидя Маттео, но в то же время помня, что именно он спас её в самый тёмный момент и никогда более не бросал.

Вега вздрогнула, когда механическая запись эхом разнеслась по ангару. Маттео тут же вскочил на ноги, но предостерегающе направленный в его сторону пистолет заставил застыть.

Сестра стояла всего в пятнадцати шагах с пушкой в руках и хладнокровно смотрела на Маттео, пока в другой руке она нажимала на кнопки диктофона. После звука перемотки она вновь его включила.

Она выглядела потрёпанной: одежда помята, местами испачкана высохшей землёй. Кудри пушились, будто она побывала под дождём и неправильно их высушила. Однако, несмотря на грязную одежду и влажные следы ботинок, она казалась невредимой. Вега перестала дышать, разглядывая её, ища различия, которых вообще не было, кроме одной детали: пистолет она держала в правой руке. Вегу передёрнуло от мысли, что она видит собственное отражение, которое взбунтовалось и вышло из-под контроля. Сходство было ужасающим. Даже длина волос идентичная, словно любую разницу Ио намеренно стёрла.

– Вега, – примирительно обратился к ней Маттео, аккуратно подняв руки. На лице Ио появилась гримаса отвращения и нескрываемой ярости, когда она в очередной раз проиграла запись его признания в любви ко «второй Веге».

Маттео больше ничего не сказал, не имея достаточно аргументов. Вега медленно встала, цепляясь за прутья, чем привлекла внимание Ио, и гримаса ненависти сменилась жалостливой усмешкой.

– А ты уши развесила, да? Всего пара ласковых слов от него, и снова видишь в нём отца, так, что ли? – язвительно поддела она, а голос и интонация были пугающе похожи на её, из-за чего Вега даже не могла оскорбиться, она просто застыла от ощущения, что у неё едет крыша. – Он рассказал тебе, как меня воспитывал? Бедный, «сделал не тот выбор», – передразнила Ио. – Но как насчёт некоторых подробностей, а?

– Вега, – умоляюще позвал Маттео и приблизился к ней на шаг, но девушка дёрнула пистолетом, безмолвно веля замереть.

Когда он подчинился, она растянула губы, и бесчувственная улыбка превратила лицо в пугающую гримасу.

– Стоило рассказать детали, как он с семилетнего возраста водил меня на вскрытие трупов, давал подержать почки, вытащенные из тела. Ну а что? Это же для моего будущего: буду знать, что вырезать или куда бить, – демонстративно закатив глаза, поделилась Ио. – Или как учил мешать разные лекарства, как неделями сковывал наручниками, обучая, как выбраться. Он не давал мне ни еды, ни воды, пока сама не выберусь. Пальцы вон ломать приходилось.

– Наш мир жесток, и я опасался…

– Конечно опасался! – рявкнула Ио, не дав Маттео договорить. – Боялся, что твой грязный мир меня сломает, и решил сделать это первым. Ты постоянно в чём-то меня исправлял, вечно тебе что-то не нравилось, то и дело у меня не выходило всё идеально, как тебе хотелось, поэтому ты обзавёлся моей копией! – Её голос надломился, лицо исказилось, выдав боль. – Ты продал меня Адриану! Ты проверял меня почти шестнадцать лет, не удосужившись предупредить, что я на испытательном сроке, что я один из твоих проектов, и если не оправдаю ожидания, ты от меня избавишься! – Обвинительно тыча в сторону Маттео пистолетом, Ио яростно сократила расстояние на несколько шагов и лишь потом взяла себя в руки. Вега затаила дыхание, слыша, как голос Ио дрожит от подступающих слёз, и зная, как на её собственном лице отражается разбитое сердце. – Ты должен был меня предупредить, но вместо этого молча продал Адриану! Ты даже не дал мне шанса исправиться! Стать угодливой, такой, как ты хотел. Я бы стала!

Яростный крик ещё несколько долгих секунд отскакивал от стен огромного ангара. Повисла напряжённая тишина. Вега видела лишь часть профиля Маттео, но и этого хватило, чтобы разглядеть сожаление, но для Ио было поздно. Её глаза гневно блестели от слёз, и Вега поймала себя на мысли, что миг назад испытывала схожие чувства, но её Маттео любил. Он выказывал это не только словами, но и заботой. Однако в повисшую паузу он так и не смог объясниться с Ио. Вегу пугало осознание, насколько хорошо она понимает мысли Ио, будто знает, о чём та думает.

– Я бы стала, – уже тихо, но твёрдо повторила Ио. Слёзы исчезли, не пролившись. – Но шанс ты дал не мне, а незнакомке с моим лицом. Ты полюбил ту, что тебя не знала. Я не ты. И я дам тебе шанс выбрать.

– Какой шанс? Что выбрать? – переспросил Маттео, напрягшись.

– Просто стой где стоишь, и выбор будет сделан.

Один удар сердца. Ио дала время осознать услышанное, а после направила пистолет на Вегу. И тут она тоже дала ему пару секунд, прежде чем хладнокровно нажать на спусковой крючок. Вега вздрогнула от звука выстрела, но боли не ощутила, потому что Маттео появился перед ней раньше. Пуля вошла ему в живот, и его отбросило на прутья.

– Нет! Нет, Маттео! – Вега высунула руки, пытаясь удержать его, но он осел, держась за рану.

Разгневанный вопль Ио разнёсся по ангару, она согнулась, не переставая кричать и то ли плакать, то ли смеяться. Вега едва обратила на неё внимание, хватая Маттео в попытке не дать ему упасть.

– Прости, до…рогая. Я… я всё исправлю. Всё исправлю, обе…щаю. – Кровь обильно шла у него ртом, но Маттео пытался говорить, окровавленными пальцами хватаясь за руки Веги, которую так сильно бил озноб, что стучали зубы.

– Нет, зажми! Зажми её! Всё будет хорошо, зажми. Ты и не такие ранения зашивал, – тараторила Вега, надавливая ему на рану, но кровь неконтролируемо рвалась наружу.

– Сукин ты сын! – завопила Ио, стремительно приближаясь.

Маттео оттолкнул Вегу. Не удержав равновесия, она упала на локоть и услышала ещё три выстрела. Когда она приподнялась, Ио в приступе свирепой ненависти выпускала в Маттео одну пулю за другой, пока у неё не закончились патроны. И даже после глухие щелчки продолжали звучать.

Осознав, что натворила, Ио отшатнулась от мёртвого тела Маттео, развернулась, и её вырвало у ближайшего столба. Она выла и рыдала, лишаясь остатков пищи.

Вега подползла обратно к Маттео, едва его видя из-за размытого от слёз зрения.

– Не уходи. Не уходи, хорошо? Только не ты. Не бросай меня, пожалуйста, – сдавленно просила Вега, то сжимая безвольную руку Маттео, то шаря по его телу и пытаясь зажать то одну рану, то другую. Его глаза невидяще смотрели в потолок. Когда Вега горько заплакала, скрючившись и цепляясь за него, она уже не могла отличить свой плач от истерики Ио.

Вега так и застыла рядом с ним, не отпуская его руки, несмотря на то что Маттео никогда не ответит. Она не понимала, что и как он сможет исправить, будучи мёртвым, но она за него держалась, позабыв о времени. Ио исчезла, но как давно, Вега не понимала. Единственное движение, которое она сделала за эти часы, – это аккуратно прикрыла раскрытые глаза Маттео. Это не помогло создать иллюзию, что он спит. Маттео лежал мёртвый в луже собственной застывшей крови, вскоре его рука похолодела – и всё же Вега её не отпускала. Изредка она плакала, но уже тихо, затем молчала. Часы пробегали как минуты, не имея больше значения. Вега пыталась вспомнить хоть что-то, ради чего ей стоит двигаться. И единственным, кто у неё остался, был Элион, но она надеялась, что он будет как можно дальше от неё. Надеялась, что ради его же безопасности они никогда больше не встретятся.

Всё тело затекло и, казалось, окоченело, но она не сменила позы, не видя ни в чём смысла. Она так погрузилась в себя, что осознала возвращение Ио, лишь когда в поле зрения попали её сапоги.