Поставив тарелку на тумбочку, я смотрю на оставшийся бумажный пакет от моего любимого капкейка, который купил мне этот дьявол. Было так вкусно, что мне даже захотелось поблагодарить его. Киллиан знает, чем меня взять и раздобрить, и это не первый раз, когда он успешно пользуется этими самыми знаниями.

Телефон пиликает.

Килли: мы все равно поговорим, ты же понимаешь это? Как только я решу вопрос с формой, мы обязательно вернемся к тому, что ты натворила.

Я фыркаю и сначала думаю о том, чтобы проигнорировать его сообщение, но передумываю, быстро печатая ответ.

Далия: если ты думаешь, что я пожалею о содеянном, то у меня для тебя плохие новости. Айзек заслужил это.

Килли: если бы вы остановились только на Айзеке, вопросов было бы намного меньше. Вы испортили все запасы, каждого из нас. За что получил Ксавьер? Его родители живут не богато, а на эту форму они отдали бешеную сумму. Вам должно быть стыдно. А Аксел? Он вообще сам заработал на нее, подрабатывал после школы, нелегально, в какой-то захудалой мастерской. Целый месяц на протяжении каждого дня, чтобы отдать эти жалкие пятьдесят процентов. Опустим тот факт, что оставшиеся пятьдесят относятся к школе и вы буквально испортили имущество, которое вам не принадлежит.

Мне становится стыдно. За Ксавьера и Аксела, за остальных придурков ни капельки. Я краснею и не знаю, что ему ответить. Сейчас он похож на старшего брата, который отчитывает свою маленькую, глупую сестру.

Я уже набираю ответ, но следом приходит следующее сообщение.

Килли: я решу вопрос с формой, найду, где закупить новую, попрошу денег у отца. Все решу. Но, Далия, это не сойдет тебе с рук. Ты ответишь за каждую свою подружку и за эту тупую идею, которая умудрилась прийти в ваши пустоголовые головы.

Далия: ты угрожаешь мне? Ты не можешь угрожать мне!

Килли: да, я угрожаю. С чего ты взяла, что я это не могу? То, что у меня к тебе особое отношение, еще не значит, что ты не должна брать ответственность за собственные действия. Хочешь быть взрослой и самостоятельной? Я позволю тебе это.

Далия: ты меня пугаешь.

Килли: это хорошо. Мне надоело это, Далия, но, ладно, так уж и быть, успокою тебя тем, что не собираюсь причинять тебе реального вреда. Как только придумаю, как именно ты возьмешь ответственность, обязательно сообщу. Идет?

Далия: не идет.

Вместо ответа он присылает мне милый улыбающийся эмодзи.

Я отбрасываю телефон в сторону так быстро, как будто он вот-вот взорвется в моей руке. Эта переписка вызывает у меня нервное возбуждение, такое сильно, что я потираю руки, покрытые холодным потом. Я знаю, что Киллиан действительно не сделает мне больно, не обидит физически и морально, но менее спокойно от его угроз не становится, а от того, что он даже еще не решил, как действовать в отношении меня, пугает лишь сильнее.

Да, мы переступили позволительную черту и в этот миг сделанное ощущается наиболее тяжко.

Фраза «а если твои друзья прыгнут с крыши, ты тоже прыгнешь следом за ними?» заиграла новыми красками. Возможно, мне стоит пересмотреть свое «и в огонь и воду» и быть хоть каким-то голосом разума в этой компании. Может быть, будь с нами Эйден, она бы вправила каждой из нас мозг и мы бы не дошли до этого.

Возможно. Может быть. Наверное. Можно пересматривать варианты события, как угодно, но факт сделанного это не изменит.

Киллиан

— Что ты натворил? — спрашивает отец.

— Ничего противозаконного, — пожимаю плечами я.

— Тогда зачем тебе такая сумма?

Нервно перебирая пальцы собственных рук, смотрю на дверь и, не найдя иного выхода, подхожу к ней закрыв на замок.

— Обещай, что это останется между нами, — говорю я, вернувшись к столу и опершись на него бедром. Папа смотрит на меня снизу-вверх, сильно хмурясь, но в итоге кивает, сцепив пальцы в замок и положив их на стол. Этот жест всегда значит, что он здесь и готов меня выслушать. — Далия с подругами испортила нашу баскетбольную форму, и я нашел место, где можно сделать ее вновь. Айзек тоже собрал сумму, нам нужно решить это, как можно быстрее.

Я прям вижу, как у него шестеренки крутятся. Отведя от меня взгляд, он смотрит на стеклянный стеллаж, который принадлежит Роуз и в котором слишком много разнообразных изданий Виктора Гюго, по-моему, все это добро передалось от ее матери, но я особо не вдавался в подробности.

— И почему это произошло? Вы что-то сделали Далии? — когда он говорит последние слова, я слышу, как его пробирает злость.

Да, я его сын. Да, он меня любит. Но папа боготворит женщин и считает, что они неприкосновенны, если я посмею обидеть Далию, то мне не поздоровится не только от Хантера, но и от собственного отца. Для него она как дочь.

— Нет, ни в коем разе, — быстро выпаливаю я. Как он вообще мог подумать об этом? Знает же, что я готов защищать всех нас ценой собственной жизни. — Айзек повздорил со своей подружкой, и она решила ему так отомстить. Можно сказать, что мы попали под удар или под горячую руку, называй, как хочешь. С учетом того, что она лучший друг Далии, ты уже и сам понимаешь, чем все закончилось.

— Ни черта не понимаю, ты объясняешь через одно место, — фыркает папа.

— Просто дай мне денег, пожалуйста.

Он смотрит на меня долго и пристально, обычно это значит лишь одно, просто так только сыр в мышеловке и мне придется эти деньги как-то отработать. Вообще, я не обижаюсь на то, что, несмотря на богатство наших родителей, они не суют нам золотую ложку в рот и на все требуют свою цену. Это нормально. Думаю, если бы не баскетбол и подготовка к экзаменам, я бы нашел себе подработку, чтобы вернуть занятые деньги отцу.

— Хорошо, я дам тебе нужную сумму.

— Но?.. — давлю на него я и он довольно улыбается.

— Но летом ты нужен будешь мне в мастерской.

Ненавижу копаться в машинах. Около десяти лет назад папа и Хантер открыли салон для дорогих авто, где чинили, мыли и приводили их в порядок. В более младшем возрасте мне нравилось тусоваться там, мечтать о крутых тачках и узнавать, из чего они состоят, однако вскоре мне это надоело, я потерял интерес. Мне хватает моего гибрида Lixiang, вышедшего пару лет назад, и с момента получения прав я не менял машину, хотя у Хантера и отца есть гараж, где куча влажной мечты крутого парня. К счастью, проблемы с запчастями моей тачки остались далеко позади и сейчас машина была на нормальном ходу, не ломаясь каждые пять минут, как многие-многие годы назад, когда их только начали выпускать. Да простят меня крутые парни, шарящие за тачки, но я обожаю китайские автомобили, они хорошо выглядят и редко подводят на дороге. Короче, в топку, сейчас разговор вообще не об этом.

— На все три месяца? — интересуюсь я.

— Думаю, эту сумму мы выбьем намного быстрее. Давай пока договоримся на месяц, а там посмотрим?

Мне хочется отказаться, но я понимаю, что это достаточно честный обмен и киваю ему. А через час сумма уже на моем счету, и я отправляю сообщение Айзеку, с которым мы должны поехать в салон и заказать форму каждому из ребят. Ксавьер и Аксел тоже хотели скинуться, но мы им не разрешили. Мне не нужно, чтобы Аксел опять пошел подрабатывать и начал валиться от усталости на тренировках, а у Ксавьера итак проблемы с деньгами, его родителей хватит удар, если он снова попросит у них эту сумму.

Тренер еще не заглядывал в запасник, но это может произойти со дня на день и тогда нас будет ждать новый разнос. Никто не должен узнать, что эти дурнушки натворили и, как только проблемы с формой останутся позади, можно будет посвятить кучу времени на то, чтобы донести до них, что нельзя делать подобную хрень.

Мне неинтересно, что там между Айзеком и Рейвен, но я точно уверен, что не хочу, чтобы из-за этого страдала вся команда. При всем уважении, пусть держит свою соседку по постели как можно дальше от «Хейз». Я бы хотел поговорить с ней, устроить нагоняй, но Де Лакоста убедил меня, что сам разберется и мне не стоит в это лезть, что моя задача лишь поговорить с Далией.