Три сотни вооружённых мужчин против Кассии.

От одной мысли тошно.

Каю позволили вымыть голову в тазу и сменить окровавленное тряпьё на чёрные одежды, которые он обычно носит: подпоясанная туника и штаны. Выглядел он опрятно, но его пошатывало и на бледных губах были заметны кровавые разводы. При дневном свете его лицо выглядело ещё хуже, чем в сумраке темницы. Истощённый и безумный. И всё же меня обнадёжило осознание, что лихорадка его немного отпустила. Его привели закованным в кандалы из человеческого металла. Когда он двигал руками, я видел на запястьях тёмные химические ожоги, но он молча терпел и даже встал на колени, когда его повернули лицом к холму, с которого должна прийти Кассия.

Я не имел ни малейшего понятия, каким образом она явится именно оттуда, но место было назначено сестрой, тем самым подтверждая реальность видения. Чтобы попасть в Даорию, ей нужно воспользоваться проходом, но все они ведут либо во дворец Клана Металлов, либо в храм, либо в местную администрацию. Сейчас все эти пути также охраняются, но цари верят какому-то видению больше, чем логике.

От затянувшегося ожидания я бездумно рассматривал присутствующих, не понимая, что именно меня тревожит. Отец перехватил мой взгляд, но почти сразу отвернулся, продолжив разговор с Баалом. Неподалёку от него я нашёл Ангеля и Троя. Тот вновь носил исключительно форму Клана Огня. Мы не виделись и не разговаривали с того раза, но я был рад убедиться, что у него всё хорошо.

– Они здесь, – тихо сказала Лекса, и я повернулся к холму.

На его вершине стояли трое. По волосам было легко узнать Кассию, по одну её руку стоял Гипнос, а по другую – кажется, Веста. Слишком далеко, чтобы сказать точно, но почему-то из-за чёрного платья я не сомневался, что это она.

Все наши гоплиты выпрямились как по команде. Баал отошёл к своим, а Мелай встал ближе ко мне и Лексе. Его стратег и таксиарх оставались в паре шагов за нашими спинами.

– Не отвлекайся и держи себя в руках, – бросил мне отец. Несмотря на чётко работающий план, он выглядел напряжённым.

Кай вскинул голову, но не двинулся с места. Кассия резко взмахнула рукой, глядя на Гипноса, похоже, они спорили, но через несколько мгновений он обхватил её лицо ладонями, что-то сказал и в коротком поцелуе коснулся губами её лба. Затем Кассия в одиночестве начала медленно спускаться к нам. На середине пути она подняла руки, и Мелай подал знак двум солдатам выйти навстречу и проверить её на наличие оружия.

Сестра выглядела плохо, как я на третий день отравления. Мне вкололи нужное противоядие быстро, зная, от чего лечить, однако организм Кассии, похоже, боролся сам. Под её глазами залегли тёмные круги, а жёлтые радужки едва не светились нескрываемой ненавистью. Она говорила, что ей не нужна Даория, что она не хочет иметь с нами ничего общего. Вряд ли после смерти Элиона и того, что мы сделали с Каем, она думает точно так же. Мы боялись её как врага, но мы же её такой и сделали. Я тяжело сглотнул накопившуюся слюну. Кассия игнорировала наше существование, глядя только на Кая.

Она продолжала держать руки поднятыми, пока двое даориев ощупывали её на наличие кинжалов и ножей. И не опустила их, когда мужчины разошлись, пропуская её ближе.

– Микель, здесь что-то не так, – тихо зашептала мне Лекса, подойдя со спины.

– О чём ты?

– Наше единое видение… тех двоих сверху не было, – сбивчиво объяснила она. – Но главное – та девушка рядом с Гипносом, с чёрными волосами. Она была в моём сне.

Я поднял взгляд на Весту. Та в чёрном платье и с распущенными волосами стояла рядом с Гипносом. Голос сивиллы дрожал, а Кассии осталось до Кая меньше десяти шагов.

– Мой сон начался с того, что она подала мне кубок с каким-то нектаром, и всё перешло в видение, на которое мы опираемся, – заторопилась Лекса.

– И?

– Я думала, эта девушка просто фантазия, несуществующая часть моего сна. Но остальные сивиллы тоже сейчас её узнали. Они сказали, что она и им подала кубок. Она не иллюзия, Микель. Она настоящая и каким-то образом была в наших снах, позже ставших пророчествами. Здесь что-то не так, Микель.

Я очнулась от бешеного сердцебиения. Меня потряхивало, а комната кружилась. Я с трудом узнала спальню в доме на Переправе. Зашкаливающий пульс и учащённое дыхание подпитывали панику, я торопливо сползла с кровати, кое-как встала и направилась к выходу. Вонь от крови и лекарств стояла в воздухе, от меня несло сильнее всего. Ночное, пропитанное потом платье, кожа и волосы – всё пахло кровью и какими-то горькими травами. Во рту по-прежнему стоял металлический привкус. Рука дрожала, пока я силилась надавить на ручку двери, чтобы выйти. Я не могла связать ни единой фразы, помня лишь имена близких и картинки произошедшего, практически скатилась по лестнице на первый этаж, подняв жуткий шум. Я не чувствовала никакой боли помимо лихорадочной паники и ритма пульса в висках.

Я вывалилась на улицу, жадно глотая воздух, но мне стало плевать на запахи, когда неподалёку я увидела Гипноса и Мороса в компании дедушки и его советников. Ноги заплетались, но я упрямо брела в их сторону.

Они заметили меня, бог сна торопливо двинулся навстречу и поймал раньше, чем я рухнула, запнувшись о собственную ногу. На лице Гипноса отразился непривычный для него страх.

– Руфус! Руфус, ты должен помочь Элиону! Кай остался там! Руфус, ты должен вытащить Камаэля! – Я не видела в нём бога, сейчас он напоминал знакомого мне начальника из «Подворотни». Человека, на лице которого отпечатались последствия длительной тревоги.

– Веста! – крикнул он. – Веста, почему она встала?!

– Не знаю, – прохрипела та, оказываясь рядом, похоже, она прибежала. – Я отошла буквально на пару минут. Пап, я слышала, как она упала с лестницы.

Они посмотрели вниз, одна из моих коленок оказалась разбита и кровоточила. Я ничего не ощущала, голова гудела.

– В ней столько обезболивающего, что сломай она ногу – не почувствовала бы, – бросил Руфус. – Приготовь всё. Я сейчас её верну.

Я вцепилась в одежду Гипноса, заставив обратить на меня внимание.

– Где Кай?! Ты помог ему? А Элион, он тоже здесь? – Я трясла его, а моё собственное тело так сильно била дрожь, что Гипнос едва удерживал меня на месте.

– Кассия, успокойся. Повышенный пульс усугубляет твоё состояние, яд начинает активнее распространяться по телу. Тебе станет хуже. Проклятье! – выругался он, когда всё моё лицо покрылось испариной, из носа потекла кровь, залила губы и рот, возвращая мне образы произошедшего.

– Кассия, пожалуйста, успокойся, – вмешался дедушка.

– Вдохни, – приказал Гипнос, сорвав один из маков у нас под ногами.

Я сдавила цветок в кулаке и отбросила в сторону, с трудом фокусируя раздваивающееся зрение на Гипносе.

– Не смей усыплять меня своими маками! – рявкнула я, а кровавая слюна попала ему на одежду.

Морос в несколько шагов оказался рядом, и я слишком поздно поняла его намерение. Он зажал мне рот широкой ладонью и прижал спиной к своей груди. Очередной цветок ткнулся мне в нос. Я принялась вырываться, но не могла дышать ртом и продолжала биться в руках Мороса, как рыба, выброшенная на берег. В итоге шумно вдохнула пыльцу, и зрение помутнело, а затем мир почернел.

Гипнос и Веста прекратили держать меня прикованной к кровати через пять дней после встречи с Микелем. Моё состояние оставалось скверным, но я не могла больше лежать и ничего не делать. Они согласились, что сохранившийся в моём организме яд уже не смертелен.

В тот вечер Иво и Веста дотащили меня до Переправы, позже по результатам анализов выяснили, что в моей крови было по меньшей мере три вида обычного яда и ещё один – с частицами человеческого металла. Именно он и послужил триггером для ускоренного действия всех остальных. К сожалению, результаты были готовы лишь через день, поэтому в первую ночь они сохранили мне жизнь промыванием желудка и чудом, напичкав многочисленными противоядиями, не будучи уверенными в смешанных симптомах. На второй день они дали мне нужные лекарства, и я очнулась, но едва не угробила себя, рухнув с лестницы. С трудом я припоминала тот момент, зато не могла забыть страх на лице Гипноса при вопросах о Кае и Элионе. В последующие дни я видела с десяток целителей и даже Гелиона, который посещал Переправу каждый день, стараясь помочь.