– Я сирота, – пояснила я.

– Ты из приюта Артура Хилла? – быстрее всех сообразил Иво, и я кивнула.

– Это какой-то особенный приют? – уточнил Микель.

– Да, – ответил Дардан.

Он забрал на себя всё внимание, а я смогла выдохнуть, отпустив напряжение. Лишь Кай не отвёл от меня глаз, рассматривая так, будто я для него какая-то неприятная загадка. – Приют основал мой дед – Артур Хилл. Это был один из актов его благотворительной работы. Он построил целый комплекс, включающий школу, библиотеку и небольшую больницу. Обитель смогла одновременно содержать и обучать около трёх сотен детей. Некоторых приносили родители и лично заполняли бумаги об отказе. Других же просто бросали, оставляя у входа. Безымянным сиротам руководители приюта давали фамилию «Хилл». Таким способом пытались выказать почтение и благодарность моему деду. Вероятно, это ему польстило, и он не стал пресекать традицию.

Я стояла, не двигаясь и чувствуя себя экспонатом в музее, о котором рассказывает гид. Однако, несмотря на отвратительное ощущение, молча слушала и терпеливо игнорировала чужие взгляды с привычным отрешённым выражением лица. Годы практики помогли.

Мама Сирши, оставив её в приюте, заполнила все необходимые документы. Поэтому подруга носит её фамилию. Сирша Кейн. Мне повезло меньше, своего настоящего происхождения я никогда не знала.

– При жизни мой дед не ощутил масштаб зарождающихся сложностей, а после его смерти, когда отец заметил проблему, было слишком поздно что-либо менять, – завершил речь Дардан, одарив меня понимающей улыбкой, на которую я едва заметно кивнула.

– Какую проблему? – уточнил Микель.

– Безымянных и брошенных оказалось много. Поэтому количество «Хиллов» значительно выросло. О традиции приюта узнали СМИ, и далеко не всем обладателям новой фамилии это пришлось по душе. Журналисты стали им докучать, просили интервью о жизни в приюте и о трудностях, с которыми они там сталкивались. Довольно часто уточняли о наших родственных связях. Некоторые спекулировали слухами о незаконнорождённых наследниках моего отца и деда.

Я сохраняла притворное равнодушие к услышанному. Навалилась внезапная усталость, зрение поплыло, и я потёрла глаза. Похоже, уже совсем поздно.

– Иво, отвези Кассию. Я дал ей сильное обезболивающее, возможно, она уснёт в машине, – попросил Дардан.

Я открыла рот, чтобы возмутиться. Ему стоило предупредить. Но тело ослабело, а мысли разбрелись, лишив меня желания ругаться. Иво неестественно быстро оказался рядом. Или я так медленно моргнула?

– Пойдём, Кассия. По дороге назовёшь мне адрес.

Я покачнулась от простого согласного кивка. На лице Иво отразилась неловкость, он поддержал меня под руку и повёл к выходу. Кажется, он покраснел, когда я затуманенным взглядом продолжила неприлично пристально таращиться на его лицо. Кай и Элион о чём-то заговорили, но смысл сказанного тут же ускользнул. Дверь за нашими спинами закрылась, лишив возможности прислушаться к их беседе.

– Кассия…

Я недовольно замычала в подушку.

– Кассия, – голос оставался мягким, но Сирша настойчиво потрепала меня за плечо. – Просыпайся.

Я с трудом разлепила веки. Всё тело ломило, а левая рука слабо пульсировала от боли. К несчастью, я достаточно отчётливо помнила события прошлого вечера, но абсолютно не представляла, как очутилась в своей кровати.

– Выпей, – Сирша протянула мне таблетки и стакан воды. Приподнявшись на локте, я покорно проглотила лекарство, а затем растерянно осмотрела свою комнату и разбросанные по полу вещи. Джинсы были все грязные. – Тебя привёз тот теневой. Иво. Сказал, что ты поранилась, и оставил инструкцию по лечению.

Я потёрла глаза и села в постели, сосредотачивая внимание на подруге. Та выглядела всерьёз обеспокоенной, особенно при взгляде на мою забинтованную руку.

– Всё нормально. Просто неудачно упала, а Иво оказался поблизости и помог. Он же свозил меня в больницу. Небольшой порез, – на ходу соврала я, надеясь, что Иво не вдавался в подробности.

Мне не хотелось добавлять Сирше тревог, она и так много нервничала в связи с последним годом в университете. Подруга нахмурилась, вероятно, мало поверив в моё оправдание.

– Ты куда-то собираешься? – перевела я тему, осмотрев её шелковую блузку и юбку-карандаш.

Кто-то мог бы посчитать розовые волосы вульгарными, но Сирша регулярно подкрашивала корни, даже меня заставляя забывать, что это не её родной цвет. А собрав пряди в строгую причёску, она и вовсе выглядела элегантной и взрослой.

– Да, у меня через два часа собеседование в компании Дардана Хилла.

– Так это сегодня?!

– Ага, я поэтому и разбудила тебя. Хотела проверить, что могу оставить одну. Сегодня у тебя нет пар, верно?

– Нет, но нужно отработать в «Подворотне» пять часов. – Я мотнула головой, заметив знакомый взгляд Сирши. – Я не стану просить отгул. Руфус и так даёт мне немыслимое количество поблажек. Ещё немного и вышвырнет меня вон.

Она недовольно нахмурилась.

– Всё будет хорошо. Сейчас помоюсь, поем и буду как новенькая, а ты иди. Не хочу, чтобы ты из-за меня опоздала.

Я улыбнулась, заметив внутреннюю борьбу и сомнение на лице подруги.

– Давай, Сирша! Иди и порви их там! – подбодрила я, и она ответила неуверенной улыбкой. – Я даже снова схожу с тобой в клуб отпраздновать. Микеля тоже позовём, если он тебе понравился.

Проинструктировав меня по поводу того, насколько аккуратной я должна быть, Сирша всё-таки покинула комнату и следом квартиру. Услышав щелчок закрывшейся входной двери, я обмякла, полежала пару минут, пытаясь принять всё пережитое, и поднялась под упрямое урчание голодного желудка.

После нескольких тостов, чашки чая и душа, под которым я старалась не намочить бинты, мне действительно стало лучше. Я ощутила прилив сил, несмотря на обилие синяков на теле. Обезболивающее подействовало, и пульсация в руке унялась.

И всё было отлично ровно до момента, когда я начала искать свою сумку. Перебрала все разбросанные вещи, обнаружила аккуратно спрятанный в ящике стола пистолет, кобуру и телефон, который был в кармане куртки. Всё на месте, кроме моей сумки с осколком. Меня прошиб озноб и новая волна шока. Раз за разом я пыталась восстановить в памяти произошедшее.

Когда перестала чувствовать свою сумку? Во время нападения эмпусы? Или когда Деклан нёс меня в машину? Могла ли обронить её в машине Микеля? Кажется, её не было, когда я ударила Элиона.

Я вымученно застонала, сдавив руками голову. Не могла же я так по-глупому потерять осколок? За стоном вырвался поток ругательств. Если ремешок порвался при схватке с эмпусой, то вряд ли сумка по-прежнему в переулке. Скорее всего, её уже подобрали.

Нужно позвонить Микелю и спросить, не забыла ли её в машине. А если нет, то он может подсказать точный адрес того переулка. Может, номер лучезарного есть у Сирши? Глянув на часы, я вновь выругалась, зная, что не могу пока ей звонить. Неизвестно, как долго продлится собеседование, вдруг оно уже началось? Поэтому отправила лишь сообщение с вопросом.

В дурном настроении я собралась на работу, время от времени поглядывая на мобильный в надежде на ответ. К счастью, все мои банковские карты хранятся дома, так как привязаны к телефону, а наличка была в карманах.

Хотя бы не потеряла ещё и деньги. Каждая попытка себя утешить звучала жалко. Продай я осколок Переправы, могла бы не работать лет десять, поэтому лучше было потерять кошелёк.

Руфус чуть не подавился пельменем, когда я ворвалась в подсобку, служащую начальнику кабинетом, столовой, а временами и спальней, поэтому здесь творился жуткий бардак. Я споткнулась и едва не снесла вешалку с одеждой.

– Что случилось с твоей рукой, Кас? – озадаченно спросил Руфус вместо приветствия.

– Порезалась. Ничего страшного. Ты заказал пельмени? – Я принюхалась, заметив, что он взял две упаковки навынос.

– Сам сходил. В твой любимый ресторанчик, – фыркнул он, а я потянула руки к своей порции.