На миг мне хочется рассказать о том, что у меня происходит на любовном фронте, но я передумываю. Папа не сможет отреагировать нормально, мама уже говорила мне, что он очень переживает по поводу этой темы. Для него в мире нет и никогда не найдется подходящего парня для его дочери.

— Я люблю тебя, папа.

Он поворачивает голову и тянется вверх, к моему лбу, оставляя на нем нежный поцелуй.

— Если что, ты же знаешь, что всегда можешь поговорить со мной?

Мы смотрим друг на друга несколько секунд, а после я киваю и улыбаюсь ему. Через некоторое время он встает и выходит, а я вновь остаюсь одна. Телефон жужжит от уведомлений, однако я не обращаю на них никакого внимания. Мне сейчас совсем не до этого.

Мысли снова возвращаются к сегодняшней ночи. Пытаюсь вспомнить больше эпизодов, вспомнить, как мы с Киллианом пришли к тому, чтобы раздеться и уснуть вместе, но в голове пустота. Я не хочу, чтобы подобное произошло вновь, мое сердце не выдержит такого. Ощущение, будто из-за того, что мы отдаляемся, я начинаю хотеть его еще сильнее. Мне страшно от одной мысли, что все общение сойдет на нет и я стану одной из девочек школы, которые втайне пускают на него слюни, даже не имея возможности сказать ему «привет».

Выйдя из комнаты, подхожу к его двери и стучу в нее. По ту сторону тишина и, слегка ее приоткрыв, заглядываю вовнутрь. Пусто, кровать смята, на спинке стула валяется мокрое полотенце, а рядом, на полу, горка вещей, в которых он был сегодня.

— Он в моем тату-кабинете, — раздается басистый голос дяди Мэйсона за спиной, я подскакиваю от испуга. — Прости, Дал, не хотел тебя напугать. Привет.

Дядя Мэйсон взрослая версия Киллиана, они так похожи, что это даже жутко.

— Привет, дядя, — улыбаюсь я ему, — спасибо.

Когда я прохожу мимо, он успевает слегка потрепать меня по голове, любит делать это с самого детства.

Оказавшись у тату-кабинета, в котором Мэйсон в последнее время практически не бывает, легко толкаю дверь и тихо захожу внутрь. Понятия не имею, зачем я здесь, у меня в планах даже не было поговорить с ним. Наверное, это уже своего рода привычка, искать его, когда становится скучно. Мне нравится даже просто сидеть рядом с ним и абсолютно ничего не делать. Раньше мы часто могли лежать в его или моей постели, молча залипая в телефон. В миллионный раз повторяю, как сильно мне не нравятся все эти изменения, возникшие между нами.

Я останавливаюсь у порога, когда вижу Киллиана сидящим на табурете без футболки, в одних спортивных шортах и черных латексных перчатках. Он смотрит на свой бок, машинка приятно жужжит на всю комнату, пока он старательно выбивает что-то непонятное на своей загорелой коже. Это тело… боже, ну почему он такой сексуальный?

Делать тату его научил отец еще лет в шестнадцать. В школе запрещено показывать татуировки, поэтому они все находятся у него там, где их можно спрятать под одежной. На самом деле их очень мало, но они красивые. Я бы хотела, чтобы однажды он сделал мне татуировку, в моей голове это действие выглядит чертовски возбуждающе.

Звук машинки прекращается, голова Киллиана поднимается и он хмуро смотрит на меня. Почему его взгляд такой неприветливый? До сих пор раздражен из-за того, что мы обсуждали в машине?

— Далия, — произносит парень и замолкает, безмолвно спрашивая, что я тут делаю.

Еще раз обведя взглядом его тело, сцепляю руки в замок за своей спиной и прохожу вперед. Я смотрю на баночки с краской, на насадки для машинки, на средства и различную технику для тату, любуюсь эскизами дяди Мэйсона из молодости, которые он сделал и запечатлел в рамки.

— Мне нечем заняться, — говорю я, все еще не смотря на него.

— И ты нашла меня, чтобы убить скуку?

— Возможно, — проведя пальцем по статуэтки кота-демона, поворачиваюсь к Киллиану и смотря на его бок. — Что бьешь?

— Добью и увидишь, — сухо отвечает он и снова продолжает свое занятие, игнорируя меня.

Я медленно подхожу ближе и, остановившись рядом с его коленями, наклоняюсь и опираюсь ладонями на его мощные бедра. Я слышу его вздох, потом машинка снова отключается. Когда он поднимает голову, его лицо оказывается в миллиметре от моего. Немного потянувшись вперед, я бы смогла его поцеловать.

— Мне уйти? — хрипло спрашиваю я.

Киллиан

Я пришел сюда, чтобы расслабиться, чтобы побыть наедине с собой, а в итоге появилась Далия и мои мысли снова уносятся прочь, заполняя все пространство ею одной. Придя в себя хотя бы немного после вечеринки, осознал еще более ярко, что произошло в комнате. Пусть между нами не было ничего из ряда вон выходящего, что-то подсказывает мне, что мы были в шаге от ошибки.

— Останься, — тихо отвечаю ей я и мой взгляд опускается на ее губы. — Ты и Брэд… ты хочешь с ним переспать?

Что ты делаешь, Киллиан? Какого черта ты несешь? Да что со мной вообще не так?

Я слышу тихий вздох, Далия втягивает воздух через слегка приоткрытые и такие пухлые губы, а потом она делает нечто еще хуже. Облизывает их. Я вижу кончик ее розового, сладкого язычка, который так хочется втянуть в свой рот. Больше нет смысла себя обманывать, я хочу подругу своего детства. Самое худшее, это хотеть того, кого нельзя. Фраза «запретный плод сладок» заиграла новыми красками.

— Я не знаю, — шепчет девушка и мы встречаемся взглядом. — Ты не хочешь, чтобы я спала с ним?

— Ты знаешь ответ, лис.

— Я думаю, ты в целом не хочешь, чтобы я спала с кем-либо, кроме… тебя?

От ее слов я чувствую жар. Мне так хочется сказать ей, что так оно и есть, что все они были правы, что в какой-то момент ее защита от парней начала иметь личный интерес. У меня так и не получилось вспомнить все, что происходило после того, как она ушла в игровую, но это уже и неважно. Я сейчас трезвый, в сознание, но член в штанах твердеет, подтверждая, что он хочет только Далию. Я трахался, по сути, совсем недавно и что в итоге? Нет никакого удовлетворение, такое ощущение, будто ни одна девчонка не сможет меня насытить, что мое тело успокоится только после того, как окажется в Далии, в моем лисенке.

— Я не хочу, чтобы ты спала со мной, Далия, — нагло вру я. Как же хочется, чтобы она отстранилась. Я не могу думать, когда она так близко, не могу следить за тем, что вырывается из моего собственного рта. — Я вообще не хочу, чтобы ты спала с кем-либо, тебе это не нужно.

— Ты понятия не имеешь, что мне нужно, — наконец-то выпрямившись, говорит девчонка.

— Зачем тебе секс?

— А тебе? — она ждет ответа, но мне нечего ей сказать. — Я хочу этого, Киллиан, как бы тебе не нравилось слышать подобное. Мое тело хочет этого. Если ты не хочешь, чтобы я переспала с кем-то другим, то у тебя только одно решение. Трахни меня.

Я забываю, как дышать, тело будто не принадлежит мне, пистолет падает на пол, чувствую, как слегка трясутся руки. На нетвердых ногах поднимаюсь, становясь и возвышаясь над девушкой. Запрокинув свою чудную головку, она смотрит на меня твердо и уверенно, говоря о том, что знает, что говорит, что это не были спонтанные слова.

В голову лезут плохие мысли. Хочу поддаться им, сделать то, что она просит и закрыть дело с концом. Переспать с ней, подарить ей секс, о котором она мечтает и забыть обо всем, что происходит сейчас, жить дальше. Во мне просыпается первобытный инстинкт, я хочу забрать самое ценное, что у нее есть, опередить других парней.

Представляя о том, как она стонет, как зарывается в подушки, как ее грудь подпрыгивает от каждого моего толчка… Боже…. Хорошо, что Хантер не умеет читать мысли, он бы убил меня сразу же.

Зрение затуманивается, я поднимаю руку и провожу пальцами по ее подбородку, после чего резко сжимаю его и дергаю ее на себя, опуская свое лицо. В комнате слышно лишь наше шумное дыхание. Я провожу большим пальцем по ее нижней губе, давлю на нее, приоткрывая рот и, когда она неожиданно облизывает этот самый палец, шиплю, наклоняясь ниже, практически прижимаясь к ее губам, хватка на подбородке становится сильнее, не уверен, что не оставлю красные пятна на ее нежной коже.