– Очень смешно. Скажи ей перестать.

– Это всего лишь пустыня, Кас.

– Твоя пустыня! И она меня ненавидит.

– Ты преувеличиваешь.

Кассия демонстративно создала в руке флягу и бросила на песок, тот вздыбился и поглотил предмет с жадностью голодного зверя. Кассия вызывающе подняла бровь, Кай едва сдержался от смеха.

– Его земли стирают любые следы моего пребывания, – недовольно пояснила она для Иво и натянула страдальческую улыбку для Пандеи и Мениска. – Они бы и меня сожрали, если бы Кай рядом не стоял.

– Она тебя не тронет, просто капризничает, – защитил земли Фобетора Кай.

Кассия возмущённо всплеснула руками.

Эта сцена если не облегчила разговор, то хотя бы сбавила градус напряжения. Мениск уже не выглядел настороженным, став свидетелем других странностей, которые можно наблюдать только на Переправе, а на губах Пандеи даже появилась тень улыбки. Иво успел её заметить, ощутив внимание Деи. Она смотрела не на Кассию, а на него. Стоило их взглядам встретиться, как она торопливо отвела глаза.

– Я провожу вас в Пелес, – сказал Кай брату с сестрой. – Останьтесь дома на пару дней, уладьте дела, обдумайте услышанное и увиденное. Пандея, возвращайся на Переправу завтра во второй половине дня. Зайди, и Веста сама тебя отыщет.

– На два слова, кирий, – едва слышно бросил Иво Мениску, воспользовавшись разговором между Каем и Пандеей.

Мениск без лишних возражений отошёл с ним на несколько шагов: достаточное расстояние, чтобы детали беседы остались между ними.

– Я понимаю, что произошедшее с тобой в детстве чудовищно и аморально, и не умаляю ужасы, которые тебе пришлось пройти, – с ходу перешёл к делу Иво. Ходить вокруг да около он не любил, да и решил не оскорблять собеседника пустой болтовнёй. – Я думаю о тебе, кирий, как о взрослом, хорошо образованном и рассудительном представителе Дома Зависти, потому и настоял, чтобы Пандея поделилась с тобой правдой. Ты давно не ребёнок, и сокрытие истины действует тебе во вред. Ты согласен?

– Согласен.

Иво удовлетворённо кивнул, убеждаясь, что дураком Лазарис не был.

– Прекрасно. Тогда знай, что Пандея поделилась не всем про ваше первое похищение. Её пытали, потом изнасиловали, а после привели к тебе и перерезали горло. Думаю, ей стыдно в этом признаться, поэтому о своём знании продолжай молчать.

Иво не смотрел на собеседника, следя за Пандеей, чтобы подловить момент, когда она обернётся к ним, но ощутил, что Мениск буквально одеревенел. Его молчаливое потрясение оглушало, распространяясь вокруг, словно гул. Иво понимал, что переступил опасную грань, раскрыв то, о чём сама Пандея не упомянула. Может, он самонадеянный осёл, но был уверен, что поддержка брата ей необходима. Мениск единственный, кто прошёл с ней через то похищение, и должен понять.

– Почему она рассказала тебе? – хрипло выдавил Мениск, справившись с оцепенением. Его взгляд на Пандею теперь был полон сожаления.

– Так сложились обстоятельства, и не более, – заверил Иво. – Да и некоторую тяжёлую правду легче рассказать малознакомому, чем члену семьи. Моё недоверие Пандею не заденет, а вот твоё осуждение способно её сломать. Помни об этом.

Иво сам ни Анике, ни родителям не рассказал о подробностях произошедшего с ним в переулке много лет назад. Они знали о случившемся вкратце: он попытался помочь девушке, на него напали и, защищаясь, он случайно убил людей. Случайно лишь отчасти. Он мог бы сдерживать силу – будучи палагейцем, он уже физически крепче обычного человека. Он мог бы… но в тот момент не стал.

Иво помнил, с какой отстранённой лёгкостью признался Каю и Элиону в том, что те придурки намеревались его унизить. Он любит сестру, они с детства близки и всегда делились секретами, но тот случай оказался для Иво за гранью. Он просто не мог ей рассказать, по крайней мере, не лично или не тогда… сейчас может, но в прошлом так и не выдавил из себя правду, сколько бы раз не пытался. Поэтому Иво надеялся, что нынешним разговором поможет Мениску и Пандее избежать того же закостенелого секрета, что есть между ним и Аникой. Но его сестры, слава богам, тогда рядом не было. Мениску и Пандее же пришлось пережить ужасы бок о бок.

Мениск благодарно кивнул, Иво отошёл в сторону как раз за несколько мгновений до того, как Пандея обернулась и поманила брата рукой, чтобы пойти с Каем в Пелес.

Собственный дом показался Пандее чужим. Все вещи вроде находились там, где и раньше, но её не отпускало ощущение чего-то иного.

Или же среди привычного порядка именно она была не на своём месте?

Они с Мениском прибыли поздно и выяснили, что Фива Лазарис домой сегодня не возвращалась. Отца и Немеи тоже не было. По рассказу стареющего Диона – смотрителя поместья, – только Месомена объявилась к ужину. Пандея с Мениском решили не тревожить сестру, которая, скорее всего, легла спать к моменту их прибытия.

Отсутствие дома почти всей семьи не было чем-то из ряда вон выходящим. Брак родителей изначально имел политическую выгоду, со временем они начали испытывать друг к другу тёплые чувства, но на этом всё. Пандея видела у них взаимное уважение, верность и необходимую для воспитания детей привязанность, однако не замечала какой-либо всепоглощающей любви. С годами они всё сильнее сосредотачивались каждый на своей карьере, а после того, как дети повзрослели, и вовсе больше времени проводили вне родных стен. Фива как-то предприняла попытку организовать обязательные совместные ужины по вторникам и пятницам. Пандея скептически фыркнула, услышав об этом в первый раз. Желание систематизировать и упорядочить любовь и семейную жизнь было вполне в духе матери. Живя в Санкт-Данаме, Пандея давно на этих ужинах не была, но догадывалась, что на них всё так же умиротворяюще молчат большую часть времени. Поразительно, но никого особо это молчание и не тяготило. Члены семьи были готовы друг другу помочь при нужде, понимали важность родственных связей, однако в действительности отстранённость и лишь имитация близости – вроде безмолвных ужинов – естественные для семьи Лазарис взаимоотношения.

Поэтому Пандея не удивилась, узнав, что следующим утром Месомена вновь уехала, даже не заглянув к Дее в спальню, хотя Дион наверняка предупредил её о присутствии сестры и брата.

– Дея? – изумился Ник, вскинув взгляд.

Он настолько не ожидал увидеть сестру у подножия главной лестницы, что едва не оступился.

– Ты встала? Так рано? – со странным испугом уточнил Мениск, торопливо преодолевая оставшиеся ступеньки.

Брат растерянно поправил неуложенные волосы. Дея натянуто улыбнулась: давно не видела его таким помятым, похоже, не она одна плохо спала, несмотря на роскошный матрас и слуг, готовых принести всё что нужно по одному только зову.

– Не так уж и рано. Месомена уже ушла. Дион сказал, что на… работу? – Дея с удивлением повторила слово, сомневаясь, что его можно отнести к младшей сестре.

– Стажировку, – поправил Ник и не сдержал смешка. – Кажется, она проходит стажировку в качестве одного из помощников преподавателей изобразительного искусства в академии при храме Мены. Месяц назад она заявила, что ей скучно.

Ладно. Если Дея думала, что «работа» её удивила, то ошиблась. Вот теперь она офигела. Работа от скуки? Звучало почти оскорбительно. Вполне в духе Месомены.

Ник всё прочитал по её лицу.

– Ты знаешь Месомену. Как в голову взбредёт, – развёл руками Ник, тоже не всегда понимая своего близнеца. – Сперва она вообще хотела сразу преподавателем стать, но мама, разумеется, не позволила. У Месомены определённо есть талант, но даже выдающийся художник – не обязательно хороший учитель. Ты поела?

– Да, я ждала тебя, чтобы поехать к маме.

– Хорошо. – Ник засуетился, поправил волосы у зеркала в роскошной оправе и подал какой-то знак слугам.

Дея округлила глаза, когда они принесли его меч. Короткий ксифос – фамильное оружие, которое отец передал Нику два года назад. Насколько Дея знала, он применял свои умения лишь один раз, и то на дружеском поединке с кем-то из молодой аристократии. Ник носил его нечасто. Зачем сейчас… Горло сжало дурное предчувствие: неужели брат боится её настолько, что намерен таскать с собой холодное оружие?