— Ты поэтому красишь волосы, да? — вновь удивляет меня брат. — Хочешь, чтобы в твоем внутреннем мире было хоть что-то светлое? Знаешь, почему наш отец постоянно красился в красный, когда был молод? — я качаю головой. — Непринятие самого себя. Наш покойный дед по его линии был еще тем ублюдком, папа ненавидел свое сходство с ним и пытался хоть как-то менять свою внешность.

— Откуда ты знаешь это?

Элиас улыбается. Я редко вижу его улыбку. Каждый раз, когда она появляется на его губах, он становится мужской версией нашей матери, лишь в этот момент я вспоминаю, что он все еще ребенок, так молод и неопытен, и так закрыт. Слишком закрыт.

— Скажем, я очень любознательный малый, — издает смешок он и, сделав еще одну затяжку, кидает бычок на землю, притаптывая его ногой. — Ну, спокойной ночи, Киллиан.

Он не дожидается моего ответа, просто поспешно уходит и скрывается за калиткой. Обеспокоено выдохнув, вновь возвращаю взгляд на окно домашней библиотеки, однако там больше не горит свет. Видимо, мама ушла спать.

На ощупь, стараясь не свалить ничего, я ползу на второй этаж, пока глаза не привыкают к темноте и передвигаться не становится легче. Я прохожу мимо комнаты Далии, собираясь сразу же направиться к себе, но торможу и смотрю на ее дверь, прожигая ту взглядом. Оттуда не доносится ни звука, скорее всего, она уже уснула. Далия всегда была такой, засыпала рано и быстро, если не считать той ночи на вечеринке братства. Бывает, что я даже завидую ее умению быстро вырубаться, очень полезная штука, когда утром рано вставать.

Сдавшись, возвращаюсь назад и обхватываю ее ручку, медленно поворачивая и проскальзывая внутрь. Жалюзи не опущены, даже шторы не задернуты, из-за чего уличный свет спокойно проникает вглубь комнаты и освещает для меня небольшое тело, раскинувшееся по всей кровати.

Лежа на спине, Далия раскидала руки в разные стороны, согнула одну ногу в колене и спит так, будто ее чем-то вырубили. Длинные волосы ореолом лежат на подушке. На ее лице спокойствие и безмятежность, в эту самую минуту ее совершенно ничего не заботит.

Боясь разбудить, обхожу кровать и бесшумно становлюсь на колени у кровати. Положив локти на постель, устало опускаю на них подбородок, не смея отвести взгляда от этой девчонки.

Я знаю, почему она нравится парням. Милая, мягкая, с привлекательным телом, привлечь чье-то внимание было лишь делом времени, рано или поздно это бы произошло. Далия имеет уникальную способность притягивать к себе людей, я тоже не стал исключением. Для меня она как магнит. Пусть мы и общаемся за пределами дома намного реже, чем раньше, по итогу я все равно возвращаюсь к ней.

Может, стоит найти себе девушку? Это помогло бы сместить фокус и заботу. Ну, по крайней мере, должно помочь. Я никогда об этом не задумывался, да и не нужен мне никто. Какой смысл заводить отношения именно сейчас? У меня на плечах много других забот. Да и если не получится переключиться, моя девушка вряд ли оценит то, как я ношусь с Далией.

Протянув одну руку, бережно убираю волос, упавший ей на лицо и уже не могу оторвать своей руки, невесомо проводя кончиком по ее коже. Такая нежная, молочная, немного бархатистая. К ней всегда было так приятно прикасаться?

Телефон Далии, лежащий на тумбочке справа от меня, загорается, освещая комнату сильнее, чем уличный фонарь. Сначала думаю, что не стоит его трогать, но все же не могу сдержаться и вот он уже в моих руках.

У судьбы ужасный юмор, потому что это сообщение от чертова Брэда. Разблокировав экран, я не читаю, какой бред он написал, вместо этого просто удаляю сообщение и блокирую его аккаунт.

Поможет ли это от их общения? Нет, конечно.

Испытываю ли я некое удовольствие, блокируя его? Огромнейшее.

Далия

Этот вечер не просто плох, он так ужасен, что я готова с разбегу удариться головой о шикарную кафельную стену, такую блестящую, что в ней можно увидеть собственное отражение. Мое серебристое платье неудобно обтягивает грудь, приподнимая ее, но в нем я выгляжу просто сногсшибательно, стоя рядом со своим отцом, одетом в невероятно красивый, сшитый на заказ, темно-синий смокинг.

Крепко держа в руках бокал с вином, который не собираюсь пить, изучаю обстановку. Здесь красиво и много привлекательных людей. Я вижу, как мой дедушка разговаривает с некоторыми из них, иногда представляет нас им, но я ни черта не понимаю. Их имена вылетают из моей головы сразу же, как они отходят от нас. Хуже быть просто не может.

Единственный, кто балдеет от этого вечера, пожалуй, Рэнсом. Кажется, мой младший брат полюбился многим взрослым, они делают ему массу комплиментов, тискают за щеки и восхищаются тем, какой он красивый мальчик. Моя мама гордится тем, что это ее сын, но в остальном тоже сходит с ума, общаясь с Лилит и знакомясь со светскими дамами, которые не обсуждают ничего интересного, помимо своих дорогущий нарядов.

Киллиан пропал с радаров где-то около получаса назад. Ему так наскучило бесконечно здороваться со всеми и делать вид, что он кайфует от этого вечера, что он свалил при первой же возможности.

— Тебе необязательно стоять со мной рядом весь вечер, можешь пойти и найти себе развлечение, — говорит папа, погладив меня по спине. — По-моему, я видел твои любимые капкейки за вон тем столом.

Я не собираюсь отказываться от этого предложения и ухожу от него быстрым шагом в сторону стола с фуршетом. Мои туфли с высоким каблуком, ритмично стучат по начищенному кафелю дорогого зала, привлекая к себе взгляды некоторых мужчин. Боже мой, вроде, на меня засмотрелся какой-то старик. Отвратительно.

Рассмотрев как следует все возможные десерты, я оставляю бокал с вином в сторону и тянусь к маленькому капкейку с черничным кремом. На вкус он оказывается не так хорош, как на вид и, проглотив, морщусь, выбрасывая остатки в маленькую урну, стоящую недалеко от стола.

Теплая рука касается моей талии, мягко обхватывая кожу сквозь тонкую ткань платья. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это. Я почувствовала его присутствие задолго до того, как он приблизился. Мне даже не нужно быть голой, чтобы ощутить горячее прикосновение, вызвавшее кучу мурашек, вихрем прошедших по моей спине.

— Еда здесь полный отстой, даже не пытайся найти хоть что-то более-менее съедобное, — шепчет на ухо Киллиан и одним движением поворачивает меня к себе лицом, а потом строго смотрит куда-то в сторону от моего плеча и, повернув голову, вижу относительно молодого мужчину, который, не моргая, смотрит на меня и отворачивается только когда ловит на себе взгляд этого несносного парня. — Они раздевают тебя глазами.

— Что поделать, если я так замечательно выгляжу?

Переведя на меня взгляд, задумчиво рассматривает мое платье, словно видит его впервые, и хмыкает, не спорит. Впрочем, он выглядит не хуже моего. Увидев этот черный смокинг и черную, шелковую рубашку, так изящно обтягивающую его большое тело, я практически подавилась собственной слюной. На фоне черного, его платиновые волосы и яркие глаза выглядят особенно привлекательно. Некоторые прямые пряди челки аккуратно падают на глаза, оттеняя темные изящные брови, делая взгляд особенно жестким и таким горячим, что по телу проходит жар.

— Подари мне один танец, — тихо просит Киллиан. — В конце концов, в чем смысл бального вечера, если мы не потанцуем, верно?

Во рту пересохло, кислый привкус капкейка, становится слишком сладким от его слов и язык почти прилипает к небу. Я могу лишь кивнуть и, когда он кладет свою руку еще ниже, останавливая ее прямо над попой, почти спотыкаюсь о собственные ноги, моментально забыв, как ходить на каблуках.

Встав посреди танцпола, мы привлекаем многие взгляды, это совсем неудивительно. Я, темненькая в светлом платье и он, светленький в темном смокинге. Азиатка и американец. Конечно же, на нас будут смотреть. Глянув в отражение большого зеркала, стоящего сбоку, ближе к выходу из зала, не могу не заметить, как сильно мы выделаемся из толпы и как хорошо смотримся вместе. Его рука, грубая и сильная, так бережно обхватывает мою тонкую, худую талию. В этом платье даже моя грудь выглядит больше, чем есть на самом деле, а изгиб спины кажется более изящным и не таким плоским, каким является в обычной жизни.