— Ты дашь мне попробовать быть твоим парнем, лис?

— Я… — убрав руки, она кладет их себе на грудь, будто старается не дать своему сердцу выскочить. — Я… — в ее глазах собираются слезы, которые я тут же стираю большими пальцами. — Я…

— Т-ш-ш, — шепчу ей в губы, — иди сюда, — и мягко обхватив двумя пальцами подбородок, целую ее. Не страстно, не глубоко, а нежно, бережно, будто она хрусталь.

Продолжая целовать, переворачиваю нас, нависая сверху, глажу ее тело, успокаиваю, потираю самые чувствительные места и, оторвав от нее руку всего на несколько секунду, сую ту в прикроватную тумбочку, доставая презерватив и кладя его рядом с подушкой.

Воздуха перестает хватать, но мы продолжаем целоваться, исследовать друг друга руками. Это ее первый раз, я хочу быть аккуратен и бережлив, так хочу, чтобы ей понравилось. Я в курсе, как девчонки любят, когда все сопливо и до тошноты мило. Я не самый нежный человек, но эту девочку я знаю с самого детства и сделаю все, чтобы соответствовать тому, что она себе представляет. Это будет нежный секс, аккуратный и неспешный.

Будет же, Киллиан?

Тяжело говорить себе такие вещи, когда ты в шаге оттого, чтобы начать рвать на себе волосы от желания трахнуть девчонку. На самом деле я не хочу быть нежным, я хочу вбить нас обоих в матрас, заставить ее кусать подушки, подавлять крики и задыхаться от силы моих толчков.

Не сегодня.

Не сегодня, Киллиан Уайт.

Девственность бывает только раз в жизни, возьми ее красиво, а остальное на потом. У тебя будет еще много времени, чтобы трахать ее до одури.

Просунув руку между нами, беру свой член и мягко потираю головкой ее вход. Кажется, она стала еще более мокрой и это очень хорошо. Говорят, у каждого первый раз проходит индивидуально, кому-то больно, кому-то не очень. Я бы очень хотел, чтобы ей не было больно, чтобы она в целом не знала, что такое боль, ни моральная, ни физическая.

— Так приятно, — произносит Далия.

— Безумно приятно. Ты такая мягкая и теплая, там так скользко. Мне очень нравится, — севшим голосом отвечаю я, опираясь одной рукой на матрас и смотря вниз на то, что происходит между наших ног. — Я немного надавлю, ладно? — бросив на лис взгляд, прошу я, та кивает.

Стоит члену совсем немного проникнуть в нее, как в голове начинает пульсировать. Я сжимаю простынь рядом с ее головой, подавляя в себе сильное желание толкнуться бедрами вперед и выскальзываю так быстро, что с губ Далии вырывается хнычущий звук. Мне приходится прикрыть глаза и досчитать до десяти, чтобы взять себя в руки.

— Еще, пожалуйста, — просит Далия.

Я быстро целую ее в щеку, взяв презерватив, сажусь на пятки, раскрывая пакетик зубами и растягивая латекс по всей длине.

— Ты правда уверена в этом? — девушука кивает. — Если станет слишком больно или неприятно, если ты почувствуешь что-то, что тебе не нравится, просто скажи, хорошо? — вновь кивает. Я в очередной раз обвожу взглядом ее тело. — Мне хочется взять тебе в миллионах разных поз, милая.

Мои руки все еще немного дрожат, когда я провожу ими вверх по ее бедрам, снова нависая над ней.

— Толкнись в меня быстро, ладно? Как можно быстрее, — зажмурившись, говорит она.

— Эй, посмотри на меня, — как только лис выполняет мою просьбу, мягко улыбаюсь ей, — тебе не будет больно, обещаю. Ты доверяешь мне?

— Доверяю тебе, — подтверждает она и от этих слов в груди разливается тепло.

— И я доверяю тебе, моя маленькая лис.

Забалтывая ее всякими мелочами, одновременно закидываю ее ногу на свою поясницу и лениво почесав заднюю часть ее бедра, наклоняюсь, чтобы поцеловать, одновременно с этим поддаваясь вперед.

Я толкаюсь в нее одним резким толчком, вскрик Далии застревает в моем горле, пока ее ногти до боли впиваются в мои плечи.

А я полностью забываю все, что говорил сам себе, теряясь в ощущениях, теряясь в том, как стенки ее киски идеально сжимают мой член.

Будь нежным, Киллиан. Будь, блядь, нежным, сукин ты сын.

Будь… что?

Далия

Меня будто разорвало на части, а потом, практически сразу же, собрало воедино. На миг мне показалось, что слезы, которые брызнули из глаз, были от боли, но нет, все как раз с точностью наоборот. Это слезы наслаждения и радости. Радости нашего единения, что мы наконец-то в том самом положении, о котором я так долго мечтала.

Киллиан не просто во мне, но еще и мой. Он хочет быть моим парнем, хочет забрать меня себе. Я будто сплю, хочется ущипнуть себя.

Не могу перестать стонать и шипеть. Я все еще ощущаю некое жжение, но мне так нравится то, что происходит, я в таком восторге, что не позволю себе и заикнуться о неприятных ощущениях.

Рот Киллиана слегка приоткрыт, сев на пятки и обвернув мои ноги вокруг себя, неотрывно смотрит, как его член входит и выходит из меня. Это так приятно, чувствовать, как он растягивает меня, наполняет, даже неприличные звуки, которые издает мое влажное тело, не смущают меня, а наоборот, распаляют.

Вены на руках парня вздулись, на шее пульсирует жилка, а некоторые пряди волос прилипли ко лбу. Он себя сдерживает, двигается в одном ритме, боясь, что сделает мне больно. Под его глазами кожа слегка покраснела, а сами глаза потемнели, практически не оставив серого цвета. Видит ли он вообще что-либо, когда его зрачки так сильно расширены?

— Тебе хорошо? — посмотрев на меня, спрашивает он. — Я… я могу делать это быстрее?

— Да. Пожалуйста, да, — стону я, крепко сжимая подушку по обе стороны от своей головы.

— Твою мать, иди ко мне!

Выйдя из меня, Киллиан обхватывает мое запястье и тянет тело на свое, сменив положение и заставив сесть на него сверху. Сжимая мою талию одной рукой, второй он помогает мне пристроиться и опуститься на его твердость. Боже, я бы никогда не подумала, что такой орган может вместить в себя столько крови, его член настолько твердый, что им можно разбивать долбаные камни, черт возьми.

И все это из-за меня. Я испытываю сильнейшее самодовольство от этого осознания.

Беру его в себя до самого конца, сильно нахмурившись и протяжно застонав.

— Черт, Далия, в тебе просто невероятно. Ты так хорошо меня принимаешь, — стонет в ответ Киллиан и, проведя руками по моей спине, хватает за плечи, резко опуская на себя, стоит мне подняться вверх. Я вскрикиваю, схватившись за его шею. — Божественно. Как же, черт тебя дери, божественно. Ты должна делать это каждый гребаный день, Дэвис. Посмотри на меня. Взгляни на меня. Ты видишь? Я теряю рассудок оттого, как красиво ты смотришься на моем члене.

Я не могу ничего сказать в ответ, во мне так много ощущений, что я лишь всхлипываю, стараясь увеличить амплитуду движений и принять его настолько сильно, насколько могу. Мне нравится эта легкая боль, которую он дарит мне, нравится, что он не так бережлив, как мог бы быть. Он старается не только дать, но и взять. Взять, как можно больше. Я хочу, чтобы Килли поглотил меня, хочу проснуться и увидеть синяки на своем теле оттого, как сильно он меня хватал. Я так помешана на нем, так нездорово одержима.

Схватив меня за шею, парень наклоняет мое лицо к своему и впивается в мои губы, второй рукой хлопнув по моей ягодице и сжав кожу. Не убирая руки, он помогает мне подниматься и опускаться на него быстрее. Стоны становятся такими громкими, что я боюсь, как бы нас не услышал весь район. Не могу сдерживаться, так хорошо.

— Черт, черт, черт, — хрипит Киллиан и издает еще один стон, оторвавшись от моих губ. — Сильнее, лис. Умоля, сильнее.

И я стараюсь. Поднимаюсь и насаживаюсь на него резкими движениями. Покраснев еще сильнее, Киллиан стонет, стягивает с себя рубашку и старается стянуть галстук, но не может, его руки дрожат, психует, рычит и сдается, оставив его свободно висеть вокруг шеи. Хватает меня за грудь, наклоняется и всасывая сосок.

— Киллиан, — хриплю я, запрокинув голову.