— Тебе это так сильно нравится, да? Скажи, как долго ты мечтала, чтобы я трахнул тебя? В какой момент ты перестала видеть меня другом?

— Так давно, мне едва исполнилось шестнадцать, — заикаюсь я, почти путаюсь в словах и двигаю бедрами сильнее.

— Блядь, — тянет он и роняет нас на постель, из-за чего угол сменяется, и он входит еще глубже, заставив меня вскрикнув.

Сжимая мою грудь, он массирует ее, нежно проходится по соску, ласково, пока ниже, между наших ног происходит полное безумие. Его голова опускается к моей шеи и парень больно кусает меня, вызывая этим очередной вскрик.

— Больно?

— Нет. Нет, не останавливайся. Хочу еще быстрее. Можешь?

Киллиан смеется, толчки становятся резкими и более грубыми. Нависая надо мной, он сжимает зубы и обхватив рукой мою ногу под колено, поднимает ее выше, почти прижимая к моей груди. Разве можно войти еще глубже? Да, можно.

— Не уходи. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Будь в моей постели постоянно, — причитает он. — Мне так нравится быть в тебе, ты такая узкая и мягкая. Такая… моя. Вся моя. Да, Далия?

— Да, — отвечаю на его безумие. Кажется, парень совсем потерял рассудок.

— Господи, — стонет он. — Я сейчас к-кончу. Ты близко?

— Очень.

Мы окончательно теряемся. В комнате становится жарко, тишину нарушает только наше громкое дыхание и стоны. Мои бедра начинают дрожать от усталости и приближающегося оргазма. Я сильно цепляюсь за плечи Киллиана, словно провалюсь сквозь землю, если отпущу его.

Бешенными толчками он вбивает меня в матрас. За все то время, что мы развлекались, я еще не заканчивала так мощно. Мое сознание словно выпадает, не могу двигаться и дышать, пока Киллиан продолжает двигаться во мне в поисках собственного оргазма.

Когда все заканчивается, Киллиан роняет на меня свое тяжелое тело, шумно дыша. Я глажу его по волосам, одновременно стараясь и сама прийти в норму. Эйфория сходит на нет, и я начинаю чувствовать неприятное трение между своих ног. Стараясь найти более удобное положение под парнем, шиплю от боли, из-за чего он сразу же подскакивает.

— Я переусердствовал, да? Блин, прости меня, я просто не смог…

— Все хорошо, — перебиваю его, улыбнувшись и, протянув руку, поглаживаю по щеке.

Он еще раз окидывает меня взглядом и вдруг подхватывает на руки. Прямо голыми, несет нас к выходу, еле отперев дверь. Дома все еще никого нет, поэтому мы спокойно проходим по коридору, исчезая в ванной, где он кладет меня в нее, настраивая душ и затыкая слив, только после этого забираясь внутрь ко мне и закрывая шторку.

— Теплый душ должен помочь снять спазмы. Я не хочу, чтобы тебе было больно.

Взявшись за бортики, поворачиваюсь к нему лицом, встав на колени между его ног. Обхватив его лицо двумя руками, не могу удержаться, оставляя короткие поцелуи на его лице. Киллиан всегда был мне родным человеком, не было ни дня, чтобы я его не любила, но теперь, когда мы настолько доверились друг другу, что-то во мне изменилось, я чувствую сильное тепло, желание сжать его в своих объятиях и никогда не отпускать.

— Со мной все в порядке, это пройдет очень быстро, и мы снова сможем заняться сексом, — успокаивающе говорю ему я.

— Ты хочешь еще?

Почему он так удивляется? Разве по мне было не видно, как сильно я его хотела?

— А ты нет?

— Хочу, — быстро отвечает парень, будто если задумается хоть на секунду, я не дам ему шанса все повторить. — Мне было мало, я хочу еще. Но я не трону, пока тебе не станет легче.

Как же приятно слышать. Мысль о том, что для него это был не просто секс, что он уважает и заботится обо мне, старается делать так, чтобы мне было комфортно, согревает. Я тоже хочу еще. Помню, как рассказала ему о желании заняться сексом до поступления и как он сказал, что в нем нет ничего особенного. Все совсем не так. В сексе есть кое-что особенное и теперь, наверное, я понимаю, почему люди его хотят. Речь не только о животной потребности, не о похоти. Секс это что-то более глубокое, своего рода акт заботы о любимом теле.

Душ валяется между нами, прыская на наши тела, попадая брызгами по лицу, но никто не обращает на это внимание. Я поглаживаю его щеки большими пальцами, пристально смотря в глаза, боясь, что он исчезнет, если позволю себе моргнуть хоть разочек.

— Нам нужно поговорить, — в итоге говорю я.

— Давай поговорим.

— Ты предложил стать моим бойфрендом. Почему? Еще совсем недавно ты старался избегать секса со мной и вообще не подавал намеков, что хочешь отношений. Что изменилось?

Киллиан садится удобнее и, повернув меня к себе спиной, прижимает к своей груди. Сначала мне хочется запротестовать, ведь я хочу видеть его лицо, когда он начнет рассказывать мне все, но передумываю. Возможно, этот диалог дается ему тяжелее, он не привык к отношениям, не привык выражать такие чувства, и я должна дать ему немного пространства.

— Я не хотел терять друга. Ты всегда была самым близким для меня человеком. Я люблю Айзека, но даже он никогда бы не смог заменить тебя. Мне было страшно, что если я позволю случиться чему-то более откровенному между нами, то мы перестанем быть друзьями. А еще твой отец, который с самого детства твердил, что я не могу относиться к тебе как-то по-другому, что я должен воспринимать тебя и защищать, как сестру. Это сводило с ума. Когда тебе с самого детства навязывают одно и тоже, это не может не сказаться на твоей взрослой жизни. Я очень сильно путался, всегда говорил себе, что защищаю тебя, что это не личный интерес, пока остальные твердили обратное. Думаю, я всегда хотел тебя больше, чем готов был признать. В моем мире все всегда сводилось к тому, что я теряю тебя, что остаюсь без тебя.

Он замолкает, давая себе время. Я ничего не говорю, смотря на воду, которая медленно поднимается все выше, наполняя ванную, в которой мы сидим.

— После того, что произошло между нами в тату-кабинете, все изменилось. Я больше не мог сопротивляться, не мог бороться с собой. С каждым прикосновением к тебе мне становилось все мало и мало. Был уверен, что секс привяжет тебя ко мне, что потом прекратить это все будет только сложнее. Думаю, что я изначально боялся не того, что это произойдет с тобой. С самого начала я боялся, что это произойдет со мной.

Слышать это так хорошо, по сути, прямо сейчас, моя мечта стала явью. Киллиан влюбился в меня. Я нравлюсь ему, как девушка, он хочет быть со мной.

— Так оно и вышло. Мысль о том, что я оставлю тебя, прекращу это все и однажды позволю кому-то другому прикасаться к тебе, быть с тобой, стала невыносима. — Он тяжело вздыхает. — Я собираюсь поговорить с твоим отцом на днях.

— И что ты хочешь ему сказать?

Я спиной чувствую, как он пожимает плечами.

— О своих намерениях, наверное. Я вообще считаю, что твои отношения не его ума дела, но я и родителем никогда не был, поэтому могу ошибаться. Для него это однозначно важно.

Посидев так некоторое время, в итоге не выдерживаю и, повернувшись к нему обратно лицом, встаю на колени и, обхватив руками его лицо, наклоняюсь, чтобы поцеловать. Киллиан встречает мои губы на полпути, целуя с такой жадностью, словно скучал по мне больше всего на свете. Несмотря на то, что у меня все ноет, чувствую голод и желание получить его внутрь еще раз.

— Мой парень звучит лучше, чем мой друг, — шепчу ему я.

Кажется, мы целуемся целую вечность, выходим через длительное время и, хоть дом и пустой, все равно жмемся к стенам, бесшумно ступая в спальню. Мне так это все нравится, ощущаю трепет и азарт.

В эту ночь я просыпаюсь от его поцелуев, и мы снова занимаемся сексом, осторожно, заботливо и мягко, так, чтобы никто никогда не узнал, что происходило за дверьми моей спальни.

Я сдала.

Смотрю на доску с объявлениями перед собой, на свое имя и проходной балл, не веря, что у меня получилось. Подруги стоят по обе стороны от меня, нервничая, пока ищут свою фамилию. Больше всех переживает Эйден. Для нее нет ничего важнее, чем показатели в учебе. Как говорит она сама, это позволит ей начать новую жизнь.