— Я знаю, ты у меня сильная девочка и привыкла держаться и не показывать, что тебя может что-то сломить. Но это ненормально. Человек, который не помнит, что с ним происходило, не может быть так спокоен. И это иррационально — не желать разобраться в причинах.

Она склонила голову и поджала губы, всё ещё избегая возможности посмотреть на меня.

— С твоей головой всё в порядке. Нет вообще никаких физических подтверждений, что ты могла потерять память. Поэтому меня не покидают мысли, что, либо я некудышная мать, которая тратила слишком много времени на работу и не заметила, что с моим ребёнком что-то не так, отчего ты решила сбежать из дома; либо произошло действительно что-то ужасающее, что не позволяет тебе открыться мне, поделиться со мной. И ни одна из этих вещей меня не радует. И тот, и другой вариант подтверждают, что я потеряла связь с тобой. Что моя девочка больше не доверяет мне.

В привычно бойком и задорном голосе мамы появились болезненные нотки, и моё горло скрутило удушливым спазмом.

— Мам, о чём ты? Ты ни в чём не виновата, — я сделала шаг в сторону лестницы, и почувствовала, как от наступающей истерики мои ноги затряслись, немея от ужаса и боли, охватившей меня.

— Я вижу, что у вас с Кайлой появились секреты, — мама посмотрела прямо в глаза, и мой подбородок задрожал, — и они точно касаются не Терри, потому что ты рассказала мне о нём. Я знаю, ты уже взрослая, и возможно не нуждаешься во мне так, как это было раньше. Но до твоего исчезновения всё было как прежде. И это не может не пугать меня и не заставлять думать, что я тебя потеряла.

— Мам, — предательский всхлип застрял в горле, и я попыталась протолкнуть его, вдыхая глубже, — это не так. Ты до сих пор самый близкий мне человек.

Слёзы застыли в глазах, когда я увидела полный боли взгляд, устремлённый на меня.

— Именно поэтому я боюсь лишний раз огорчить тебя, потому что мне страшно увидеть боль в твоих глазах.

Я поднялась на одну ступеньку, становясь на голову ниже и глядя на неё.

— Потерять твою любовь и доверие — самое страшное, что я могу представить, но я чувствую вину перед тобой за то, что подвергла тебя такому кошмару. Я видела, какой вред причинила тебе моя пропажа. Я слышала, как ты кричишь во сне, как исхудало твоё тело от стресса и голодания. Мне стыдно, мам, — я взяла её за руку, и по моим щекам потекли слёзы, — я знаю, что не виновата в том, что произошло, но мне ужасно стыдно за то, что я подвергла тебя страданиям.

Её пальцы дрогнули в моей руке, и я сжала ладонь крепче, желая, чтобы она сделала то же в ответ.

— Пожалуйста, не ищи причину в себе — её там нет. Мне нужно время, чтобы разобраться с тем, что происходит со мной. Я хочу сделать это сама. Без давления и советов со стороны, потому что только я смогу разобраться в этой ситуации. Так будет правильно. И я хочу, чтобы ты продолжала верить мне. Не отворачивайся от меня. Ты всё ещё самый главный человек в моём мире, но кое-что изменилось во мне.

Её тёплая дрожащая ладонь скользнула по моей щеке, и я зажмурилась.

— Ты взрослеешь, — с грустью прошептала мама, и я закивала, — а я и не заметила, — она усмехнулась и потянула меня вниз, усаживаясь на ступеньки.

Я села рядом с ней, обхватила колени и положила голову на её плечо.

— Есть так много всего, что я хочу тебе рассказать...

Едва мы успели поймать момент единения, как по гостиной разнёсся звук дверного звонка, и мы обе уставились на входную дверь.

— Думаешь, стоит открывать? — мама взглянула на меня с сомнительной улыбкой, — кого может принести в субботу днём?

— Только Кайлу, — ухмыльнулась я, и раздался очередной звонок, — и похоже она не свалит, если кто-то из нас не откроет дверь.

— Ладно, — мама вытерла щёки и поднялась на ноги, — я пойду наверх, приведу себя в порядок, а ты открой дверь.

Я тоже выпрямилась и направилась к двери, вытирая слёзы. Когда раздался третий звонок, я недовольно фыркнула и со словами «какого чёрта ты трезвонишь?!» распахнула дверь.

— Ты здесь зачем? — я уставилась на парня, смотрящего на меня с виноватым видом, а затем перевела взгляд на букет в его руках.

— Холи, мы можем поговорить? — Терри неуверенно покачнулся, переступая с ноги на ногу, и взглянул на букет.

Я почувствовала, как по моим ногам пробежал холодок от задуваемого ветра, и поспешила закрыть дверь, но Терри не позволил.

— Уходи, мне не о чем с тобой разговаривать, — я попыталась нажать на дверь сильнее, но он был настойчив.

— Холи, пожалуйста, прости меня. Я не хотел, чтобы всё вышло вот так. Не знаю, что на меня нашло в тот момент.

Я снова открыла дверь, чувствуя, как начинаю закипать от злости, и схватив его за грудки, втащила в дом.

— О каком моменте ты говоришь, а? — с вызовом посмотрела на него и отпустила куртку, — о том, когда пытался изнасиловать меня? Или о том, когда трахнул Лизи в душе мужской раздевалки в день моего исчезновения?

Его лицо побледнело, делая чёрные густые брови ещё более выразительными.

— Откуда ты знаешь? — прошептал парень.

— Тебя интересует именно эта сторона вопроса?

Я была на целую голову ниже этого здоровяка, но сейчас он был настолько ошарашен и беспомощен, что казался таким крошечным и жалким.

— Холи, это была ошибка. Глупая, грязная ошибка. Эта девчонка ничего не значит для меня. Я даже не помню, как она там оказалась. Ты вела себя так пренебрежительно в тот день, и я психанул из-за подколов парней. Я задержался, чтобы остыть и побыть в одиночестве, и тут вошла она — абсолютно голая, — его глаза испуганно бегали по моему лицу, но я держалась твёрдо, не позволяя накатывающим эмоциям взять верх.

— Я был зол из-за того, что ты снова меня продинамила. У всех на глазах. А она говорила такие вещи, подпитывала мою ярость. Всё было как в тумане. И я никогда не забуду это отвратительное чувство, её приторный запах, от которого пытался отмыться ещё целый час. Я не контролировал себя.

— Но ты сделал это, — холодно произнесла я, ощущая, как внутри всё скручивает от боли, которую я не чувствовала вчера, но которая удивительным образом проявилась сейчас, когда я смотрела в его испуганные ярко-голубые глаза.

— Ты знал, как много для меня значит верность. Ты знал, как тяжело я пережила предательство отца. Но ты сделал это. И с кем? — моё лицо скривилось в презрительной гримасе, — с Мур?

— Холи, мне нет оправдания. Но она ничего не значит для меня. Пожалуйста, дай мне шанс всё исправить, умоляю, — он сделал шаг и обхватил моё лицо ладонями.

Это прикосновение вмиг напомнило мне ещё кое о чём, и я отпрянула, глядя ему в глаза.

— Стой здесь. Я сейчас вернусь.

Я взбежала по лестнице, направляясь в свою комнату, и столкнулась с мамой, глядящей на меня с сожалением, но я проигнорировала этот жест и толкнула дверь.

Отчасти, я была не совсем честна перед ним и перед самой собой. Я тоже ему изменила. И это зашло гораздо дальше. Но будь я в сознании, позволила бы случиться тому, что было между мной и Маркусом?

Открыв ящик, достала цепочку с кулоном и снова устремилась вниз.

— Вот, — я схватила его ладонь, раскрыла и вложила вещицу.

— Я не возьму это — это твоё, — возразил брюнет, и его глаза блеснули.

— Я не желаю касаться больше ничего, что хоть как-то связано с тобой.

Я отошла от него на несколько шагов, глядя на поражённое выражение лица парня, теребящего между пальцами маленький кулончик в виде крылышек ангела.

Какой бы милой не была эта вещица, сейчас она была опорочена.

— А теперь уходи, — я снова открыла дверь, глядя прямо ему в глаза.

— Я не хотел этого, Холи. Пожалуйста, поверь мне, это ничего не значило для меня.

— Это тебя не оправдывает, — я раскрыла дверь шире, и он, взглянув на меня в последний раз, вышел за дверь, а я наконец-то смогла захлопнуть её и отпустить эмоции.

Слёзы потекли по моим щекам, едва я закрыла дверь и прижалась к ней спиной, и мне пришлось зажать рот рукой, чтобы никто не услышал моих рыданий.