Близнецы?

– Руководством было решено уничтожить испытуемых.

Уничтожить?

Элион невольно сжал подлокотник кресла, помня, что речь идёт о младенцах. Сколько им на тот момент могло быть? Исполнился ли хотя бы год?

– Всё это время думали, что испытуемых убили, – чуть тише призналась Пандея, выглядя пристыженной, словно вина за содеянное последователями Мены лежит и на ней. – Но когда я пришла со слишком опасными и точными вопросами к маме, она вызвала всех врачей, медсестёр и лаборантов, которые участвовали в эксперименте, и допросила каждого. Одна медсестра призналась, что отнесла малышек в приют. Посчитав, что такое убийство идёт вразрез с моралью, она не смогла этого сделать. Поделилась, в какой приют их отнесла и какие имена дала. Одну из девочек назвали Мелитой.

– Именно её и удочерили Кайлосы, – поддержал Иво.

Элион шумно выдохнул.

У Мелиты есть сестра-близнец, о которой она даже не знает. Или уже знает?

По телу прошла волна озноба, догадки и вопросы разом заполонили голову.

– Но кошмары? Кошмары Веги… Мелиты! Она записывала в свой ежедневник, что видела… чувствовала, что убивает приёмных родителей и остальных. Она была слишком уверена, чтобы врать, – торопливо напомнил Элион, подавшись вперёд. К его удивлению, Пандея кивнула, порывшись среди бумаг.

– Это типичная симптоматика при экспериментах с родственниками. Они видят отрывки жизней друг друга. Это не чтение мыслей, а как будто переплетение воспоминаний. Такие симптомы отмечали как минимум у семерых испытуемых, которые были кровными родственниками. Но там путаницы не происходило, потому что внешне они различались, Мелита же и её сестра монозиготные близнецы. При анализах установили, что их ДНК совпадает на девяносто девять процентов. Они, считай, идентичны, и, даже видя во сне отражение, Мелита не могла определить разницу между собой и сестрой, о существовании которой, судя по всему, и не знала. А если прибавить стресс и испуг от кошмаров, то очевидно, что она всё принимала за свои воспоминания.

Идентичные ДНК.

Сестра, видящая твои воспоминания через сны.

– Но Мелита до трагедии никогда не упоминала, что видела кого-то… ну, точнее, себя во снах в незнакомых местах. – Элион сам не понимал, почему опровергал или ставил под сомнение их слова, но всё внутри напряглось в надежде, что рассказанное ими правда. Однако теперь он не мог себе позволить слепо поверить в невиновность Литы, иначе он совершил бы ту же ошибку, что и раньше.

– Не знаю, почему так. Может, видела, но просто не помнит. Нам в школах в учебниках показывают фотографии мира людей, и она могла такие сны воспринять обычными фантазиями, – предположила Пандея, глянув на Иво.

– Мы узнаем больше, когда поговорим с Мелитой, – отреагировал он.

– Кайлосы забрали её из приюта, – начал рассуждать Элион, всё ещё не разложив информацию по полочкам. – Они знали, что у девочки есть сестра-близнец?

Пандея кивнула, а от её печального выражения лица Элион напрягся сильнее. Пандея достала очередной документ и положила на стол, но он едва на него взглянул, ожидая короткого ответа.

– Они знали. В приюте их даже попросили забрать обеих, чтобы не разлучать, но Кайлосы отказались. Из отчёта сказано, что Мелита им понравилась больше своим спокойным характером. Вторая девочка была… шумная и много плакала.

– Что с ней произошло дальше?

Пандея невольно сглотнула, будто правда держала её за горло.

– Это было давно. Тогда много разного на чёрном рынке появлялось, а приюты не очень любят детей из Дома Кошмаров. Таких редко усыновляют, – напомнила Пандея, нервно повертев браслет на запястье. – Есть целые исследования… и в общем…

– Сам приют продал младенца контрабандистам для переправки в Санкт-Данам для дальнейшей продажи, – сухо пояснил Иво.

Элион поджал губы, вновь столкнувшись со старой реальностью: у подонков были развязаны руки, пока Кай всех не осадил и не установил новые правила. Мелиту выкрали прямо из тюрьмы, чтобы отправить на органы или в качестве девочки для утех, а её сестру младенцем продали вообще непонятно куда.

– Её купил Маттео, – догадался Элион, вспомнив рассказ Лино, который теперь обрёл чёткость. Он вспомнил слухи, которые Кай упомянул ещё перед той вечеринкой в честь помолвки. Якобы они не могли не пойти, ведь Вега дорога их партнёру Маттео, он «растил её едва ли не как дочь». Прежде Элион не придал этому значения, увлечённый тем, что Мелита оказалась жива. Начни он уточнять даты, прислушайся к болтовне и слухам, даже к словам того же Лино, и всё стало бы яснее.

«Маттео не семьянин, но зациклился на идее, что он может умереть и его разработки канут в небытие. Когда-то давно он задумался об усыновлении, точнее удочерении».

«Маттео был уверен, что воспитать идеальную дочь легко. Было даже забавно видеть, что хоть в чём-то брат непроходимо туп. Всё, что касалось воспитания и обучения Веги, Маттео скрывал с такой тщательностью, словно как минимум сплав орихалка восстанавливал. Я девчушку впервые увидел, когда ей за двадцатку перевалило. К тому моменту Маттео посчитал проект удовлетворительным, даже передумал её продавать Адриану».

Элион обхватил голову руками в надежде упорядочить воспоминания. Картина то складывалась, то рассыпалась от одной неверной детали.

Маттео хотел удочерить девочку и выкупил сестру Мелиты, но что-то в её воспитании пошло не так, и он решил продать её Адриану в качестве невесты, грубо говоря, за скидку на ингредиенты, но в итоге передумал, будто её характер исправился.

Вега.

«Я самая что ни на есть настоящая Вега, малыш».

– Долбаный Маттео, что ты, мать твою, наделал?.. – шокированно пробормотал Элион себе под нос, а затем вскинул взгляд на Пандею: – Вторая девочка… как она записана в приюте?

– Она… – Пандея перебрала несколько листов, пока не достала нужный. – Ио. Мелита и Ио.

Вега – это имя, которое Маттео дал девочке. Той, которую изначально хотел назвать дочерью и обучить по своему вкусу. На Кая и Кассию действительно напала настоящая Вега. Только это не Мелита, а её сестра. В жизни Маттео Мелита всё это время была заменой Ио.

Окружающий мрак казался умиротворяющим, её изнеможённое тело отказывалось двигаться, оставаясь на полу. Стук собственного сердца она не чувствовала, по крайней мере не так, как в последний раз, когда оно зашлось в бешеном ритме и Вега начала задыхаться. Она помнила, как её разум почти свихнулся, её бросило в холодный пот, следом – в дрожь, желудок сжался, к горлу подступила тошнота. Несмотря на частые вдохи, ей мерещилось, что дышать абсолютно нечем. Но теперь паника отпустила. Пугающие мысли исчезли, а истерзанный разум, казалось, заглох.

Она спит. Это сон.

Вега резко подскочила от испуга, плечом врезалась в решётку и, тяжело дыша, сползла по ней, хватаясь за прутья. Голова кружилась от резкого пробуждения, перед глазами плясали пятна. Пришлось замереть, чтобы угомонить лихорадочное сердцебиение. Послышались торопливые шаги и чей-то голос, но в ушах продолжал звучать гул крови.

– Ве… Вега, ты в порядке? Датчики считали резкий скачок пульса.

Она узнала голос Маттео раньше, чем его образ по ту сторону решётки стал чётким. Воспоминания навалились. Взгляд сам собой рванул назад. Вместе с ней в клетке по-прежнему было тело Макея. Картинки произошедшего замелькали перед глазами, горло сжалось спазмом. Маттео, похоже, смог накрыть его, бросив плед. По крайней мере, Вега не видела покалеченное тело друга, только его ноги и одну руку.

– Я… спа…ла. Что… случилось? – прохрипела Вега, разглядывая ангар. Ничего не изменилось, но в этот раз основной свет горел, а судя по узким окнам под потолком, сейчас был день.

– У тебя случилась паническая атака. Я использовал успокоительное, но ты истощена настолько, что отключилась от малой дозы. – Маттео говорил знакомым деловитым тоном, и всё же в голосе была слышна тревога.