Нам не удается прорваться, они догоняют нас, каждая атака заканчивается столкновением, судья все чаще свистит, а Хьюстон, кажется, окончательно теряет контроль над собой, становясь более агрессивным, цепляясь ко мне при каждой возможности.

— Каков вкус проигрыша, Киллиан Уайт? — бросает мне парень, когда мы сталкиваемся в очередной раз.

— Ответишь мне в конце игры, — отвечаю я сквозь зубы.

— Вам не выиграть.

— Выиграем.

— Мечтай, малыш Килли, — парень толкает меня плечом, но я даже не сдвигаюсь с места.

— Не трогай меня, придурок.

— Ой-ей, кажется, кэп недоволен, — подразнивает Хьюстон.

Какого дьявола с ним творится? Я смотрел огромное количество видео с его играми, вести себя как полный идиот не его стиль. Он охрененный игрок, ему не нужно цеплять других, чтобы прорваться вперед.

Я отворачиваюсь от него, приказываю себе не срываться. Ты капитан, Киллиан, и должен держать себя в руках.

Я должен быть умнее.

Обязан.

Последняя четверть, мы ведем лишь на одно очко, одна минута сорок секунд, на трибунах все сходят с ума, а тренер, кажется, сейчас отгрызет свою руку по самый локоть от нервов. Я концентрируюсь на собственном дыхание, пот градом льется по лицу, щиплет глаза.

Мяч у нас, мне дают пас и Хьюстон сразу же оказывается передо мной. Он приседает, готовясь к защите и мне остается лишь сделать финт, на который он не ведется. Делаю второй, но тот тоже не приносит никакого результата и тогда я резко меняю направление, Хьюстону удается зацепиться за меня корпусом, однако я удерживаю равновесие и продолжаю движение.

До кольцо остается всего ничего.

— Киллиан! — орет мне Айзек.

Я даю ему пас, и он сразу же делает бросок, мяч летит и вот он оказывается в кольце, пролетает сквозь него и отскакивает. Я бы мог порадоваться очередному очку, но Хьюстон успевает забрать подбор. Мы разворачиваемся, и я бегу за ним.

Он передает мяч и тогда я вижу его.

Брэд Кэмптон открывается справа, если получит мяч, то точно забьет. Я бросаюсь туда, перехватываю пас и, когда мяч оказывается у меня, мой бывший товарищ по игре останавливается. Мы вновь смотрим друг на друга.

В его взгляде вдруг проскальзывает сожаление.

Мне тоже жаль, Брэд.

Я не хочу играть против него, но он покинул нашу команду не по моей вине, это была череда решений его родителей и теперь он мой соперник, как бы нам ни нравилось называть его так.

Одними губами говорю «прости» и бегу вперед.

За моей спиной слышатся шаги, Хьюстон нагоняет.

Ближе.

Еще ближе.

Я поднимаю мяч, готовясь к броску.

Сейчас.

Шаги за спиной становятся ближе.

Все мое тело меняет положение, мышцы напрягаются, я вскидываю руки…

И вдруг чувствую удар в спину.

Чересчур сильны, такой, что мое тело поддается вперед, теряет равновесие, а мяч вылетает из рук. Пол все ближе, я пытаюсь сгруппироваться, подготовить тело к удару о паркет, но не успеваю и мой затылок ударяется о твердую поверхность.

На мгновение я ничего не чувствую, перед глазами вспыхивает белый свет, а после шум площадки врывается в уши.

Крики. Много криков. Мое имя, кто-то зовет судья.

Звуки снова пропадают, становятся глухими, я будто погружен под воду. Пытаюсь дышать и у меня вроде как это получается, но само тело не слушается, не шевелится. Перед глазами начинает все расплываться, надо мной возникают многочисленные лица, размазанные, непонятные.

Я хочу сказать, что все нормально, что я в порядке, но слова не выходят.

Голова становится слишком тяжелой, меня накрывает темнота и последнее, что я слышу, это крик.

Ее крик.

Она зовет меня по имени.

Далия зовет меня, я должен ответить, должен встать и обнять ее.

Она все кричит и кричит мое имя.

А потом…

Потому все исчезает.

Далия

Я знаю, что это не моя вина, но все равно чувствую ее. Я могла бы прийти раньше, если бы не уснула и не проспала. Могла стоять рядом с его родителями и выкрикивать слова поддержки. Может быть, это бы смогло что-то изменить.

Как жаль, что у меня нет возможности поворачивать время вспять и все, что мне теперь остается, сидеть на жестком кресле в приемной и ждать вердикта врача. Справа от меня слышатся всхлипы, которые принадлежат тете Лилит. Дядя Мэйсон оперся локтями на расставленные колени и запустил пальцы в волосы. Мама и папа сидят напротив, на них нет лица. Здесь даже Элиас, который стоит поодаль от всех и ни с кем не разговаривает. Благо, что хотя бы Рэнсома оставили у дедушки, я бы не выдержала его плача, меня едва хватает на то, чтобы слушать мать Киллиана.

Мой бедный Киллиан. Боже, перед глазами до сих пор стоит картина того, как он падает, как его голова ударяется о паркет, как он лежит и не поднимается. Я даже не могу заплакать, все во мне будто застыло, дышать тяжело, могу лишь тихо молиться в своей голове.

Думаю, если бы у меня сейчас спросили, что такое любовь, я бы смогла спокойно ответить на эти вопросы. Мне кажется, я никогда так сильно не любила Килли, как в эту самую секунду. Ощущение возможной потери обостряет все мои чувства. В какой-то момент все звуки приглушаются, слышится лишь тиканье настенных часов.

В голове, словно слайд-шоу вертятся картинки одна за другой. Вот я захожу в зал, вот почти дохожу до места, где расположились его родители, вот мой взгляд падает на Киллиана и я уже хочу улыбнуться и крикнуть «Уайт, вперед!», все меняется, вижу, как за ним бежит игрок команды противников, как он ударяет Киллиана в спину, как тот падает.

Мои глаза прикрываются и с них наконец-то текут бесшумные слезы. В свое время я начиталась так много ужасов, мне страшно, что один из них произойдет с нами. Он может потерять память или впасть в кому, а может не выжить от какого-нибудь кровоизлияния в мозг, либо вообще остаться инвалидом. Я все равно буду рядом, несмотря ни на что, но нет ничего хуже, чем видеть, как твой любимый человек не может жить полноценно.

Шум двери отвлекает меня, вырывая из мыслей и, подняв голову, вижу бледного Айзека. Мы с ним никогда особо не общались, но сейчас что-то побуждает меня сорваться с места и метнуться в его объятия. В кольце его рук чувствую себя до странного безопасно. Друг Киллиана поглаживает меня по спине, уткнувшись носом в мои волосы.

— Как он? — тихо спрашивает парень.

— Мы не знаем, врач еще не выходил из кабинета. Айзек, я в ужасе.

Лицом, прижатым к его груди, ощущаю, как тяжело и глубоко он вздыхает.

— Я тоже, — признается он. — Но Киллиан кремень, он справится. Думаю, ничего страшного там нет.

Я немного отстраняюсь от него и вскидываю голову, посмотрев в глаза Айзеку.

— Ты видел, как он приложился? Боже, уверена, можно было услышать треск черепа. Это было очень страшно. Безумно страшно…

Ему нечего ответить на это, поэтому, положив руку мне на поясницу, Айзек подталкивает нас в сторону родителей Киллиана. Дядя Мэйсон смотрит перед собой, словно совсем не замечая, что мы подошли.

— Мистер и Миссис Уайт, — здоровается парень с ними.

Тетя Лилит смотрит заплаканными глазами на лучшего друга своего сына и спустя несколько секунд тоже подскакивает с места, обнимая его. Он прижимает ее так же крепко, как и меня. Не знаю, хорошо ли они знакомы, но в эту секунду их связывает одна беда.

Посмотрев в сторону, слежу за Элиасом, тот начал ходить из стороны в сторону и, пожалуй, это первый раз, когда вижу его нервным. Потирая подбородок, смотрит в пол, брови нахмурены, сейчас он как никогда прежде похож на своего старшего брата. На миг мне даже хочется подойти к нему и заговорить, но что-то останавливает меня, и я отворачиваюсь.

Все такое серое и неприветливое. Именно так выглядит горе? Когда происходит что-то, что ты себе ни за что не представил бы, все теряет цвета.