— Только отнесу стремянку обратно в гараж, — я сложила её и, взяв подмышку, направилась в сторону двери.

— Ты уверена? — мама с осторожностью взглянула на меня.

— Да, всё будет хорошо, я быстро, — уверенно улыбнулась ей и подмигнула, — без меня не начинай.

Войдя в гараж, я подошла к старому стеллажу и спрятала складную лестницу за него. Повернувшись обратно к выходу, я на мгновение замерла, а затем медленно развернулась всем телом к брезенту у дальней стены. Очередная волна тоски нахлынула на меня, когда я приблизилась и провела кончиками пальцев по грубой материи.

Это ведь не может длиться вечно. Терапия должна была дать свои плоды.

Я решительно направилась к водительской двери. Смотав края брезента, сорвала его и с улыбкой окинула взглядом аквамариновую Фиесту. Я обожала свой Форд, но, казалось, уже целую вечность не сидела за его рулём. Открыв дверь, я забралась внутрь и, откинувшись на спинку кресла, протянула руки и осторожно положила их на руль.

Странное чувство, такое забытое.

Я закрыла глаза и сомкнула пальцы крепче на кожаной оплётке.

Её звонкий смех снова наполнил салон автомобиля. Это казалось таким реальным: снова втроём, снова мчим навстречу веселью, снова слышу, как она подпевает песням на радио. На мгновение я почувствовала себя счастливой и беззаботной. Словно ничего не произошло.

Но это была реальность. В которой часть сердца была безжалостно вырвана, и в груди зияла сквозная дыра.

Моё сознание снова окутала тьма, и стало так трудно дышать. Моя грудь словно налилась свинцом. Её беззаботный смех превратился в свистящие всхлипы. Каждый очередной вздох приближал её на шаг к смерти. Мои руки впились в руль с такой силой, что ногти начали болеть, а стопы упёрлись в пол, будто я пыталась выжать всю дозволенную скорость, которую могла развить эта малышка. Я не видела перед собой ничего, кроме размытой дороги, и вжималась в сиденье и стискивала руль с такой силой, что очнулась, лишь когда указательный палец правой руки пронзила острая боль, и моё зрение прояснилось.

Задыхаясь, я оторвала руку от руля и взглянула на неё. Отросший ноготь под давлением сломался, и часть его оторвалась у основания, вызвав приступ боли.

— Чёрт, — я зажмурилась и зажала палец левой рукой, — чёрт, чёрт!

Ничего не выходит. Почему терапия не помогла?

Я скрестила руки на руле и упёрлась в них лбом.

Не может же быть, чтобы этот страх навсегда поселился в моей голове. Должен же был быть хоть какой-то выход. Ведь то, что произошло тогда с нами, не может повториться снова.

Но моё тело считало иначе. И это было опасно.

Тяжело вздохнув, я выбралась из машины, захлопнула дверь и, накрыв её снова брезентом, покинула гараж, не оборачиваясь.

— Что посмотрим на этот раз? — поинтересовалась я, пока раскатывала имбирное тесто.

— Не знаю, — мама пожала плечами, — можем посмотреть что-то из любимого или новинки. Я не знаю, что показывали в преддверии Рождества в этом году.

— Что может быть лучше старой доброй, — мама подхватила мою речь, — «Реальной любви», — закончили хором и рассмеялись.

— По традиции, — кивнула мама и разложила формочки в виде звёзд и человечков.

Время за готовкой пролетело незаметно. Мы болтали о разных вещах, стараясь избегать разговоров о том, что со мной произошло, и о том, как будут обстоять дела после. Мы были настолько вымотаны, что сейчас хотелось просто немного передохнуть.

Мы испекли печенье, приготовили безалкогольный эгг-ног и наконец-то разместились на диване, включив любимый Рождественский фильм.

С тех пор, как мы прогнали отца, мы стали ещё ближе друг к другу. Я не знала ни одной знакомой девушки, чья связь с матерью была такой же сильной, как наша. Многие в подростковом возрасте отстраняются от родителей, каждый живёт своей жизнью и не лезет в дела друг друга. Но это было не про нас: мы обожали проводить время вместе. Как только у мамы появлялось свободное время, мы тут же использовали его, чтобы устроить вечер кино, или позвать Кайлу с ночёвкой и закатить мини-девичник, или просто прокатиться по магазинам. Какими бы насыщенными и выматывающими не были наши графики, мы всегда находили время, чтобы посвятить его друг другу. И это касалось не только досуга. Мы оберегали друг друга и поддерживали так, будто были вдвоём против всего мира. Наши разговоры часто перетекали в такое серьёзное русло, будто мы были с ней одного возраста. Правда не знаю, то ли я становилась старше, то ли она молодела, но в наших отношениях не было границ, которые мы бы опасались переступить.

— Мам, — я сидела рядом с ней, откинувшись на спинку дивана и подогнув ноги под себя, — а почему ты никого так и не нашла после предательства отца?

— Не знаю, — мама пожала плечами, не отрывая взгляд от экрана телевизора, — наверно, у меня просто на это нет времени. Вся моя жизнь — это ты и работа. Где мне искать мужчину?

— Это глупые отмазки! — я повернулась к ней лицом, — я уже взрослая и не нуждаюсь в твоём неотрывном внимании. А что по поводу работы: неужели нет ни одного врача или медбрата, который не захотел бы приударить за тобой? — я поиграла бровями, на что мама закатила глаза и рассмеялась.

— Издеваешься? Я же глава отделения! Мне непозволительно допускать отношений на рабочем месте!

— Причем здесь рабочее место? — я продолжала напирать, — никто же не говорит, что его нужно превращать в поле действий. Между больницей и домом есть огромный путь, где можно провести время с мужчиной. Иногда даже не обязательно возвращаться привычным путём, можно последовать новым или сделать остановку, — я хитро улыбнулась, и мама, покачав головой, перекинула руку через меня и прижала к себе.

— Мне не кажется, что я готова снова строить с кем-то отношения. Да и я не замечала чьего-либо интереса, — её голос был безразличным.

— Это потому что твой горизонт на расстоянии вытянутой руки, — возразила я, откусив кусочек имбирного печенья, — нужно позволить себе оглядеться вокруг и открыться новым знакомствам. Ты же красотка! Какой мужчина не захотел бы хотя бы сходить с тобой на свидание? Что, если твой Марк стоит буквально за дверью и только и ждёт, когда ты его заметишь, — я воодушевляюще помахала руками, ссылаясь на героев фильма, и в этот момент раздался звонок в дверь.

Мы удивлённо переглянулись в духе «кого это там принесло?», и, рассмеявшись, мама поднялась с дивана и направилась к двери.

— Это точно не мой Марк, — мама интригующе улыбнулась и открыла дверь, — это к тебе, — она кивнула головой, и я проследовала к двери.

— Здравствуйте, миссис Джебсон, — я услышала знакомый голос и, встав плечом к плечу с мамой, посмотрела на гостя.

— Здравствуй, Терри, — ухмыляясь, ответила мама и сделала шаг назад, — оставлю вас.

— Привет, Холи, — темноволосый парень улыбался, держа в руках букет из фрезий и бледно-розовых маленьких розочек.

— Привет, — я улыбнулась в ответ, глядя в его ярко-голубые глаза.

— Я узнал из новостей, что ты вернулась, но так и не смог дозвониться, — он держался привычно уверенно, но с осторожностью разглядывал меня, будто пытался прощупать почву.

— Да, я потеряла телефон.

Позади Терри послышалась суета, и я снова заметила вспышки камер.

— Зайди, пожалуйста, внутрь, — я взяла его за руку и затянула в дом, демонстративно захлопнув дверь.

— Почему они всё ещё здесь? — поинтересовался парень, выглядывая наружу через маленькое окошко в двери.

— Понятия не имею, — я скрестила руки на груди и шумно выдохнула, — они не отстают от нас ни на секунду. Видимо, ждут, когда я расскажу им захватывающую историю своего исчезновения.

— Ясно, — он протянул цветы, зажатые в руке, вперёд, — это тебе.

Я снова окинула взглядом очаровательный букет. Терри не был лишён вкуса, он всегда выглядел отменно: эффектно уложенные на бок волосы, стильно подобранная одежда, хороший парфюм. И жесты его внимания всегда выглядели изящно.