Что ж, ещё огнешар. Следующий. Но этого всё равно мало. Пусть Силин каждые секунд пять-шесть способен отправлять по такому же, а резерва ему хватит ещё на пару десятков их, однако это не конструктивно, да и великан продолжает переть на людей, круша всё на своём пути, так что френдли фаер в такой ситуации — лишь вопрос времени.

А потому, двенадцать секунд верчения руками спустя, с них срывается серый невзрачный сгусток и с несколько меньшей, чем у огнешара, скоростью улетает под «ноги» древня, до которого менее предельных для данных чар пятидесяти шагов. Чтобы там с шумом и тучей пыли образовать около полутораметровой глубины, чуть более чем двухметрового диаметра яму, в которой голем и оказывается в следующий момент. Вот только Силин не учел, что то препятствие, где человек бы застрял на некоторое время, для пятиметрового гиганта — лишь ямка. И какими бы покалеченными ни были его древесные конечности, но лишь ненадолго чудище замешкалось в этом вот, прямо посреди брусчатки возникшем углублении. Где его, увы, но никак не успевают надежно закидать всяким взрывающимся силовики, также активно участвующие в изничтожении неведомой х... аномалии, пока это вот не выбирается и... Нет, не шагает дальше, а тут же получает землешип себе прямо в ствол в районе, скажем так, паха! То есть цель снова задержана, и можно, а то и нужно продолжить усиленно расходовать БК.

Как и для чар «Яма», чарам «Земляной шип» требуется почти двенадцатисекундное вращение руками, чтобы на тех же условиях затем отправить в полет аналогичный эдакий сгусток, который в итоге невообразимо стремительно обращается таким себе сталагмитом, немногим менее чем метровой высоты из словно бы спёкшегося до каменного состояния грунта. Такой вот шип, не исключено, что способен пропороть не то что, пусть и плотную, несколько вязкую, однако всё же древесину голема, но и вполне себе сталь! Не сильно толстую, конечно.

Насаженная на землешип громадина некоторое время тыкается на месте, пытаясь сняться или сломить его собственным весом, однако данная, как рассудил начитанный Славик, трансфигурированная материя будет оставаться таковой ещё несколько минут, пока не рассыпется горкой обычной земли. Хотя возможен и режим навечного сохранения формы, но сейчас иной случай.

И снова Силин шарашит огнешарами, а огнем теперь лишь из стрелковки его поддерживают все прочие, расстрелявшие уже всё тяжелое. И вот-вот гигант уже падёт, как вдруг... гадский древень прекращает сопротивление. Но только чтобы вонзить свои корни-ноги в почву, прямо через развороченную брусчатку, дабы спустя несколько минут, не обращая внимания на непрекращающийся обстрел, превратить всё в радиусе нескольких метров прямо-таки в мертвую пустошь. Ну а выпитыми из всего живого соками самому отхилиться до капа, как назвал этот процесс сведущий Славик. Снова, удивляя сочной листвой и обилием длинных и таких смертоносных ветвей кроны, голем цел и невредим, готовый продолжить своё неукротимое, примерно до подлёта «грачей», шествие. Но Силин уже достаточно продемонстрировал рвение и сделал вроде как всё, что мог, а потому, снова глянув на Климова и пожав плечами, с тщательно скрываемым довольством нырнул назад в окно ДК.

«Остаться должен только один!» — не будь здесь свидетелей, наверняка пафосно сказал бы, а так лишь только подумал светловолосый юноша, взглядом холодных серых глаз заставивший трех таких разных красавиц отпрянуть от пока ещё не пришедшего в себя Хералиэля, прежде чем отсечь тому голову единственным движением не самого, замечу, длинного кинжала. Разумеется, напитанного Силой.

В тот же миг голем завял. Буквально.

ГЛАВА 12

В полёте домой.

Силин, разумеется, досадовал, что послужил причиной столь скорого осознания НСБ былой принадлежности так называемых пробудившихся магов вовсе не к одному единственному миру, что поспособствовало возникновению у силовиков заинтересованности в магических знаниях из разных, выходит, школ магии. Неприятно, конечно. Но в то же время он и не тешил себя иллюзией, что местные спецслужбы самостоятельно не обратили бы внимания на явные различия в, так сказать, инструментарии да и, вообще, в поведении столь, как невооруженным взглядом видно, пёстрой публики, имеющей целью запустить ритуал призыва владетелей. Сам он, затем внезапный некромант из Воднинска, после чего столичный придурошный эльф, ну и, как в полете выяснилось, жуткий Пайнвильский чернокнижник, да наверняка и ещё какие-нибудь «яркие личности» из прочих уже известных населенных пунктов — трудно, короче говоря, не заметить разнообразия и самостоятельно не дойти до очевидного! Так что Силин не сильно корил себя за откровения перед хитрым Климовым. Но зато понимал, что, не случись подобного, и не заговори он с дотошным полковником, продолжая играть дурачка, то навряд ли бы тогда получил доступ к подобной, весьма полезной, если подумать, информации.

Всё же здешние СМИ, причем любые, говорят лишь то, что им позволено, кто бы что бы там про свободу слова и всякие стандарты натужно не кричал. Различия лишь в длине поводка, так сказать, что тоже не спроста. Яды научились делать лекарствами, играясь с дозировкой, ещё в незапамятные времена, уж простите за аналогию. Так вот, самостоятельно же выудить из океана выкладываемой людьми информации не то, у чего обычно просмотров много, а то, как оно было на самом деле — та ещё задачка, как бы странно это не казалось в эпоху мнимой прозрачности и вроде как гласности.

Поэтому-то можно и смириться с ролью «пса режима», с такими-то возможностями Силина, понятное дело, временной. Взамен же получить за то доступ к порой очень ценной информации о событиях, пусть и столь локальных, но масштабных, ибо по всей планете происходящих. А о значимость их и вовсе говорить нечего. В общем, выбрано было сотрудничество с НСБ или, как обозвал это гордый Ким, постыдное прислуживание тайной канцелярии местных жалких простецов, вместо того чтобы поспешить в свиту кого-либо из уже прибывших владетелей, не столько даже из-за намеков Климова о, скажем так, крючке в виде матери и, чего уж там, трех красавиц, на котором «контора» теперь держит Силина, сколько исходя из желания быть в теме и из первых, так сказать, рядов наблюдать за, а не редко и участвовать в, разворачивающихся событиях, где пока не ясно: кто ж кого!

Да-да, всё не так однозначно и поголовного превосходства магов что-то не видно, каких бы предпосылок к тому ни было. Даже Фройз, самый ярый в составе личности Силина противник союза с простецами и жаркий сторонник присоединения к магичкам — не спешил с выбором стороны, видя впечатляющие возможности тех самых, презираемых им простецов, да ещё и наряду с непонятной пассивностью то ли заигравшихся, то ли излишне самонадеянных владетелей. Ему-то не впервой подобное, и не перебежчику в стан революционеров против закостеневшей магической аристократии его родного мира гнушаться подобным ещё и здесь. Главное понять: кто же из них достойнее такого вот «верного» сторонника под своими знаменами — а с этим как раз пока и нет ясности. Вон, спецслужбам мира совсем немного времени потребовалось, чтобы выявить закономерности и уже приступить к профилактике самих ритуалов, а не к борьбе с их последствиями. А потому повсеместный магоапокалипсис, как видно, отменяется. Если только, конечно, несокрушимые и всемогущие на своей территории Их Светлости так и останутся в границах собственных земель, образование коих власти прозевали, а не начнут расширение, превратив это, стараниями спецслужб пока достаточно локальное явление, в уже нечто глобальное.

Вот за всем этим Силин и решил понаблюдать, не спеша с выбором стороны, а заодно и, по мере возможности, сократить поголовье конкурентов в лице пробудившихся магов. Понятное дело, лишь там, где никак не удастся саботировать, позволив им устроить-таки свой ритуал, осыпавшись в итоге прахом, а придется захватывать потенциального сотрудника очень неудобного для Силина отдела «М». Как он и сказал, точнее подумал: «Остаться должен только один».