— Мой муж отлучился ненадолго, вы можете поговорить со мной.

— Прошу, следуйте за мной.

И Лилит уходит в другую сторону вместе с доктором.

Некоторое время мы все молчим, не до конца осознавая, что только что услышали результат. Киллиан потерял фрагменты памяти, ему нельзя напрягаться и вообще неизвестно, что именно он не помнит. Как я понимаю, он пришел в себя, поговорил с доктором, а после уснул, либо его ввели в сон, не знаю. Что еще? Его жизни ничего не угрожает, боже, это самое главное. Больше всего я боялась, что он либо совсем не проснется, либо его жизнь ограничится настолько, что он не сможет с этим справиться. Мой бедный Киллиан, обычная школьная игра превратилась для него в полный кошмар.

— Эй, — тихо зовет меня Айзек, — как насчет кофе? Внизу есть маленькая кофейня.

Я смотрю на маму, и она кивает мне. Не знаю, зачем мне нужно ее разрешение, просто оставлять их сейчас кажется мне неправильным, хоть мы уже и узнали результат.

— С удовольствием, — отвечаю Айзеку.

Мы спускаемся вниз и заворачиваем за угол, по пути сфотографировав расписание приема. Здесь обычная больничная кофейня, без изысков и сезонных напитков. Взяв по стаканчику, садимся в самую даль, в место, которое кажется наиболее уединенным. Некоторое время проходит в полном молчании, периодически бросая взгляд на Айзека, замечаю, что тот погружен в свои мысли.

Сама же я думаю о том, как сильно мне хочется, чтобы поскорее наступил завтрашний день. Мне хочется увидеть Киллиана, убедиться, что он действительно в порядке, обнять и поцеловать его. От одной мысли, что он будет спать один в холодной, одинокой палате, вызывает у меня очередное непонятное чувство вины. Смогу ли я вообще уехать домой, оставив его одного? Не думаю.

— Сегодня я буду ночевать в машине у больницы, а утром сразу же пойду к нему, — нарушает тишину Айзек.

— Можно с тобой?

Он смотрит на меня как-то скептически, будто не доверяет, а после делает глоток кофе и все-таки кивает.

— Когда я увидел, как Хьюстон ударяет его, как Киллиан падает, у меня вся жизнь пронеслась перед глазами. Ты не знаешь об этом, но в отличие от Уайта, я живу баскетболом, он мое все. Но не в тот момент. Тогда я думал лишь о том, что готов отбросить все свои мечты и цели, отказаться от самого себя, только бы мой друг оказался в порядке.

— Ты любишь его, — заключаю я.

— Да. Он мне как брат. Знаешь, у меня действительно есть старший брат, но мы никогда особо не ладили, смею даже сказать, что он отчасти ненавидит меня, потому что я всегда был любимчиком у нашего отца, — Айзек хмыкает, но выражение его лица быстро меняется на грустное. — Может, это прозвучит глупо или жалко, но если бы с Киллианом что-то случилось, я бы не справился. Я не могу без него жить.

Мне нечего ему ответить, просто смотрю на него в упор, думая о том, как такой парень мог обидеть Рейвен? Айзек выглядит хорошим, понимающим и преданным. Более того, я бы смогла доверить ему каждую из своих подруг. Мне хочется сменить атмосферу и спросить у него о Блэквуд, но мне кажется, он не ответит, может быть, даже скажет, что это не моего ума дела и будет прав.

Поэтому вместо этого говорю совсем другое:

— Киллиан тоже любит тебя. Я не думаю, что у него есть более близкий друг, чем ты.

— Есть, — отрицает Де Лакоста, — ты.

— Я?

— В мире нет для него человека ближе, чем ты. Он любит тебя не только как девушку, но и как друга. Ты самое ценное, что у него есть. Мне не очень приятно это говорить, но все же, если бы у него встал выбор я или ты, он был выбрал тебя.

— Я никогда не заставлю его выбирать между нами, — качаю головой.

— Я тоже. Киллиан заслуживает счастья, но, Далия, если ты когда-нибудь обидишь его, я не буду мягок и заставлю тебя пожалеть об этом.

Его слова звучат жутко и все же я улыбаюсь. Рядом с Киллианом именно такие друзья, которых я ему желаю, которые за него и в огонь и в воду.

— Как дела у Рейвен? — вдруг спрашивает Айзек.

Мои брови поднимаются вверх и, даже если бы я попыталась, не смогла бы скрыть своего удивления.

— Почему ты спрашиваешь?

— Мы давно не общались, она обижена на меня и, стоит признать, не без причины. Возможно, я совсем немного скучаю по ней.

Мое сердце колотится так быстро, будто сейчас выпрыгнет из груди. Я уже представляю, как расскажу об этом подруге, но быстро беру себя в руки и останавливаю. Это момент откровенности с Айзеком, с парнем, которого я почти не знаю и с которым никогда не была особо близка, пусть этот разговор останется между нами.

— Ты можешь спросить у нее об этом сам, — пожимаю плечами.

— Я писал ей, звонил, пытался выловить в школе, но она меня избегает и игнорирует.

— Ты влюблен в нее, — утвердительно заявляю я.

Айзек ухмыляется.

— Это не совсем любовь, маленькая Далия. Нам нравится проводить время вместе и так получилось, что Рейвен самое интересное, что происходило со мной после игры в баскетбол.

— Но она тебе нравится.

— Да, иначе я бы не спал с ней.

От его прямолинейности я морщусь и спешу сделать еще несколько глотков кофе. Мои щеки покраснели и Айзек, заметив это, тихо посмеивается. Остаток времени проходит за легким разговором, и мы даже не замечаем, как время близится к позднему вечеру, к тому моменту, как кафе уже закрывается на ночь, мне приходит сообщение от родителей, что они уехали домой, а я спешу сказать, чтобы они меня не ждали. Я жду сообщения или звонка от родителей, которые спросят, где я собралась ночевать, но сегодня меня никто не беспокоит. Быть может, они поняли, что мне нужно немного пространства, подумали, что я собираюсь ночевать у одной из своих подруг. Пусть так и остается.

Когда на Луисвилл опускается ночь, а парковка больницы почти опустела, не считая нескольких скорых и машин сотрудников, мы с Айзеком откидываем передние сиденья его авто и от нервов даже не замечаю, как быстро засыпаю. Сквозь сон я чувствую, как меня накрывают чем-то теплым, то ли это плед, то ли куртка.

Наконец-то засыпаю, это значит, что я ближе к завтрашнему дню.

Это значит, что завтра я увижусь с Киллианом.

Далия

Я просыпаюсь от холодного ветра, задувающего в открытое окно машины со стороны водителя. Стоит мне немного пошевелиться, как в поясницу отстреливает резкий поток боли, заставивший меня зажмуриться. Моему телу явно не понравилось, в каком положении я спала.

Айзека в машине нет и, потерев глаза, выпрямляюсь, смотря по сторонам. Сквозь лобовое стекло мне видно, как он стоит около фонарного столба, медленно выкуривая сигарету, смотря прямо перед собой и, кажется, ничего не замечая вокруг. Часы на панеле показывают, что время едва приближается к восьми часам утра, к Киллиану мы сможем попасть только чуть больше, чем через час.

Ноги будто каменные и, стоит мне встать на них, выйдя из автомобиля, в коленях появляется непонятная боль. Боже, всего одна ночь не в своей постели, как мое тело уже словно умирает.

Айзек видит меня сразу и, затушив сигарету о небольшой мусорный бак, кивает.

— Как спалось?

— Вполне… сносно, — лгу я, мне не хочется показаться неблагодарной.

— Неужели твои собственные кости не сказали тебе «пока» после пробуждения? — хмыкает он. — Ладно, не суть, через час откроют возможность посещения, хочешь пойти первой?

— А ты не против? Я готова уступить, если для тебя это важно, — я сильнее укутываюсь в куртку, не сразу осознавая, что она принадлежит Айзеку и он накрыл меня ею ночью. — И… спасибо за заботу.

Парень просто отмахивается.

— Мне в любом случае нужно дождаться Аксела и Ксавьера, поэтому сходи первая. Думаю, он будет рад тебя увидеть. Возможно, Килл уже проснулся и думает только о том, что заставил тебя переживать до усрачки.

Я улыбаюсь, хоть и чувствую себя очень грустно. В какой-то мере мне даже хочется плакать, мозг до сих пор отказывается верить, что человек, которого я люблю, лежит в четырех белых стенах, одинокий и опечаленный. А если у него что-то болит? Быть может, это нормально, если он испытывает головную боль, но я все равно волнуюсь. Пусть врач и сказал, что жизни Киллиана ничего не угрожает, одна мысль, что прямо сейчас он может чувствовать себя плохо, без нас поблизости, заставляет меня сжать зубы. Не реви, Далия!