Недовольно цокнув, поворачиваюсь, посмотрев на Элиаса, развалившегося по всему заднему сиденью. Кровь течет с ран, бросив ему пачку салфеток с приборной панели, еще раз цокаю.

— Что за черт с тобой произошел?

Он лениво достает одну влажную салфетку и на ощупь вытирает кровь с ран на лице.

— Почему папа здесь? — снова спрашивает парень.

— Ты на угаре, что ли? Элиас, ты написал мне «С.О.С», а потом перестал отвечать на звонки и сообщения. Что я должен был думать? А если ты попал в аварию или тебя избивают толпой? Может, я бы и справился с кучкой идиотов, но скорее всего ценой того, чтобы «С.О.С» пришлось писать нам обоим ему, — я тычу пальцем за окно, туда, где по-прежнему шатается папа. — А теперь расскажи мне, в какое дерьмо ты влез? — киваю на его лицо. — За что?

Он вытирает рассеченную губу новой салфеткой и отвечает, не глядя на меня:

— Девчонка.

— Девчонка? Ты похож на кровавую отбивную из-за девчонки? — Элиас пожимает плечами. — Что ты сделал?

— Может быть, тронул ее несколько раз?

Я хмурюсь, во-первых, потому, что тяжело думать о том, что шестнадцатилетний парень занимается сексом, а во-вторых, потому, что сомневаюсь, что за обычный секс можно получить по роже.

— Ты можешь говорить конкретнее, у меня сейчас мозг сломается.

— Он не может сломаться, у него нет костей. Мозг — это жижа.

— Элиас.

Он вздыхает так, словно я уже успел утомить его.

— У нее есть парень. Ну, был по крайней мере, пока он все не узнал. В свое оправдание могу сказать, что она его никогда не любила, это раз. А еще он пытался ее унизить перед всей школой, это два. Элиза Джексон, это три.

Может, мозг и не может сломаться, но взорваться точно, потому что именно это и происходит сейчас с моим. Мои брови улетают вверх так высоко, что натягивается кожа и они чуть ли не прячутся за платиновыми прядями, упавшими мне лоб.

— Только не говори, что ты переспал с дочкой нашего дядя, — умоляюще прошу я.

— Просто прикасался. Дважды.

Отвернувшись, ударяюсь затылком о свое сиденье и стону, будто мне всадили нож в живот. Кажется, у нас это семейное. Ну, трогать девчонок, которых не стоит.

— Она же еще мелкая. Вы совсем чокнулись?

— Я тебя умоляю, — отмахивается он. — Ты живешь в современном мире, не делай из этого что-то из ряда вон выходящее, тем более развлечься не всегда равно секс, мы просто хорошо провели время.

— Элиас, послушай меня внимательно…

Я не успеваю договорить, потому что папа подходит к машине и, открыв дверь со стороны водителя, наклоняется, опираясь двумя ладонями на сиденье, посмотрев на своего младшего сына-негодника. Он бы убил Элиаса, если бы узнал, что тот как-то неподобающе прикоснулся к одной из дочерей Оуэна. Она же, блин, младше него!

— Живой? — спрашивает у него отец. Элиас кивает, он всегда немногословен, черт бы его побрал. Обведя сына взглядом, папа поворачивается ко мне. — Езжайте ко мне в студию, туда приедет мой знакомый врач, осмотрит Элиаса, оценит, насколько ему надо в больницу. Сегодня ночуете там, пока я придумаю, какую историю рассказать вашей матери. А ты, — он вновь смотрит на брата, — потом мне все расскажешь, и только попробуй упустить хоть одну деталь. Понял?

— Да, — твердо отвечает тот.

Выйдя из машины, папа манит меня пальцем за собой и бросает мне ключи, когда я выхожу следом, после чего вбивает в мой телефон адрес студии.

— Как ты доберешься до дома?

— Блэк приедет за мной.

— Дедушка? Зачем?

Папа вновь смотрит по верхам зданий.

— Хочу кое-что проверить прежде чем слушать историю Элиаса, — его взгляд встречается с моим. — Доктор Коин будет через час, до студии ехать минут пятнадцать, там моя сменная одежда, ванная и все необходимое, чтобы заночевать. Помоги своему брату, ладно? Завтра утром привези его домой и, как обычно, езжай в школу, с остальным я разберусь, к тому времени мама уже успокоится.

— Мама терпеть не может драки и кровь.

— Ага, а еще ложь, но мы все равно ей ее скормим, придумаем что-то такое, чтобы она волновалась как можно меньше. Вы, паршивцы, знаете, как свести с ума мою женщину, — он шутливо треплет меня по волосам, будто мне снова лет десять, а потом толкает в сторону машины. — Дуйте, не хочу, чтобы дед видел побитую морду своего дражайшего внука.

Во время дороги до папиной студии, в который я ни разу не был, Элиас успевает уснуть. Когда мы подъезжаем, я выхожу из машины, плавно закрыв двери и обращаясь с тачкой так, будто она сделана из золота. Папа обожает этот спорткар и оторвет мне голову, если я что-то с ним сделаю.

Я долго перебираю бесконечное количество ключей на его брелоке, пока наконец-то не нахожу подходящий для двери студии. Внутри пахнет пылью и каким-то непонятным цветком, что-то сладко-свежее, не знаю, никогда не ощущал подобный аромат.

Здесь всего одна комната и дверь, за которой скрывается ванная. Много мониторов, достаточно старых, наверное, уже и не работающих вовсе. Большой разложенный диван, на которым аккуратной горкой сложено постельное белье, подушки и одеяло. Место выглядит обжитым и заброшенным одновременно. Интересно, когда папа был здесь в последний раз?

Когда врач уходит, Элиас снова вырубается. Ничего серьезного она не увидела, просто раны и ушибы. Все обработав, доктор Коин выписала обезболивающие мази и таблетки способствующие заживлению ран.

Я сижу в большом кресле, закинув ноги на стол и листаю ленту в телефоне. Время уже около одиннадцати ночи, папа до сих пор ничего не написал, но я знаю, что с ним уж точно все будет в порядке, а посему не тревожу. У меня по-прежнему есть множество вопросов к брату, ведь по итогу он рассказал все расплывчато. Я не понимаю, зачем он так сильно испугал меня своим «С.О.С», если мог просто позвонить и попросить приехать за ним, сказать, что подрался. Обязательно вытяну из него ответы, как только он придет в себя.

На телефон приходит уведомление, во всплывающем окошке появляется имя Далии.

Лис: ты где?

Как быстро мы поменялись местами, но, в отличие от нее, я не собираюсь мучить ее с ответом целый час.

Киллиан: меня сегодня не будет, ложись спать. Можешь уснуть в моей комнате, если тебе так будет лучше.

Лис: что-то случилось? Дядя Мэйсон приехал около получаса назад и даже не поздоровался со мной, такой хмурый и злой.

Он дома. Отлично.

Киллиан: Элиас немного накосячил. Ну, наверное, мы пока не особо уверены в этом. Я с ним, встретимся завтра в школе?

Лис: конечно, встретимся, как иначе? Твой брат в порядке? Что-то очень серьезное? Я волнуюсь.

Киллиан: не знаю.

И это правда. Понятия не имею серьезно там что-то или нет, но уверен в том, что мне определенно не нравится, что в этой истории фигурирует Элиза Джексон. Я вообще не знал, что они учатся в одной школе.

Или не учатся? Кто вообще те парни, что его избили?

Да, я точно ненавижу гребаную неизвестность.

Киллиан

— Лови! — кричу я Дрейку и, когда тот обращает на меня внимание, бросаю ему бутылку воды из переносного холодильника.

Мы все запыхавшиеся и мокрые от пота после внеплановой тренировки. Тренер договорился, что нас будут впускать в зал даже в нерабочее время школы, чтобы мы смогли подтянуть свою игру перед соревнованием. Разумеется, все это под мою ответственность.

Если эти утырки что-то сломают, мне придется отвечать головой.

Прошла неделя с того дня, как я нашел избитого Элиаса в подворотне. Мне неизвестно, что он по итогу рассказал отцу, да и мой допрос не принес никаких результатов, он просто объяснил, что команда о помощи стоит у него в быстром доступе и он отправил ее мне до того, как избивающая его толпа свалила. Я все еще пытаюсь узнать, кто это был. Знаю, что это неправильно и может добавить новых проблем, но мне хочется отомстить за брата, заставить каждого, кто избил его милое личико, харкать кровью. Мне срывает башку, когда кто-то прикасается к моей семье. Я уже говорил это? Ну, ладно, скажу еще раз.