Дом забит по самое не хочу, я проталкиваюсь сквозь танцующую толпу, попутно отправляя Айзеку сообщение, чтобы он сказал мне их местоположение. Если он посмел оставить Далию одну, я засуну его собственный кулак ему в задницу.

Тонкая рука хватает меня чуть выше локтя и тянет на себя. Шарлотта Кенсингтон, ну конечно, кто же еще. С тех пор, как мы пару раз переспали, она постоянно достает меня, то звонками, то сообщениями, то вот такими неожиданными встречами. Хотя, чего я ожидал? Конечно же, богатая сучка, которая тащится по сексу с парнями в миллион раз крупнее ее, будет на подобных популярных вечеринках.

— Киллиан, давно не виделись! — перекрикивает она музыку и придвигается ближе.

Очень давно, последний раз аж вчера в школе.

Я поглядываю на выход на задний двор, Айзек написал, что он там. Как бы меня ни достала Шарлотта, я не хочу быть слишком грубым и отталкивать ее, как протухший кусок мяса, поэтому, вместо этого, я твердо обхватываю ее запястье и отстраняю от себя.

— Извини, я спешу, потом поговорим, ладно?

— Дай угадаю, — не отступает она, — пришел спасать свою сестричку? Хм, по-моему, она неплохо проводила время с вашим третьим.

Брэд Кэмптон, наш третий, наш легкий форвард, наш сокомандник и мой товарищ. Нет, я точно не должен его убивать. Не один раз я говорил всем участникам команды, что Далии Дэвис, мать их, неприкосновенна. Она слишком безрассудна, чтобы потянуть хоть кого-то из мира спорта, а Брэд и Аксел главные плейбои нашей команды. Смазливые и, что таить, крайне харизматичные, они обожают женское внимание всей душей и используют его по полной.

— Ладно, иди к своей азиаточке, но обещай позвонить мне, — в итоге говорит она и поворачивается, чтобы уйти.

Я знаю, что уходить ей вовсе не хочется, что она зависит от моего внимание, но старается строить из себя стерву, за которой нужно бегать. Что ж, пусть продолжает в том же духе, если ей так хочется, мне на это плевать.

Я продолжаю пробираться сквозь пьяные знакомые и не очень лица. Выйдя на задний двор, начинаю задыхаться. Здесь еще больше людей, чем внутри. Почему? Сейчас зима, чтобы их черти драли. Ладно, хватит злиться, от этого я не буду чувствовать себя более бодрым.

Знакомая рука машет мне со стороны не рабочего бассейна. Прежде чем я добираюсь до них, еще пара людей тормозят меня, чтобы поздороваться или сказать, как классно мы сыграли во вторник. Я терпеливо жму им руки, слушаю похвалу вполуха, продолжая наблюдать за Айзеком и, когда мне открывается на них вид, когда его, наконец-то, никто не загораживает, я вижу Далию, повисшую на плече нашего центрового.

Центровой в баскетболе отличается от нас тем, что имеет внушительные габариты и огромный рост. Айзек выше меня и на фоне него даже Далия, рост которой аж пять дюймов и восемь дюймов*, что делает ее значительно выше многих девчонок, кажется мелкой и… компактной?

Я подхожу к Айзеку и, пожав ему руку, снимаю спящую Далию с его плеча. Девчонка вырубилась так, будто мой лучший друг самая удобная кровать в мире, либо она просто потеряла сознание от прилива крови в ее крошечный мозг в таком неудобном положении.

Бережно обхватив ее руками, благодарю Айзека за то, что посторожил ее.

— Где Брэд? — спрашиваю, не увидев его поблизости.

— Я сказал ему, что кэп едет и он свалил. На самом деле, не думаю, что он планировал лезть к ней, все знают, что твоя сестра запретный плод, но от этого она менее слаще не становится, — подмигивает он.

— Еще раз кто-то из вас назовет ее моей сестрой и я лишу вас возможности выходить на поле до конца сезона.

Айзек всего лишь хмыкает, не воспринимая мои угрозы всерьез. Наверное, он единственный, кому плевать на то, что я говорю, он не боится меня, но, все же, относится крайне уважительно к моим просьбам. Мы с ним похожи, по характеру я имею в виду, наверное, именно поэтому нас так тянет друг к другу и мы дружим с младшей школы.

Далия ерзает в моих руках и просыпается. Смотрит, не сразу понимая, кто перед ней, а, когда удается разглядеть сквозь сонную и пьяную пелену, широко улыбается, начиная ерзать еще сильнее, так, что мне приходится схватить ее за задницу, чтобы она не упала. Ее ноги оборачиваются вокруг моей талии, и она вновь делает это. Висит на мне, как коала. Это стало ее любимым занятием с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. Вот уже три года она использует меня, как шест, дерево или бог знает что еще.

— Ты пришел! — радостно кричит лис, обняв меня за щеки.

— Да, и сейчас мы едем домой, — злобно говорю я, а она сразу дуется.

— Но я не хочу домой, здесь так весело. Посмотри, как много славных ребят вокруг.

Она обводит руками присутствующих, а Айзек снова хмыкает и, похлопав меня по плечу, желает хорошего вечера, ретируясь. Я не удивлен, что все ей кажутся такими классными, Далия угашена не меньше, чем они и, под ее бубнеж и восторг вечеринкой, несу нас сквозь толпу обратно в дом, где сразу же выйду к машине, чтобы уехать.

— Я же сказал тебе не появляться здесь, — говорю ей, прерывая ее бесконечный бессмысленный поток.

— Я же сказал тебе не появляться здесь, — передразнивает она, из-за чего сразу же получает шлепок от меня.

Нет, Далия Дэвис точно мне не как сестра. Она все еще мой друг и красивая девушка. Мне нравится ее внешность, длинные волосы, рассыпающиеся прелестными шоколадными локонами по ее плечам, до самой талии. Темные, миндалевидные глаза, доставшиеся ей от отца с японско-китайскими корнями. Она тонкая и, может, кому-то покажется плоской, но мне ее фигура очень даже нравится.

Однако, я не могу смотреть на нее, как на нечто большее. Мне не хочется переспать с ней или что-то типа того, потому что, во-первых, Роуз и Хантер прибьют меня, не оставят живого места, а во-вторых, мы так долго живем вместе, что я к ней как-то привык, что ли. Короче, единственное сильное желание к ней связано с защитой. Мне не хочется, чтобы вокруг нее ошивались придурки типа Брэда и Аксела.

— Отпусти меня, Килли, я не хочу домой. Дома скучно.

— Ты поедешь домой, ляжешь в свою милую, тошнотворно розовую кроватку и уснешь сладким сном, либо по утру я все расскажу твоему отцу и позволю ему заточить тебе в башне на ближайшие тысячу лет. Я не шучу, лис, ты знаешь.

Она закатывает глаза, но я не обращаю на это внимание. В итоге Далия понимает, что бессмысленно пытаться уговорить меня, и опускает голову, утыкаясь мне в шею.

— От тебя пахнет гелем для душа.

— Может, потому что в отличии от кое-кого я уже успел принять душ и уснуть? — говорю я, елозя одной рукой в вешалке, чтобы найти знакомый белый укороченный пуховик, а второй крепко держа Далию за талию.

Накинув одежду ей на плечо, приказываю поправить и она, цокая, просовывает руки в рукава, кутаясь в одежду. Мы вновь выходим на свежий зимний воздух, машина дружелюбно пиликает, когда снимаю ее с блокировки и, открыв дверцу рядом на пассажирском сиденье рядом с водителем, бросаю на него девушку, как мешок с картошкой, из-за чего она ударяется о приборную панель и пьяно ругается на меня, даже пытается стукнуть. Но это не мешает мне, все еще хмурясь, пытаюсь застегнуть ремень и, когда мне это удается, слегка даю ей подзатыльник, после чего хлопаю дверью.

Всю дорогу она ведет себя на удивление тихо, сложив руки на груди и уткнувшись носом в свой пуховик. Делает вид, что обиделась. В детстве, лет, может, с шести, я был довольно авантюрным парнем, но сейчас, когда вырос, меня редко начали интересовать те же вещи, что и Далию, и я практически не поддерживаю ее безумные идеи.

Скажем так, наши миры начали немного отличаться, за пределами дома мы редко когда общаемся, иногда можем обсудить что-то в школе или, если она наказана, вожу ее до учебы и обратно, потому что в такие дни ей запрещено водить машину. Далия успела дважды попасть в легкую аварию, из-за чего Хантер рвал на себе волосы и запрещал ей водить, пока не успокаивался, а она ни заверяла, что это был последний раз. Что ж, будем надеяться, что тот случай, произошедший полгода назад, действительно был последний. Иногда, смотря на ее поведение, я удивляюсь, что у нас разница в возрасте всего полгода.