Дардан прошёл к столу, выдвинул ящик, достал кейс, извлёк инъектор и, пряча его от Кассии, подошёл к ней. Без предупреждения он уколол Кас в плечо и поддержал затылок, когда её голова запрокинулась.

– Кассия на тебе, мои секретарь и врач всё сделают. Твоя задача быть рядом и убедиться, чтобы все её анализы были в норме. Рентген и всё необходимое проведут.

– А ты? – спросил Элион, когда Дардан направился к выходу.

– Я присоединюсь к операции. Хочу проследить за всем сам. И ещё… Гипнос в Санкт-Данаме, я позвонил ему и отправил посыльного в Палагеду за Гелионом.

– За Гелионом?

– Да. Нам требуется помощь всех. А позже ты мне расскажешь, что произошло.

Элион кивнул, не способный даже понять, был ли в его словах гнев или разочарование. Лучше бы были, потому что вместо этого Элион заметил страх, который ему бы никогда не хотелось видеть в глазах богов, особенно если он связан с жизнью тех, кто ему дорог.

Следующие сорок минут Кассию осматривали на возможные травмы. К счастью, обошлось без сотрясения – лишь сильный ушиб колена и растяжение связок в лодыжке. Намного хуже было её психологическое состояние: стоило Кассии проснуться, как бесконтрольная дрожь вернулась. Её знобило, взгляд сохранял нездоровую рассеянность.

Спустя час прибежал Гипнос. Элион встречал его разным, но впервые застал ужас потери ребёнка на его лице. Элиону в подробностях рассказали, как бог сна едва не уничтожил Переправу после того, как Кай умер, но в реальности вид посеревшего от волнения Гипноса оказался хуже, чем он представлял.

Никто не стал расспрашивать Элиона о Веге, никто даже не поднял тему произошедшего, в тревоге дожидаясь главного: вердикта врачей. Если Гипнос и Элион всё время провели на разных диванах, но в одной позе, невидяще глядя перед собой, то Иво изредка проходил мимо Элиона, касаясь его плеча, будто проверял, что тот не рассыпается на части. Кас и вовсе в какой-то момент пересела к нему и приткнулась к его боку, возможно, в поисках тепла или утешения. Каждое их заботливое прикосновение жгло и почти било током, приносило боль, словно раз за разом вгоняемое между рёбрами лезвие. Он не заслужил ни их поддержки, ни их прощения, ни понимания. Элион ждал осуждения и обвинений; он не просто привёл в их дом убийцу, но и поручился за неё, прося друзей о доверии. И они поверили Элиону на слово, потому что любят его. Он, будучи дураком, закрыл глаза на тревожные сигналы, а они их закрыли по одной его просьбе.

Элион чувствовал, что падал. С каждым шагом секундной стрелки он проваливался всё глубже во мрак, не ища там света или утешения, он мысленно искал пустоту и забвения от душевной боли и удушливой ярости, которую никогда бы не хотел испытывать к девушке, которую любил. И чем сильнее он пытался затушить пламя гнева в груди, тем гуще то начинало дымить, отравляя его разум даже хуже огня.

Спустя почти три часа операция Кая была закончена, и Дардан вернулся в кабинет, где его в тревожном молчании дожидались Гипнос, Элион, Иво и Кассия, которой успели поставить капельницу. Она отказалась оставаться в палате, и врачи разрешили ей перемещаться, но с инфузионным штативом.

Дардан выглядел измотанным. Гладкая в начале дня рубашка была измята, идеальная причёска испорчена. Он зажмурился от солнечного света, льющегося сквозь панорамные окна, и потёр глаза.

– Операция прошла хорошо, – наконец сообщил Дардан, но, не заметив на его лице радости, никто не издал даже вздоха облегчения. – Несмотря на сильный удар и тяжёлую черепно-мозговую травму, он не умер сразу, а полученная задержка дала время ихору выработаться в его крови. Он сохранил ему жизнь до операции. Можно считать, нам повезло, что нападение произошло так близко к операционной. – Дардан не ёрничал и не пытался шутить, он выкладывал всё так, как есть. Продолжая рассказывать, он налил себе виски с тележки и залпом выпил, прежде чем вернуться к своему столу. – Но его ихор такую травму не восстановит. Нам пришлось ввести Камаэля в искусственную кому.

Элион крепче прижал к себе Кассию, ощутив, что её дрожь усилилась. Она была тепло одета и закутана в плед, но её руки казались ледяными.

– Надолго? – спросил Иво. Казалось, он один был способен говорить.

– На три дня.

Элион не так много понимал в медицине, но и особо умным быть не надо, чтобы знать, что искусственную кому применяют только в тяжёлых случаях.

– Ещё перед операцией был риск, что он сам в эту кому впадёт и вряд ли очнётся, поэтому я принял решение ввести его в искусственную. Но я хочу ускорить его выздоровление и уменьшить возможные последствия травмы. – Дардан открыл один из ящиков стола и положил пистолет на столешницу, его внимание сосредоточилось на брате. – Необходима твоя помощь.

– Что нужно? – не раздумывая, отреагировал Гипнос. В его взгляд вернулась осознанность.

– Твой ихор.

Боги-братья молчали несколько ударов сердца, ведя безмолвный диалог.

– Переливание не крови, а чистого ихора? – первым понял Иво.

– Именно, – согласился Дардан. – Нам нужна не кровь, а ихор, который не просто вылечит, а восстановит полностью. Но этот процесс я исследовал скорее в теории, так как ихор получить сложно. А переливать Камаэлю какой-либо ихор помимо родственного я бы вообще не рискнул.

– Но ихор получается только при… – Иво не договорил, оборвав себя на полуслове.

– Да, – сухо согласился Дардан и перевёл взгляд на Кассию. – Иво, присмотри за ней. Я, Гипнос и Элион отойдём и со всем разберёмся.

Элион взглянул на Кассию, голова которой безвольно лежала у него на груди. Из-за капельницы она заснула в середине разговора, её тело наконец перестало дрожать. Элион аккуратно встал, уступив своё место Иво, и последовал за богами по коридору, в одну из дальних операционных. Они переодели обувь и помыли руки. Дардан помог Элиону с халатом и перчатками.

– Спасибо, Грег, здесь мы сами, а вы приготовьтесь. Работу начнём прямо сейчас, – велел Дардан единственному то ли врачу, то ли медбрату. Тот коротко кивнул и стремительно вышел из помещения.

– Гипнос, садись на стол и снимай рубашку. Элион, тащи ближе все подготовленные ёмкости, – раздавал указания Дардан, прикручивая к пистолету глушитель.

Гипнос подчинился без слов, Элион приоткрыл рот, но одёрнул себя от вопросов и подкатил тележку.

– Что дальше? – уточнил он, когда Гипнос сел на металлический стол. Его губы плотно сжались, испуг на лице сменился твёрдой уверенностью, но выглядел бог сна напряжённым.

– Дальше мне придётся пустить ему пулю в сердце. И не один раз.

Последнее пояснение вовсе сбило Элиона с толку, но Дардан, похоже, это понял.

– Ихор вырабатывается у нас исключительно при серьёзной, угрожающей жизни травме. При учёте, кто мы, это не так просто. В голову я выстрелить не могу – это его убьёт. Остаётся сердце.

– А выстрел в сердце его не убьёт? – Элион бросил взволнованный взгляд на Гипноса, но тот не колебался. – То есть насколько это… безопасно.

– Семьдесят процентов, что всё пройдёт легко, хоть и не безболезненно.

Элион надеялся на девяносто процентов – любая цифра ниже звучала неутешительно, особенно в сочетании со словами о выстрелах в сердце.

– Не будем тянуть, – подстегнул их Гипнос. Видимо, его любые шансы устраивали, когда дело касалось его детей, Элион же думал не только о его безопасности, но и о вероятности того, что Кай и Веста могут лишиться отца.

– После выстрела мы будем собирать его кровь. Всю. Позже мы её проверим, там может быть немного ихора, извлечём всё, – продолжал инструктировать Дардан, указывая Элиону на глубокие ёмкости. – Когда в ране появится золотой блеск, то это ихор. Его сразу отдельно.

Элион кивнул, заметив рядом небольшие стеклянные банки с широким горлом.

– Начнём, – подытожил Дардан, схватил Гипноса за плечо и впритык ткнул дулом пистолета напротив сердца. – На счёт «три»? – с ободряющей улыбкой уточнил Дардан у брата. Гипнос кивнул. – Три.