Лино пожевал кончик сигары. Для них это не выход: Маттео почти что отшельник, и он скорее потеряет все связи и договорённости, чем начнёт выходить на переговоры и деловые встречи. Лино это прекрасно понимал, по его расфокусированному взгляду и гримасе было ясно, что уже подсчитывал возможные потери. Любитель наращивать прибыль мысленно представил падение всех графиков.

– Веге нечего скрывать. Она не тёмная лошадка, в её прошлом нет ничего значимого. Буквально, – нехотя, но сдался Лино.

Элион вопросительно изогнул бровь. Что именно он считает не стоящим внимания: её настоящее имя? То, что по документам она зарезала свою семью, или же то, что страдает неопределяемой грёзовой хворью? Если у Веги в прошлом нет ничего особенного, то что этот придурок считает значимым?

Лицо Элиона было достаточно выразительным, чтобы Лино всё понял.

– Маттео не семьянин, но зациклился на идее, что он может умереть и его разработки канут в небытие, – принялся рассказывать Наварро. Элион пока связи не улавливал, но промолчал, надеясь, что Лино сболтнёт побольше. – Когда-то давно он задумался об усыновлении, точнее удочерении. У брата пунктик на мужчин. Керы его знают почему, но он считал, что девчонка скорее поймёт его замыслы и формулы. Якобы и воспитать проще. – Лино неоднозначно пожал плечами, похоже свыкнувшись, что ход мыслей родного брата ему не понять. – В общем, он себе в голову вбил какой-то образ безупречной дочурки. Я не вмешивался, к тому же Маттео ненавидел показывать несовершенные проекты.

– Несовершенные проекты? Вега – проект?

– Ну в какой-то степени. Маттео был уверен, что воспитать идеальную дочь легко. Было даже забавно видеть, что хоть в чём-то брат непроходимо туп, – не стесняясь, признался Лино и закатил глаза, но на губах была улыбка. Брата он любил, это точно, но радовался, что его гениальность имеет границы. – Всё, что касалось воспитания и обучения Веги, Маттео скрывал так тщательно, словно как минимум сплав орихалка восстанавливал. Я девчушку впервые увидел, когда ей за двадцатку перевалило. К тому моменту Маттео посчитал проект удовлетворительным, даже передумал её продавать Адриану.

Элион не успевал уследить за ходом его мыслей, и это ощущение раздражало.

– То есть продавать Адриану? – с напряжением переспросил Эль. – Если речь о помолвке, то она подставная.

– Нынешняя? Да, подставная. Не знаю, в чём дело, но, кажется, Вега задолжала придурку услугу, и он использовал старый трюк.

– Тогда о чём речь? – резче уточнил Элион, теряя нить логики.

– Да я ведь о ранней помолвке. Настоящей. Ещё до того, как Маттео выпустил девчушку в свет, – пояснил Лино, с удивлением глядя на Элиона и, видимо, просчитывая, сколько тот знал. Эта информация дала бы Лино больше власти, но Элиону сейчас было плевать, он хотел разобраться в той мешанине, которую на него только что вывалили. – Я же сказал, что Маттео переоценил свою гениальность, думая, что девочку воспитать легко. Получившаяся дочурка устроила брату взбучку, серьёзно попортив его представление о собственной гениальности. А ты же знаешь эти ранимые творческие личности, Маттео от них не отличается. Если что-то вдруг идёт не так, как он вообразил, то всё, катастрофа. Исходники сжечь и начать заново. Но удочерённую девочку-то обратно в живот матери не засунешь. Это не его смеси под микроскопом, которые он уничтожал и шёл дальше. Я предложил девочку использовать в качестве расширения наших связей. Адриан казался мне подходящим: его семья поставляла необходимые Маттео ингредиенты, и он мог их получать, считай, бесплатно – нужно только девочку назвать дочерью и продать Адриану. Мы получили бы ингредиенты, а Адриан – защиту и нашу поддержку. Сделка была выгодной. – Лино сделал очередную затяжку, за которой Элион проследил не моргая, испытывая желание затолкать сигару ему в глотку, если тот не продолжит рассказ. Лино закашлял, почуяв гнетущую тишину.

– И? – с нажимом напомнил Элион.

– Что «и»? А-а-а, помолвка. Сперва Маттео согласился, признав тщетность своей затеи с дочуркой. Была заключена договорённость о браке, когда Веге исполнится двадцать. Всё было улажено, пока Маттео не передумал. Пояснять причины он отказался и вообще выглядел погано. Я думал, может, случилось что, но спустя годы он вывел свою чудесную, вышколенную дочурку в свет, и всё встало на свои места. Гениальный засранец-брат всё-таки преуспел со своим проектом. Думаю, она всё ещё не отвечает его идеальным стандартам, но он вроде доволен ею, да и она действительно полезнее в бизнесе, чем в качестве подстилки.

Элион с трудом разжал кулак, который чуть не улетел Лино в челюсть. Спас его телефонный звонок. Лино, ворча, достал мобильник из кармана и приложил к уху.

– Ты что за засранец? – лениво поприветствовал он кого-то. Однако скучающее выражение лица быстро сменилось на серьёзное, губы сжались в тонкую линию, пока он слушал чью-то бессвязную, но быструю речь. Элион не мог расслышать слов, но чувствовал волнение собеседника на другой стороне. – Вот поэтому я терпеть не могу говорить с лаборантами. Притормози! От твоей болтовни аж голова гудит. Дай трубку Маттео. Что значит «Маттео нет»? А где он, мать твою?

Лино напрягся и сел прямее. Его взгляд встретился с Элионом. И сивиллой быть не надо, Элион уже чуял, что звонок с дурными новостями.

– Я скоро приеду, – коротко ответил Лино и положил трубку.

Элион не двинулся с места, не собираясь уходить, пока не получит пояснений.

– Звонил лаборант Маттео. Первым пришёл на работу и сказал, что там бардак, а в главной операционной стол и пол в крови. Найти Маттео не могут, его телефон на столе.

– Думаешь, кто-то напал на Маттео?

– Нет, лаборант сказал, что первым делом кровь проверил, и она не его, но после пропаж моих людей творится какое-то дерьмо. – Лино резко встал на ноги, а бледное лицо выдавало беспокойство. – Но то, что он в беде, – это точно. Я чую шантаж.

Элион повторил за ним, встав на ноги:

– Шантаж?

Элион напрягся от того, как Лино замялся, окинув его с ног до головы, будто продумывал, что сказать.

– Ты уже просёк, что Маттео дорожит Вегой. Она действительно для него как дочь. – Телефон в руке Лино пискнул. Он открыл сообщение, ещё больше нахмурился и показал Элиону присланную фотографию. Там была операционная, вся в крови: перепачканы стол и пол. – Это не Маттео. По анализам это кровь Веги.

Кая вывели из искусственной комы, но надежды Дардана не оправдались: он не очнулся. Эта новость всех заметно подкосила. Дардан регулярно проверял его состояние, Кассия не покидала палату, буквально поселившись в кресле, в котором она и сидела, и спала. Иво как одержимый пересматривал запись нападения на Кая и копался в стопках документов и сотнях файлов. Казалось, его мобильник не затыкался от звонков. Всё перешло границы, когда Иво отключился от усталости, и Элион вырубил его мобильник, давая отоспаться. Он сам съездил в фирму и, несмотря на нелюбовь к собраниям акционеров, обсудил проблемы и попросил их временно взять на себя управление. В качестве слежки и контроля Дардан приставил к ним Мейв, которая вернулась в Санкт-Данам по первой же просьбе.

Позавчера Элион говорил с Лино, а вчера тот сам пригласил его взглянуть на лабораторию Маттео, где произошло какое-то дерьмо. Элион осмотрел операционную, в которой побоялись что-либо трогать, поговорил с лаборантами. Те все как один согласились, что их начальник параноидальный трудоголик и не мог так просто исчезнуть. Элион попросил их переслать Иво все данные касательно анализа крови.

Когда наступил третий день комы Кая, Элион даже не думал уезжать, желая своими глазами увидеть, как сын Гипноса придёт в себя, но шли часы, и ничего не менялось. Ярость внутри не утихала ни на миг, а в голове продолжал твориться хаос. Элион слишком хорошо понимал, что в таком состоянии скорее натворит дел, чем отыщет Вегу и Маттео.

Элион многого ожидал от этого дня, но только не оказаться лицом к лицу с Микелем и очередным даорийским принцем, единокровным братом Кассии Келестином, о котором он был наслышан достаточно. Их обоих в фирму привёз Гипнос со словами, что Келестину есть что рассказать касательно Паная.