Лис: Я люблю тебя, Киллиан Уайт.

Далия

— Киллиан, нежнее, — прошу я, когда он резким движением переворачивает меня на живот и, схватив за ягодицы до боли, резко входит.

Его выписали вчера, прошло всего несколько дней с момента, как мы делали это, а он ведет себя так жадно и голодно, будто мы не занимались сексом целую вечность. В доме пусто, никого кроме нас нет, поэтому я могу быть настолько громкой, насколько хочу, и этот парень балдеет от этого.

— Не сегодня, лис, — севшим голосом отвечает он, увеличивая скорость толчков. — Черт, как же я соскучился по тебе.

Эти слова вызывают у меня смех. В такой позе тяжело даже дышать, не говоря уже о смехе и я стараюсь приподняться на локтях, но грубая мужская рука обхватывает мою шею сзади, надавливая и заставляя снова уткнуться носом в подушку.

— Что ж, кажется, ты уже полностью выздоровел. Не так ли? — хриплю я, из груди выходит особенно громкий стон, когда Килли каким-то образом удается проникнуть еще глубже.

— Твоя попка оказалась мощным лекарством.

Из кровати мы вылезаем только через час, уставшие и наевшиеся, как коты, ходим поочередно в душ и нехотя натягиваем на себя одежду. Весь остаток дня я провожу с ним, обнимаю, целую, сжимаю, не могу оторвать своих рук и взгляда. Какой же Киллиан красивый, аж сердце захлебывается от чувств, стоит посмотреть на него.

Вечером, когда родители уже дома, мы сидим с Рэнсомом на диване, смотря очередную серию его любимых «Могучих Рейнджеров». Киллиан сидит слева от меня, расслабившись и откинувшись на спинку. Его рука почти невесомо касается моей, но я все равно чувствую себя какой-то извращенкой, потому что мне до жути хочется оседлать его и вновь начать целоваться.

— Далия, — тихо зовет парень меня и, повернув голову, вижу, как красиво оттеняет его лицо свет, падающий от экрана телевизора. — Ты готова к выпускному?

— Что?.. Но я думала… я думала, мы не пойдем.

Поддавшись вперед, Киллиан берет мою руку в свою и сплетает наши пальцы, подняв ее к своему рту, он оставляет на кисти нежный поцелуй.

— Ты ждала этого, конечно же, мы пойдем. Плюс я все еще хочу увидеть то платье, которое ты подготовила.

Мои губы растягиваются в широкой улыбке, слегка прикусив их, резко наваливаюсь на парня, крепко обнимая его. Он такой теплый и так приятно пахнет, мой нос утыкается в изгиб его шеи.

— Ты правда пойдешь со мной?

Вместо ответа, он мягко целует меня.

Я стою у зеркала, нервно теребя подол своего платья. Блестящие крапинки, осыпающие весь лиф, красиво переливаются в дневном свете, проникающем внутрь комнаты сквозь открытое окно. Сегодня солнечно и тепло, лето уже почти полностью коснулось Луисвилла, а сезон дождей практически остался позади.

Мои волосы ниспадают красивыми локонами ниже груди, некоторые пряди заколоты небольшим крабиком и выгляжу я так хорошо, что сердце колотится, как безумное от предвкушения. Как отреагирует Киллиан, увидев меня? Будет ли это как в фильмах?

Вот она я, спускаюсь к нему по лестнице, он стоит внизу, у перил, ждет меня в идеальном смокинге с маленькой розой, приколотой к его кармашку на пиджаке. Поднимает взгляд и застывает от моей красоты. Боже, у меня даже щеки покраснели от этой картины.

Тяжелые шаги раздаются в коридоре и через несколько секунд в мою комнату заглядывает папа. Я вижу его в отражении, он застывает позади меня, осматривает взглядом, полным любви, мое платье и, подойдя, кладет ладони на мои плечи, поглаживая их.

— Ты выглядишь идеально, пуговка, — говорит он мне. — Очень красивая, Киллиан будет в восторге.

Когда отец произносит имя моего парня, его зубы сжимаются, а на скулах появляются желваки, вызывающие у меня улыбку. Как бы он ни старался, я знаю, что папа никогда не сможет смириться до конца, что я теперь чья-то девушка, а в будущем мать детей и жена. Это мило и грустно одновременно.

— Он любит меня, пап, — тихо говорю я.

— К сожалению, даже сильнее, чем я думал.

— К сожалению?

— Да. Теперь у меня точно нет причин выбивать из него всю дурь, а мне, если честно, очень даже хотелось.

Я тихо посмеиваюсь, а он, еще раз погладив мои плечи, отходит в сторону, присаживаясь на край кровати. Повернувшись спиной к зеркалу, складываю руки на груди, подойдя и присев рядом. Его точно что-то беспокоит, быть может, это окончательное осознание того, что моя школа теперь точно позади и я открываю новый этап.

— Ты расстроен, — начинаю диалог, приобняв его.

— Конечно, я расстроен. Моя дочь уже совсем взрослая.

— Теперь, когда я уеду в университет, ты можешь подарить всю свою заботу Рэнсому, он как раз сейчас в том возрасте, когда она ему будет очень нужна.

Папа вздыхает и проводит ладонью по лицу, в его взгляде проскальзывают следы усталости и, посмотрев на меня, он вздыхает вновь. Все мое тело сразу же напрягается, потому что я понятия не имею, что повлияло на такую резкую смену настроения. Атмосфера в комнате становится тяжелая.

— На днях он принес мне мертвого голубя, — тихо произносит папа.

— Что? Но зачем?

— Суть не в этом, Далия, а в том, что… — отец грязно ругается, но почти сразу извиняется за сквернословие и еще раз проводит рукой по лицу. — Суть в том, что это не просто мертвый голубь. Это голубь, которого убил твой брат.

Мурашки скачут по моему телу, я чувствую себя жутко, не веря ушам.

Для меня Рэнсом самый светлый человек в мире, он и мухи не обидит.

Заметив мое недоумение, отец продолжает:

— Сначала я не поверил, подумал, что он просто сказал это… ну, не знаю, может, ему показалось это крутой шуткой. А потом, когда Рэнсом начал рассказывать, как именно он это сделал… — папа опирается локтями на колени и закрывает ладонями лицо. — Я не хотел тебе рассказывать, но мне очень нужно поделиться с кем-то этим. Твоя мать не знает, я боюсь говорить ей.

— А дядя Оуэн? Он же психотерапевт, возможно, нужна его помощь, — сглотнув, спрашиваю я. Мне по-прежнему тяжело осознать, что мой брат способен на такое.

— Я уже связался с ним, через неделю мы с Рэнсомом поедем в его клинику. Знаешь, Далия, мама очень хотела сына. Когда мы узнали, что у нас будет еще один ребенок… нет, когда мы узнали, что у нас будет сын, она выглядела как никогда счастливой, а я пообещал себе, что сделаю все, чтобы и он, и ты, выросли в любви и заботе, чтобы вы никогда не узнали, как жесток может быть этот мир и люди в нем. Теперь же я думаю, в какой момент сделал что-то не так. Подобное поведение от твоего собственного ребенка является тревожным звоночком. Я напуган, потому что боюсь, что не смогу это остановить. Я не хочу, чтобы Рэнсом вырос и был похож на меня или дядю Мэйсона.

— Но ты отличный отец и пример настоящего мужчины!

Папа грустно ухмыляется и бросает взгляд на потолок.

— До того, как я полюбил твою маму, то мною вряд ли можно было гордиться, милая. Мне нужно поговорить с Киллианом перед тем, как вы уедете в университет, я хочу, чтобы он кое с чем помог мне.

Мои брови хмурятся, я не понимаю, что он имеет в виду.

— Что значит «уедем вместе в университет»?

С того момента, как его выписали из больницы, мы не обсуждали, что будем делать дальше, я не спрашивала, куда он планировал поступить и все такое, по большей части потому, что боялась услышать ответ. Я помню, что говорила себе, что приму любое будущее, которое он для себя захочет и тому подобное, но мне все еще тяжело справиться с мыслью, что Килли может уехать в другой город и мы будем видеться при самом лучшем раскладе только по выходным.

Папа смотрит на меня долго и пристально, а после прикусывает губу и качает головой.

— Кажется, я сказал то, что не должен был говорить.

— Вы с Киллианом успели что-то обсудить?

Он кивает.