Ручные чары «Огненная стрела», к слову, это аналог попсового Огнеша́ра, только в разы слабее, не так дальнобойна, но быстрее в полете, а значит траектория настильнее. Оба они являются самыми быстрыми в формировании среди ручных, да и вообще, чар боевой направленности. Обычно хватает секунд пяти рукомашества. Аналогично «старшему брату», в случае встречи с плотью, пусть даже и не живой уже, Огнестрела́ влечет вспышку очень жаркого пламени, способного сжечь всё что угодно, оставив после себя горку невразумительного пепла в оплавленном углублении, совсем как днем ранее в одной подворотне, ну или даже лужицу расплавленного металла, случись тому оказаться на теле кремируемого. И сейчас он оказался-таки там, ибо всё оружие, явно имеющее криминальный след, было безжалостно помещено в кучу уничтожаемых тел вместе с прочими уликами.

Увы, но решительно задавившему порывы своих жабы с хомяком, как, согласно всплывшей в памяти Славика ассоциации, были названы жадность и... жадность, Силин всё же распрощался с трофеями, в которых, если так подумать, не особо-то и нуждался, хотя, правильнее сказать, мог обойтись, пусть и очень хотел заиметь. Но всё это «железо» определенно могло принести неприятности, точнее, лишние заботы, а потому — всё в огонь!

И нет, Силин не опасался, что остатки явно аномального пожара у мусоропровода на этаже жилого дома, пусть и в хорошем районе, вызовут интерес у какого-нибудь суперсекретного отдела спецслужб по расследованию сверхъестественного, как в некоторых сериалах, некогда так любимых паникующим сейчас Славиком, точнее, его составляющей в личности нашего расточительного героя. Который, в свою очередь, рассудил, что ночной шум, в случае отсутствия тел и прочих признаков убийства, не зря же он кровь на полу мусолил курткой одного из трупов, ленивыми местными правоохранителями наверняка будет расценен, как проделки каких-нибудь ночных хулиганов с петардами. Всё верно, позабыв при этом о пулях в стенах. Но некогда было задумываться нахальному Киму, а точнее, его составляющей в личности нашего аккуратного(с сарказмом) героя.

Возвращаясь же к Огнестреле, как, впрочем, и Огнешару, то они не всегда выступают в зажигательном амплуа, но и вполне себе могут неслабо так рвануть. Ведь в случае встречи данного магического снаряда с неживым и никогда не бывшим таковым, происходит взрыв с неплохим фугасным эффектом, образуя осколки из этого самого «неживого». Для понимания, по разрушительной силе Огнестрела примерно эквивалентна наступательной ручной гранате, без осколочного поражающего фактора, разумеется, хотя, опять же, всё зависит от поверхности, в которую эти чары прилетели. Огнешар уже тянет на 82-мм мину. Ну, может, немного мощнее.

Итак, закончив с заметанием следов, по своему безрассудству граничащим с безумством, едва не задохнувшийся от выделений из обуглившихся стен, благо всё было настолько интенсивно, что возгорание попросту не успело произойти, Силин поспешил к лифту. На котором вскоре спустился вниз, где довольно быстро, «пикнув» брелоком ключей, обнаружил одно из трех авто, на двух из которых немногим ранее умчали люди Фюрера, то есть медвежатник и контролировавший консьержа, унося при этом подробности о нереальных событиях, свидетелем коих стал один из них, и значит — не всё ещё кончено. А закинув бесчувственного Кокоса в салон, наш герой-одиночка лишь в семейных трусах, порванных на заднице, и в несвежей, мерзко воняющей табаком балаклаве, придерживая шашку плюхнулся за руль, слава случаю, коим Славик вполне себе умел рулить. Чтобы совсем скоро завести мотор тем самым ключом, как несложно догадаться, обнаруженным у одного из ныне покойных громил, ну и отправиться туда, где, прежде чем навестить беглецов и воспрепятствовать утечке информации, без опасений можно было бы предварительно выведать необходимые подробности у Кокоса, по душам пообщавшись с ним.

А пытать Ким, хоть и не любил, но умел, причем очень хорошо, в чем не одна магичка, да и не только, из Сильнорецкого полка имели возможность убедиться. Всё так, командовать несколькими сотнями, как именовались подразделения легиона, в Великой Освободительной Армии Справедливости просто так не дали бы. Даже опытному бывшему командиру плутонга, своего рода взводному, в упомянутом полку, ну и рыцарю по магическим силам. А перебежчик Фройз, более не из Сильнобейских, стал именно что приором, примерно капитаном, в одном из передовых легионов, причем, изрядно замазавшись в «голубой» крови, заслужил ещё и право быть включенным в число капелланов, то есть получить обезмагичивающее пространство вокруг эдакое образование в свою ауру, став, заодно, и видящим магию. Жаль, не сохранилось ничего из упомянутого при переселении души в другой мир. Короче говоря, хорошо, видать, постарался на пользу идеалов революции, развязывая языки аристократам, тот, кто сейчас смешался со Славиком, от одной только мысли о былых деяниях своего попутчика в лучшем случае надолго потерявшим бы аппетит.

В общем, с нехорошей и весьма многообещающей улыбочкой, или, скорее, даже оскалом, юноша в трусах, хотя ему норм, за рулем немецкого, а как иначе-то, внедорожника отправился мило побеседовать с наглецом, додумавшимся посреди ночи привести каких-то бритоголовых и с головы до пят забитых теми самыми «древнеславянскими символами солнца» отморозков туда, где так сладко спала любимая мама, недавно обретшего её человека, пусть и не самого положительного, и определенно не подверженного излишним моральным терзаниям с сантиментами, но, как видно, весьма остро реагирующего на подобное. Хотя, чего здесь непонятного-то, ведь это другое.

ГЛАВА 4

Ближе к полудню, на шестом этаже многоквартирного дома по улице Запрудной.

— Что там, Витя? — прозвучал тихий и какой-то основательный голос из-за спины довольно высокого молодого и рыжеволосого мужчины в удобной ветровке поверх рубашки, сейчас без галстука. Он с задумчивым видом как раз осматривал дверной замок и даже петли одной из квартир, когда к нему обратились.

— Не открывают, Пал Петрович, здрасьте, — обернувшись, поручкался вопрошаемый с достаточно зрело выглядящим невысоким крепышом в сером костюме с полувером, и чьи ранее темно-русого цвета виски серебрила почтенная седина, а флегматично озирающие всё вокруг глаза внушали мнимый покой.

— С чего взял, что дома кто-то есть? — без лишних слов продолжил разговор старший коллега.

— Так свет горит. Правда, с другой стороны, так что с парадного не видно, но я проверял. Да и на работу сегодня Силина не явилась, а сын её школу прогулял. Обзванивали, — пояснил свои соображения младший.

— Ясно. А почему именно к ним такой интерес?

— Так, из шести квартир на этаже...

— По этому подъезду, ты имеешь ввиду? — невежливо перебил старший, также теперь разглядывая через извлеченные из нагрудного кармана очки замочную скважину в двери квартиры Силиных.

— Так точно, — подтвердил младший, слегка поморщившись от слова, несвойственного уроженцам его родного города. Но про «чужой монастырь» не стал забывать, а потому лишь деловито продолжил. — Так вот, только три квартиры здесь в данный момент жилые, причем в правом... а, нет, если от лифта, то в левом, получается, ответвлении, где, собственно, всё и произошло — только одна. Как раз эта.

— А что квартиры в правом от лифта коридоре? — попробовав что-то пальцем в районе приковавшей его внимание замочной скважины, решил уточнить наблюдательный мужчина в костюме, прежде чем бросить лукавый взгляд на молодого сотрудника в ветровке.

— А, не. У тех квартир всё чисто с замками. Что касается жильцов, то мужик из первой — после корпоратива был. С трудом(ухмыльнувшись), но проверили, обзвонив участников сего мероприятия. В общем, был он никакой и даже не проснулся на шум, — покосившись на обилие пулевых отверстий в стенах, рыжий Виктор продолжил. — Семья же из другой — будучи все перепуганы, даже и не пытались высовываться, пока наряд по вызову не прибыл. Камеры, как видите, закрашены из балончика. Даже глазки и, вон та, в углу которая. Скрытая, между прочим.