— Почему ты мне не рассказывала? О том, с чем столкнулась после возвращения?

— Я не хотела тебя тревожить глупой болтовнёй. Лизи никогда не отличалась дружелюбностью. Точнее она всегда вела себя дружелюбно, но исключительно напоказ. В целом же, я бы сравнила её с акулой, которая кружит вне зоны твоей видимости, поджидая лучший момент для нападения.

— В чём её проблема? — мама намотала спагетти на вилку, принимаясь за еду.

— Думаю, она влюблена в Терри. Знаешь, сначала я думала, что дело в неоправданной ненависти ко мне. Но до моего исчезновения она никак не проявляла себя. Пока Терри не переспал с ней.

Я тоже взяла вилку в руки, но не начала есть, а продолжила рассуждать, уперевшись тупым концом в столешницу.

— Мы подслушали их разговор, когда спешили на урок. Думаю, тот случай дал ей повод считать, что у неё есть шанс. Но Терри был груб с ней. Я слышала, как он разговаривал с Лизи, а потом, когда парни разняли нас, он буквально унизил её своим снисходительным отношением прямо на глазах у толпы ребят. Это видела вся футбольная команда, понимаешь? — я встретила внимательный взгляд мамы, — она была раздавлена, когда Терри сказал, что она ничего не стоит.

Я замолчала, снова отложив вилку и откинувшись на спинку стула.

— Мне жаль. Искренне жаль её. Я не чувствую вины за то, что сказала, но и не могу винить её. Он использовал Лизи. А потом, видимо, когда одумался, сказал ей, что это ничего не значило. Как бы повела себя я, если бы тот, в кого я влюблена и кто так поступил со мной, вернулся к моей противнице, будто ничего не случилось?

— Мда, ну и говнюк же этот Терренс, — она гневно вонзила вилку и снова накрутила спагетти, — сколько же дерьма он разнёс.

Я не могла не согласиться с её комментарием.

— Хорошо, забудем пока про этого несносного мальчишку. Меня интересует другое, — она многозначительно посмотрела на меня, — почему ты оказалась в Бостоне, жила с Маркусом и не выходила на связь?

Вот и настал момент. Приготовься услышать сумасшедшую историю, мама.

Я намотала спагетти на вилку и засунула в рот, собираясь с духом, пока мама продолжала пристально смотреть на меня.

Проглотив порцию еды, я вздохнула и начала.

— В общем, по рассказам Маркуса, в ночь с 20 на 21 декабря он встретил меня в одном из жилых кварталов Бостона. Я была напугана и убегала от кого-то, кто вроде как следил за мной.

— Что ты делала в Бостоне?

Я виновато посмотрела на неё и снова вздохнула.

— Я приезжала к отцу.

Мама застыла, глядя на меня.

— Я не знаю, почему я поехала к нему. Ты знаешь — в трезвом уме я бы никогда не пожелала встретиться с ним. Но я была не в себе. В буквальном смысле этого слова. Помнишь, Кайла говорила, что я называла себя Хэйли?

Мама нахмурилась.

— Я действительно считала себя другим человеком. Я была уверена, что меня зовут Хэйли Джонс.

От фамилии, принадлежащей моему отцу, и которую я сама решила сменить, плечи мамы вздрогнули, и она опустила взгляд к тарелке.

— Мам, я хочу, чтобы ты поверила мне: я считала себя другим человеком. Судя по тому, что я слышала о девушке, которой была все те три недели, я обожала Кристофера и люто ненавидела тебя. Что ещё более странно — я считала, что именно в тот день был мой день рождения. Что мне наконец исполнилось восемнадцать, и я могла выбирать с кем мне жить.

Мама отложила вилку, с трудом пытаясь проглотить еду. Она закрыла глаза, и я увидела муку, которую она пыталась скрыть под веками, но её нахмуренный лоб и изогнутые брови выдавали её истинные чувства.

— Мам, пожалуйста, дослушай до конца, — я положила ладонь поверх её и сжала тонкие изящные пальцы, — дело не в том, что я хотела быть с ним, а в том, что я была совсем другим человеком.

— Пожалуй, я могу себе позволить бокал вина, — она на мгновенье сжала мою руку и поднялась со стула, направляясь к шкафу.

Я замолчала, давая ей время, пока она откупоривала бутылку, а затем достала пару бокалов.

— Ты со мной? — она взглянула на меня через плечо, и я кивнула.

— Ладно, забудем на минутку о Кристофере и вернёмся к Маркусу, — она протянула мне бокал, наполненный красным вином, и вернулась на своё место, — ты сказала, что встретила его, когда убегала от кого-то.

— Верно.

— Кто это был?

— Я не знаю.

Разумеется, я лгала. Это была именно та часть, которую я решила пока скрыть от неё.

— Знаю только, что была напугана слежкой и, убегая от них, свернула в переулок и наткнулась на Маркуса.

Момент, в котором Маркус схватил меня и затащил в подвал, я решила упустить. Вряд ли бы это вызвало у неё доверие.

— Он помог мне спрятаться от них, а потом рассказал историю о том, что эти же люди следили за ним за несколько месяцев до моего появления.

— Тебе не показалось это странным? — она нахмурилась и отпила глоток.

— Думаю, показалось. Но он рассказал мне свою историю. И она была чертовски сильно похожа на мою. Он называл себя Маркус Греймор. Но на самом деле его зовут не так.

— Как же его зовут? — она сделала ещё глоток и поставила бокал на стол, чтобы снова вернуться к еде.

— Я не могу назвать его имя.

— Почему? — она замерла с полной вилкой в руке.

— Потому что это не моя тайна. И пока что я не могу рассказать тебе всё. Просто поверь мне.

— Хорошо, — она раздражённо закатила глаза и сделала ещё один глоток, — продолжай.

— В общем, после долгих обсуждений, мы выяснили, что наши истории очень сильно похожи: мы оба считали себя не теми, кем являлись на самом деле; у нас обоих были проблемы с родителями; многие факты из нашей жизни, которые мы помнили, не совпадали с тем, как всё было на самом деле. Мам, я даже Кайлу не помнила. И ничего не знала о Мике. Можешь представить себе подобное?

Она прекратила есть и откинулась на спинку стула, продолжая внимательно слушать меня.

— Мои травмы, — я показала ей свою ладонь, — я знаю, как получила их. Через несколько дней после моего исчезновения мы отправились пополнить запасы продуктов. Мы старались не выходить из квартиры без необходимости.

— Почему?

— Из-за тех людей, которые гнались за мной. Маркус был обеспокоен тем, что они долгое время следили за ним, а потом и за мной. И, так как никто из нас двоих не хотел возвращаться домой, мы остались там, где он нашёл убежище.

— Где вы жили?

— В квартире его друга.

— То есть ты жила с двумя парнями? — она снова нахмурилась, — Холи, всё это звучит так, будто тебе задурили голову. Тебе не кажется, что находясь в уязвлённом состоянии, ты доверилась подозрительным людям? Как ты узнала обо всём, что рассказала мне сейчас? С его слов?

— Не только.

— Ты ведь не помнила, что было с тобой, пока ты отсутствовала.

Я покачала головой.

— Значит, ты не можешь знать наверняка, что всё, что тебе рассказали, правда.

— Могу.

Именно эта реакция должна была стать рычагом, который решил бы ход событий.

— Мам, у меня есть доказательства. Но прежде, чем я покажу тебе, ты должна пообещать мне, что не предпримешь никаких действий.

— Чёрта с два! Я не собираюсь давать никаких обещаний! — она начинала выходить из себя, что бывало с ней крайне редко.

— Пожалуйста, доверься мне.

— Сначала покажи.

Я вздохнула и, снова взглянув на её воинственное выражение лица, поднялась из-за стола.

— Я вернусь через минуту.

Боже, боже, божечки...

Я собиралась совершить самый решающий шаг во всей этой истории. Я хотела, чтобы она поверила мне. Чтобы убедилась, что Маркус не был для меня угрозой. Но как она себя поведёт, когда узнает, что Маркус и есть Мэтью? Я не знала, что произошло с его отцом, но она интересовалась им тогда, когда мы были в больнице. Почему он не оперировал? Почему кто-то не допускал его до операций? Насколько они близки с Филиппом? Повлияют ли их отношения на её решение незамедлительно рассказать о том, где он находится?

Просто покажи ей часть видео. Ту часть, которая покажет Маркуса, как хорошего и заботливого парня. Которая покажет, что ты была в безопасности. А потом делай, что хочешь, умоляй, но не дай ей рассказать ему раньше времени. Нужно совсем немного. Она не должна знать про Саласа и про то, что мы собирались сделать.