— Да не обязательно вслух, — сказав, ухмыльнулся наглый мальчишка, однако не столько на реплику женщины, сколько на безуспешные активности уголовника. — Пришло уже в голову? Ну, я имею ввиду, вроде как новое знание появилось? Во, — увидев подтверждающий кивок, причем не один, даже Настька, вон, и та с по-прежнему зажатым ртом кивает, продолжил важно поучать любознательный Иван. — А теперь «подумайте» запрос: Законы княжества. Ну и, заодно: Суд. Чтоб понятнее было(оскалившись). Ну как? — а, увидев, что «пользователи» кольца совладали со «справкой», продолжил делиться знаниями. — Так что, получается, никто из колдунов, а в границах княжества мы все таковые, кроме как по воле Её Светлости не лишит жизни или критического здоровья, а также не сумеет истязать болью другого, минуя Закон! Хоть кому, хоть чем, хоть как, хоть где! Но лишь пока в границах княжества, ясен пень. А всё — колечко, которое не снять! О! Вчера, кстати, видел в сети, как один перец, умеющий конечности отращивать, вместе с дружбаном, умеющим боль унимать, их приятелю с дурацкой способностью даже палец с кольцом отняли. Так оно, представляете, ожило и само перелетело на другой палец, а потом и на следующий, ну и так далее. А когда они вообще руку для эксперимента закрыли, препятствуя перелёту, то эта золотистая хрень так ужалила хитреца в щеку, что ни о чем уже и думать нельзя было, пока эта пакость не уселась на последний палец, ну и не сняла боль. Во как! Так что, пока находишься в княжестве, от кольца, не только дарующего способность, но и следящего за Законом — никак не избавиться. А ведь могли ещё и боярыни примчать, чтоб такого неугомонного хитреца наказать, не допуская того, что он мог всю руку или даже обе отнять, дабы, например, убить кого, не рискуя отрезвляющую боль или временный паралич схватить, ну а после преступления руку отрастить заново. Не оставили бы, в общем, без внимания Их Милости такого и, если не убили бы на месте, то, скорее всего, вышвырнули из княжества, сделав... ну этой, персоной нон... Эм, как там? А, Василис Егорна? Короче, невыносимой жизнь в пределах княжества сделали бы.

— А как же те, у кого кольца не прилетели, после перебора способностей? — влез с вопросом сообразительный депутат, думающий, правда, сейчас не о том, о чем следовало бы в его положении.

— Дык, а с чего вы взяли, что к ним кольца так и не прилетели? Свежие ролики смотреть надо! К ним — с красными глазками чуть позже примчали, а они, хоть уже и без способности, но за соблюдением Закона в княжестве следят исправно, — ехидно сощурившись, просветил мальчуган засобиравшегося было депутата, который, правда, так и не сумел удалиться более чем на сто шагов, что бы ни делал, ибо была торжественно озвучена формальность. — И да, уроды, обвиняю в нарушении Закона тебя, тебя и тебя. Требую Суд!

****

Тогда же, неподалёку от шатра княгини в её саду.

— Эй вы, где Синяя? — обратилась к Мухиной с Заболоцкой Красная боярыня Рюмина, она же Тха, когда, углубившись в ароматные заросли, обнаружила там странную парочку «питомцев» своей ровни, сейчас занимавшихся тем же, чем и все эти дни.

— Её вызвали на Суд, — не отвлекаясь от поглощения фруктов и ягод, некоторые из которых сильно напоминали явно очень калорийные пирожные, отвечала заметно располневшая медно-рыжая Вера, так и не взявшая нового имени после того, как перестала быть Люсией, да и Эльвирой снова не став.

— Да-а-а... — то ли подтвердила слова подруги, то ли простонала Юля, стыдливо прячущая продолговатый массивный плод, который активно помогал ей переживать разлуку с госпожой Рга.

— Животные! — брезгливо дала оценку происходящему фигуристая Красная и, взмыв в небо, куда-то умчала.

— Готова? — прекратив жрать, обратилась Мухина к переставшей стонать Заболоцкой.

— Да, — решительно и совершенно теперь трезво ответила златовласка, тут же превратив покрывающие её лозы с замысловатыми цветками из натуральных таких тентаклей с очень богатым функционалом, скажем так, в некое подобие облегающей её по-прежнему стройное тело чешуйчатой брони, где роль этих самых бронечешуек исполняли очень теперь прочные и, подобно хамелеону, способные менять цвет листочки. Цветки же, перестав быть прямо-таки нездоровой мечтой какой-нибудь девочки-волшебницы из напрочь отбитого хентая, превратились в определенно неким боевым потенциалом наделенные эдакие наросты.

— Тогда идем, — очень ловко вскочила рыжая, что никак не не согласовалось с её, как бы это сказать, роскошной полнотой, ибо выросло всё что угодно, но не пузо. И вот, покачивая всеми этими богатствами в ореоле развевающейся воздушной ткани её порочно-красного хитона, до неприличия теперь изобильная красавица целеустремленно направилась прямо к шатру в данный момент оставшейся одной княгини Белой.

— Так и знала, что хитрая Рга, что-то задумала, — к неудовольствию заговорщиц, встретила их у входа в собственные покои лениво парящая сейчас на своём облаке миниатюрная Бва. — Или это другое? И на самом деле не она задумала измену? А, Мухина? Может быть, это твой план, хитрая ты бестия, сумевшая завладеть разумом моей боярыни, ещё когда та приоткрылась тебе, предлагая примкнуть к нам?

Так что же сильнее: ледошип или пуля, огнестрела́ или граната, огнешар или снаряд, магия или техника, короче говоря? По-моему, любому, кто имеет маломальский жизненный опыт, ответ не менее очевиден, нежели на вопрос про то, что вкуснее. Сладкое или же соленое? И он, как ни странно, прост до безобразия. Каждому — своё! Ну или, если быть честнее, в разных случаях — разное.

Кит или слон? Папа или мама? Крылья или ноги? Блондинки или брюнетки? Грудь или попа? Тем более, когда для последних трёх случаев есть: хвост, рыжие, а некоторым глаза, например, больше нравятся. В общем, все эти так себе дилеммы — не что иное, как попытка упростить, разложить по полочкам, свести, так сказать, абстрактный многогранник до понятного и такого простого параллелепипеда, а лучше даже куба, что стоит себе устойчиво, никуда не заваливается и не катится. Короче говоря, избежать слома приятной картины такого привычного и уютного мира лентяев, которые, как известно — двигатель прогресса. Хотя тоже спорно, но именно они берут, ну или же находят того, кто возьмет и отсечет лишнее, дабы и получить из такого беспокойного и неустойчивого непойми чего, тот самый безобидный и никуда уже «не сбегающий» куб, кирпич, ящик, блок и прочее, не встречающееся в природе, во всяком случае в наблюдаемой доступными тогда нам средствами наблюдения, но такого логичного и понятного в искусственно сейчас созданном окружении прямых углов и линий. И ничего зазорного в том нет, ибо именно такие вот упрощения нас и сделали теми, кто... сделал такое с планетой. Далеко не квадратной, к слову.

Возвращаясь же к вопросу о превосходстве магических или же технических средств, стоит попросту осознавать, что в разных ситуациях они хороши свои.

Как мага, каким бы матёрым он ни был, вполне можно подловить на тот же снайперский выстрел, внезапный подрыв взрывного устройства, прилет высокоточки, в конце концов, когда упомянутый субъект неготов. А параноики, спящие или же, например, посещающие дом терпимости, так сказать, не снимая брони — пожалуй, только в кино да книжках и бывают.

Так и генерала целой армии простецов, ну или же правителя какого-нибудь техногосударства — вполне себе можно нежданно навестить и... нет, даже не убить, а лучше подчинить, заинтересовать, запугать, короче говоря, исходя из ситуации побудить действовать в интересах подгадавшего нужный момент мага. Причем так, что подчиняющиеся такой вот «марионетке» массы даже и догадываться не будут о том, что так героически и массово они гибнут вовсе не потому, что противник жуть как силен, а всего лишь ради необходимости их чем-то пока занять, уж простите за цинизм.

Это ведь только в развлекательных представлениях, имеющих целью увлечь зрителя, ну или же отвлечь от истинных процессов, как раз и устраиваются эффектно выглядящие прямые противостояния. А в жизни всё делается с выгодой, ну пока контроль не утрачен, разумеется. И, получается, если выгоднее не устроить зрелище, а сэкономить силы, то и действовать станут соответствующе, то есть эффективно, а не эффектно. Но опять же, это справедливо, если противники не две стороны одной медали, мало чем качественно отличающиеся друг от друга. Ну а противостояние магии и техники — как раз образец, можно сказать, непохожести сторон.