— Есть надежда? — я села за обеденный стол, заняв место напротив Филиппа, и поставила чашку перед собой.

— Ну, — мужчина хмыкнул, — связи способны решить многие вопросы. Мэтью был против, чтобы я вмешивался, когда он подавал документы в университет. Хотел, чтобы это была полностью его заслуга. И у него получилось. Но сейчас без моего участия не обошлось бы. Мы с ректором сошлись на том, что до конца года Мэтью должен успеть освоить пропущенные темы и сдать экзамены. Плюс летние курсы. Тогда он сможет продолжить обучение в своей группе, не возвращаясь на год назад.

— Это хорошие новости.

Я была рада, что у Мэтью был шанс вернуть то, чего его чуть не лишили.

— Холи, почему ты не расскажешь ему о вас? — Филипп пристально посмотрел на меня, сделав глоток кофе и снова поставив чашку на стол, — ты ведь любишь его.

Мои пальцы задрожали, и я прижала их сильнее к тёплым стенкам, впитывая тепло кофейного напитка.

Этот месяц дался мне нелегко. Я изо всех сил старалась сосредоточиться на учёбе, на планировании выпускного вечера, занимала себя домашней работой, чтобы удержаться от желания посмотреть, как он сейчас. Показаться ему на глаза. Иногда, чтобы не сорваться, я приезжала в квартиру Дэнни и подолгу лежала на диване, наслаждаясь его ароматом, пропитавшим обивку дивана. А ночью всё так же куталась в его футболку, представляя, что это его руки крепко обнимают меня. Но аромат с каждым днём тускнел, становясь почти неощутимым.

— Как я расскажу ему о нас? — я обречённо взглянула на Филиппа, — приду и скажу: знаешь, мы были по уши влюблены друг в друга, но ты не помнишь этого?

— Но ты ведь вспомнила его, когда Салас стёр твои воспоминания.

Я криво улыбнулась и опустила взгляд, покручивая чашку туда-сюда вокруг своей оси.

— Я ощущала пустоту, когда вернулась. В моей голове творился полный бардак, но я чувствовала, что что-то потеряла. Я не могла даже обнять своего парня — всё казалось чужеродным. Будто не на своих местах. А когда Дэнни привёз меня к нему и заставил встретиться лицом к лицу, я испугалась. Я была в ужасе оттого, что не помнила его. Не помнила всего того, что произошло между нами. Но ему удалось разбудить во мне эти чувства снова. Я не вспомнила, но это всегда было внутри меня.

— Почему ты не можешь сделать того же? — Филипп приподнял брови, но на его губах виднелась лёгкая улыбка.

— Я не хочу, чтобы он испытывал чувство долга, ясно? Я не уверена, что мне удастся привлечь его внимание сейчас. Будучи в сознании Маркуса, он был влюблён в меня, да. Он нуждался во мне. Но что теперь? Что, если сейчас я окажусь недостаточно хороша для него? А начинать с того, что «знаешь, мы так много значили друг для друга, так почему бы не попробовать снова?» я не хочу. Не хочу, чтобы он делал это только потому, что чувствовал себя обязанным мне.

— Холи, послушай себя, — Филипп прервал меня, остановив мою чашку, но я всё так же смотрела на почти растворившуюся бежевую пенку, — ты ещё даже не попробовала, но уже решила, что не понравишься ему. Разве это не глупо?

Я вздохнула и, откинувшись на спинку стула, отпустила чашку и всё же посмотрела на него.

— Ты противостояла тому, кто изменил твоё сознание. Бесстрашно смотрела ему в глаза. И более того, нашла в себе смелость и силы достучаться до него, исправить ошибки. Но боишься встретиться с парнем, который тебя не помнит?

— Я не этого боюсь, — моё сердце заколотилось от волнения, и я сглотнула, прежде чем выдавить из себя реальную причину, — я боюсь не увидеть в его глазах той безграничной любви, которая была раньше. Боюсь, что он не будет смотреть на меня так, как прежде. Рядом с ним я чувствовала себя такой важной, такой необходимой. Такой любимой. Что, если теперь не будет всего этого? Что, если эта правда вынудит его быть со мной, но на самом деле он не будет больше испытывать тех чувств?

Мои глаза грозились наполниться слезами, но я быстро сморгнула их.

— Милая, — ласково произнёс мужчина, — если он смог оставить настолько глубокий след в твоём сердце, что ты смогла полюбить его снова, неужели ты думаешь, что заняла гораздо меньше места в его? Я не знаю, что сейчас происходит в душе моего сына, но я знаю, что он не жестокий. И тебе, и Дэнни нужно попытаться поговорить с ним. Уверен, он не оттолкнёт вас. Нет ничего хуже, чем изматывать себя пустыми «если». Не решай всё за вас обоих.

Слушать наставления было гораздо проще, чем принять решение. Мне казалось, что я до сих пор стою посреди коридора и смотрю в его глаза, в надежде, что он вспомнит меня. Но я вижу в них лишь безразличие. Человек, заставлявший моё сердце бешено колотиться от шквала эмоций, не узнавал меня.

Чёрт. Нужно сваливать! Это плохая идея.

Я сделала шаг назад, но Дэнни поймал меня за руку.

— Кнопка, с каких пор ты такая трусишка? — парень улыбнулся и сжал мою ладонь крепче, утягивая за собой в сторону трёхэтажного дома, из которого доносилась музыка.

— А ты? — воспротивилась я, ловя его взгляд, — ты сам почему до сих пор не поговорил с ним? Не рассказал о том, кто на самом деле был ему другом все эти месяцы? Для тебя ведь это тоже нелегко.

— Не сравнивай, — отмахнулся Дэнни в своей привычно шутливой манере, — мы-то хотя бы знакомы. И мне достаточно того, что сейчас ему гораздо лучше. А вот ты заставляешь меня всерьёз волноваться, пролёживая часы на моём диване. Разве ты не обещала ему, что не сдашься?

— Я и не сдалась.

— Да? Тогда почему ты всё ещё не рядом с ним? — он изогнул свою чёрную бровь, и я скрестила руки на груди, отводя взгляд в сторону.

— С этим пора что-то делать. Ты не знаешь, как начать разговор с ним? Вечеринка — отличная возможность сделать это в непринуждённой манере. Так что пойдём.

Он снова схватил меня за руку и потянул в сторону дома, и я послушно засеменила, стараясь поспевать за ним.

Дэнни прав: вечеринка — самый простой способ показаться ему на глаза. Снова.

Поднявшись по ступенькам, мы оказались у двери, и Дэнни по-хозяйски толкнул её. Звуки ещё незнакомой мне мелодии оглушили меня, и я вошла в дом вместе с Дэнни.

Студенты, заполнившие, казалось, весь первый этаж, перемещались из угла в угол с красными стаканчиками в руках. Большая часть выпивали, расположившись на кухне, в гостиной на диване или на лестнице. Кто-то раскачивался в такт музыке, кто-то играл в пив-понг, а некоторые и вовсе уже готовы были подняться наверх, чтобы продолжить вечеринку в более интимной обстановке. В целом, ничего непривычного. Мы вели себя так же на школьных вечеринках. Разница была лишь в том, что достать алкоголь для нас было более тяжёлой задачей, если рядом не было компании Терри.

Обогнув компанию ребят, мы двинулись вглубь. По пути Дэнни здоровался с парнями, пожимая им руки и хлопая по плечам, приобнимал девчонок, что не ускользнуло от моего непристального внимания.

Я знала, что они сходили с Кайлой на свидание, закончившееся «крышесномным поцелуем», как выразилась подруга, но их отношения продвигались не так стремительно.

— Где ты пропадал всё это время? — донёсся мурлыкающий голос, и я взглянула на блондинку, вцепившуюся в шею Дэнни и повисшую на нём, — я соскучилась.

— Прости, Шенон, — Дэнни отклонился немного назад, чтобы растянуть расстояние между ними, — но, к сожалению, для тебя я уже не свободен.

Девушка стрельнула в меня взглядом и сощурилась.

— Я думала, в твоём вкусе кто-то с более выразительной внешностью, — она презренно скривилась, оглядывая меня с ног до головы, и я фыркнула, отвернувшись от неё.

— Так уж несвободен? — я изогнула бровь, проталкиваясь дальше и не глядя на Дэнни.

— Не собираюсь рассматривать дополнительные варианты, пока Кайла раздумывает согласиться встречаться со мной.

— То есть, вариант только один — положительный?

— На меньшее я и не рассчитываю, — улыбнувшись, произнёс Дэнни и притянул меня за плечи, — хочешь выпить?

— Нет, я не пью то, что разливают по стаканам в незнакомых компаниях.