— Все нормально? — осторожно спрашиваю я, откусив еще кусочек пирожка и присев на краешек постели рядом с ней.

Тогда я вижу, что в ее руках альбом детства, там много фотографий моей покойной бабушки Мэрилайн.

— Да, просто… — мать поглаживает большим пальцем лицо бабушки и на секунду поджимает губы. — В этом году очередная годовщина, как ее нет. Прости, что заявилась к тебе, просто ты мне нужна, ладно? Позволишь твоей мамочке побыть развалиной?

Нагнувшись к ней поближе, вижу заплаканные глаза и еще от нее немного пахнет алкоголем. Почему она одна в таком состоянии? Где папа или Лилит? Тете Лилит всегда удается поддерживать маму, особенно в день смерти бабушки. Я не знаю, как себя вести, что ей сказать, поэтому просто обнимаю за плечи.

— Все хорошо, — спокойной говорю я. — Ты всегда можешь прийти ко мне.

С самого детства мама души не чает во мне. Она очень любит Рэнсома, но у нас с ней какие-то особые отношения. Я думаю, что это связанно с тем, что она сама росла без матери, в которой так сильно нуждалась. Пусть дедушка Джек и пытался сделать все для своей единственной дочери, матери явно не хватало женского тепла. Она пыталась и пытается до сих пор дать мне все, чего ей так сильно не хватало в моем возрасте.

— Где папа? — осторожно спрашиваю я.

— В комнате Рэнсома, собирают с ним лего, которое не успели доделать в выходные с Киллианом.

Неопределенно мычу и, обхватив альбом в ее руках, аккуратно забираю его и откладываю в сторону, забив на то, что прикоснулась к нему жирными от пирожка пальцами.

— Выпьешь с мамой вина, дорогая? — интересуется она, поднявшись и вытерев глаза тыльной стороной ладони. — Составь мне компанию, пожалуйста.

Черт, где Лилит, когда она так нужна?

— Ты уверена, что стоит? — ее щеки слегка красные, она наверняка выпила достаточно.

— Да, — кивает мама, а после вздыхает, запустив руку в волосы. — Прости, что тебе приходится видеть меня такой.

Поднявшись, я обнимаю ее за талию и веду к выходу из комнаты.

— Тебе не за что извиняться, мам. Ты тоже имеешь право на плохие дни.

Она широко улыбается, и я мысленно даю себе пять за то, что нашла удачные слова. Видимо, я не так уж и безнадежна.

Мы спускаемся на кухню и, достав бутылку импортного вина из барного шкафчика и два бокала, выходим на террасу, накинув на плечи плед. Темнота потихоньку опускается на Луисвилл, слабый уличный фонарь освещает весь наш боковой двор, бассейн, который отец сделал после рождения Рэнсома, две качели, огромное дерево, на которое мы так любили лазать в детстве с Килли, большая зона для барбекю. Я люблю наш дом и, пусть и планирую поступать в этот город, мне все равно грустно, что я взрослею и скоро придется покинуть родное гнездышко.

Мама протягивает мне бокал, наполненный до краев белым вином и, отставив бутылку в сторону, чокается со мной, а потом мы делаем по глотку.

— Знаешь, мне до сих пор не верится, что я уже женщина за сорок, у меня два ребенка и любящий муж, — начинает она, смотря вдаль, блики света заставляют ее глаза блестеть, словно жидкое стекло. — Еще вчера я ходила в университет и дышала молодостью, а сегодня у меня уже семья.

— Ты жалеешь о пройденном времени?

— Ни в коем разе. Это время подарило мне вас с Рэнсомом. Просто стареть очень тяжело, — она ухмыляется.

— Тебе еще далеко до старости, — фыркаю я, а мама посмеивается.

— Может быть, двадцать лет назад я тоже так думала.

Отпив еще глоток, смотрю вперед и решаю обсудить с ней некоторые свои откровения. Раз у нас такой вечер, то стоит воспользоваться возможностью.

— Мам, а в какой именно момент ты поняла, что не готова жить без отца? В какой момент ты поняла, что по-настоящему любишь его?

— Помню, как ты задавала мне этот вопрос в детстве, — прикрыв от воспоминаний глаза, отвечает она. — Невозможно уловить, в какой именно момент ты влюбляешься в человека, это происходит так плавно, а после к тебе просто приходит осознание. Может быть, я полюбила Хантера в тот момент, когда он спас меня на дороге.

— Спас? — удивленно спрашиваю я, а потом вспоминаю слова дяди Оуэна. — Расскажи.

— Ничего такого, это была мелочь, — спешит она исправиться и мне грустно, что, даже будучи в пьяном состоянии, мама утаивает эту часть своей жизни. — Почему ты спрашиваешь? Влюбилась?

Да, на всю голову.

— Нет, — вру я. — Мне просто так нравится ваша история любви, что хочется узнать больше. Я бы хотела найти человека, похожего на папу, чтобы он носил меня на руках и готов был перевернуть мир с ног на голову ради меня.

— Папа не всегда был таким. Когда мы только встретились, он оказался тем еще мудаком, — с улыбкой говорит она и прячет свое довольное лицо в бокале. — У мужчин с любовью все намного сложнее, они часто ведут себя, как придурки и не могут разобраться в собственных чувствах. Твой отец вообще боялся их, потому что до встречи со мной привык быть сам по себе и никому не открывать свое сердце.

— Он обижал тебя?

— Физически?

— В целом.

— Нет, физически он не трогал меня, боже упаси, а вот морально… тяжело назвать это «обижал», скорее действовал себе во благо, не осознавая, что может ранить. Папа просто пытался выжить в этом мире, как и все мы, некоторые его методы были жестоки, но в его оправдание могу сказать, что в тот момент он и не подозревал, как сильно подсел на меня.

— И ты его прощала, да?

— Да. В этом мире самое главное уметь прощать. «Прощение зла открывает путь к добру», одна из многочисленных любимых цитат Гюго твоей покойной бабушки.

— Папа был злом?

Она качает головой из стороны в сторону:

— В какой-то мере. Но это было оправданное зло, с ним плохо поступили в детстве, очень плохо. Родитель способен вырастить из своего дитя, как монстра, так и ангела, жаль, что его предки выбрали первое.

Мне хочется спросить об этом, узнать больше, но я отказываюсь от этой идеи. Может, однажды мы дозреем до того, что родные полностью откроют мне свою историю, но не сегодня. У тебя не должны быть ключи от всех дверей, только от своей, и моя никак не относится к их.

— Я хотела у тебя кое о чем спросить, — вдруг говорит мама и, отпив еще вина, смотрю на нее. — Вы с Киллианом встречаетесь?

Вино выходит у меня через нос, когда я давлюсь им. Вытерев лицо пледом, смотрю на нее во все глаза, пока в голове горит красным одно слово «ПАНИКА». С чего она это взяла? Черт, вопрос звучит плохо, если ей что-то о нас известно, то мы с Килли трупы.

— Что? Нет, конечно! Боже, как тебе вообще это пришло в голову? — фыркаю я и притворно смеюсь. — Мы с Киллианом друзья детства, фу, как вообще об этом можно было подумать?

— Тогда почему он приходит к тебе каждую ночь? — серьезным тоном спрашивает она.

Мой рот захлопывается.

Попали.

Киллиан

— Па! — ору я, сбегая по лестнице.

Он выглядывает из-за кухни и, заметив мой встревоженный вид, подходит ближе. Без лишних слов показываю ему сообщение Элиаса. Бросив взгляд на кухню, где находится мама, он велит мне идти к его машине и вновь скрывается за дверью.

Весь на нервах, пытаюсь дозвониться до брата, но он не берет трубку. Я на ощупь срываю ветровку с вешалки и накидываю ее на ходу. Надеюсь, папа ничего не скажет маме, потому что она точно начнет рвать и метать, особенно с учетом того, что мы понятия не имеем, что с ним.

Черт подери, не так я хотел провести этот вечер. Мне хватило дурных новостей в школе, я до сих пор не смирился с тем, что мы играем против «Баззиз», где уютно пристроился мой дорогой Брэд Кэмптон, теперь еще и с Элиасом непонятно что. Как вообще на это реагировать? А если он уже давно сменил локацию?

Встав так, чтобы не спалиться перед матерью, потому что моему отцу на это, мягко говоря, плевать, засовываю сигарету в рот и хлопаю себя по карманам в поисках зажигалки. Я делаю быстрые, короткие затяжки, стараясь хоть таким образом снизить уровень стресса в организме. Еще короткое время назад я бесился из-за Далии, как уже успело стать все намного хуже.