Затем была пароча уже приходящих в себя братьев, что ли, но разлучать их Силин не стал, а потому вырубил обоих разом, показав класс. Нет, вовсе не во владении какими-нибудь особо могучими боевыми искусствами. Всё же магу, прилично владеющему мечом, ловко махать кулаками или даже лихо бить ногой с разворота — без нужды. Силин попросту напитал кулак той самой энергией и довольно скучного вида плюхой, правда, ставшей теперь подобной пушечному удару тяжа, по очереди отправил беспокойную парочку в нокаут.

К слову, Славик, бывший большим фанатом фильмов про пользователей световых мечей, предложил именовать эту вот неведомую энергию Силой, хотя Ким, ознакомившись с предоставленными воспоминаниями юноши, решительно не нашел сходств, но возражать не стал. Ему, как говорится, было фиолетово, как звать то, что, главное, приносит пользу, а на счет красивых наименований пусть теоретики(пренебрежительно) парятся.

Ну так вот, еще одного противника оглушить никак не выходило, поэтому сначала он потерял пальцы, одним из которых так настойчиво тянулся к спуску, а затем, когда уже был не способен даже удерживать свой «укорот», то, чтобы не мешался под ногами на пути к уже пришедшему в себя Фюреру — и головы. Ну почти. Вот если бы клинок шашки был жильным, то такого качества удар легко бы обезглавил носорога, как минимум.

Ну а следом были и оставшиеся двое. Фюрер, получивший напитанный Силой и выбивший из него дух пинок в живот, со «скользким» Пинцетом, за шкирку вытянутым из той «щели», куда успел забиться. Сопротивления последний не оказывал, а крича, что-то, мол, вы ж пришли с миром, так соответствуйте — получил по затылку и перестал истерить.

Эту парочку, между прочим, наш герой изначально планировал брать живыми. Уж очень интересовали Вячеслава подробности о той мерзости, которую устроили в цивилизованной стране, во всяком случае исходя из убежденности Славика, эти конченные утырки, по его же мнению, не заслуживающие даже повешения с костром. Только кол!

Правда, когда Ким продемонстрировал своему воинственному попутчику воспоминания отчасти схожей экзекуции, коей некогда был свидетелем, то молодой Землянин, как только пришел в себя, поумерил свои кровожадные запросы на праведный гнев и согласился просто на милосердный укол клинком в сердце. Ну а Силин, когда уже выяснил все интересующее, реализовал итог достигнутого консенсуса обеих частей своей личности.

Может показаться, что наш герой какой-то прям шизофреник, страдающий раздвоением личности. Но это не совсем так, просто внутри него идет, если не борьба двух весьма разных индивидуальностей, имеющих собственное мировоззрение, опыт ну и, куда ж без него, мнение, то уж точно постоянный внутренний диалог, как вполне допустимо обозвать такой процесс. Возможно, что продлится это не так и долго, а с освоением знаний каждого — личности окончательно сольются в монолит, ну и их мысленные перепалки прекратятся. А пока — спор, как говорится, рождает истину.

После допроса, на этот раз без пыток не обошлось, и Славик уступил здесь ведущую роль Киму, под конец даже взывая к его милосердию по отношению к живому же, в конце концов, человеку, интеллигент(ругательно) понимаешь, так вот, было решено Пинцета не брать в свою свиту, каким бы удачным приобретением этот ушлый ловкач и мастер на все руки ни был. Короче говоря, второй штатный медик черных трансплантологов умер самым, пожалуй, болезненным способом. Деду с погоняловом Шульц, первому медику, повезло раньше сдохнуть от остановки сердца.

Примерно так.

Вскоре все дела в «Корчме» были закончены, удивительно, но вовсе не под вой полицейских сирен, как во многих фильмах. Видать, с правоохранителями у Фюрера всё было схвачено. Заказчики органов, к слову, также не появились, однако Силин и без того выяснил уже всё интересующее его, чтобы покончить с этим жутковатым бизнесом.

Ну а прежде чем покинуть базу уничтоженной группировки Фюрера, Силин сжег все тела и, по мнению Славика, прочие значимые улики, а также освободил невольниц, сунув каждой по пачке иностранных денег, почему-то так любимых у местных. Ну и после того, как, погрузив некоторые трофеи и упакованную шашку, сел за руль внедорожника, на этот раз «одолженного» у Фрица, да отъехал достаточно далеко, невозмутимый школьник набрал по такому же временному телефону Эльвиру Сомову. Когда же на той стороне ответили-таки на незнакомый номер, стянул наконец знатно поистрепавшуюся балаклаву и сообщил:

— Это я, любимая! Нет, всё в порядке. Просто «трубку» одолжил у знакомого. Свою? Дома забыл. Почему не в школе и зачем вообще звоню? Бросай эту свою скучную Физику да выходи к нашему светофору, сейчас поедем подбирать мне модный лук! На чём поедем? Да так, приятель тут дал покататься на своей «ласточке». Нет, после обеда нужно будет вернуть «колёса». Хорошо-хорошо, и тебе что-нибудь прикупим, — глянув в зеркало на приличный чемодан налички на заднем сидении, пообещал некоторые финансовые преференции тут же воодушивившейся собеседнице юноша, теперь уже в спортивном костюме явно с чужого плеча. — Но тогда услуга за услугу, малыш. Идет? В общем, если что, то эту ночь я провел с тобой. Кто спросит? Да мало ли. Что значит: врать не умеешь? Ты что, торгуешься со мной? А, вот ты о чем. Тогда нет. Как это: почему? Ты ж ещё несовершеннолетняя, чтоб, как ты сказала, опираясь на опыт, понимать о чем говоришь. Уже можно? А меня точно не посадят? Ну-у... ладно, убедила. Тогда, сразу после покупок, отвезу тебя в какую-нибудь гостиницу, где и... Какую-какую? Ого, у тебя запросы? Хорошо, пусть будет эта. Ну так вот, и там тогда, эм, отрепетируем всё хорошенько, чтобы наши показания были сходными, ну и не голословными, так сказать. Так, я, похоже, подъезжаю уже. Да, точно, вон, вижу тебя. Отличное, кстати, платьице. Не за что. Что говоришь? А-то! Машинка — и вправду неплохая. Ладно, вешаю трубку. Заболтала совсем, — последнее Силин проворчал себе под нос, уже нажав отбой звонка, хотя где-то глубоко внутри ему было хорошо от осознания того, что, помимо мамы, кстати нужно и ей не забыть позвонить, он имеет теперь ещё и того, кого можно иначе любить, и чьей иного рода любовью сполна наслаждаться. А потому уже более позитивно добавил. — Хорошо быть мной.

ГЛАВА 5

Снова в доме на Запрудной улице.

— Так вы, Софья Самуиловна, утверждаете, что ваш сын провел ночь не дома? — держа блокнот с ручкой, поинтересовался напустивший строгий вид высокий молодой сотрудник, когда вместе со старшим своим коллегой их пригласили внутрь для беседы, на которой так настаивала эта парочка, откровенно неожидавшая обнаружить кого-либо живого и, чего уж там, столь непосредственного в квартире Силиных, которую даже не понадобилось вскрывать.

— Ой, да вы таки кушайте прянички, — щебетала весьма колоритная хозяюшка, угощая гостей и при этом прямо-таки окутывая их едва ли не материнской заботой. Во всяком случае рыжему именно такого рода внимание и досталось. — Чаю подлить, Витенька?

— Спасибо, не надо, — смутился тот, чуть утратив свою строгость.

— Павел Петрович? — промурлыкала явно симпатизирующая видному мужчине чуть склонившаяся над ним с заварничком обладательница внушительного содержимого весьма скромного, но от этого не менее притягательного декольте, по достоинству оцененного упомянутым.

— Не откажусь, — трудно понять отчего бы не отказался, всё же протянувший чашку обладатель не только седых импозантных висков, но и, как мы помним, весьма наблюдательных глаз, коими сейчас не с самыми профессиональными целями изучал собеседницу, с благосклонностью принимающую такое внимание.

— Что мне утверждать, когда он прямо сейчас всё ещё со своей девочкой. Ах, негодники, ещё ж и школу прогуляли. Ай-яй-яй! Вот я ему, — вроде как пожурила кровиночку, будучи явно довольная своим чадом, мамаша.

— А в каком часу вы легли спать, говорите? — отдавая должное угощениям, ну и видам ещё более довольной по этому поводу одинокой женщины, мягко и как-то даже вкрадчиво, но с достоинством пророкотал также вдовец.