Если он трахнет меня, сойдут ли все эти чувства на нет?

Иисусе, я краснею от одних только мыслей и от взгляда не укрывается то, как тяжело начинает вздыматься моя грудь, как краснеет шея и уши.

— Ты поэтому так возбудилась? — цедит он. — Потому что вы просто разговаривали? Или… — он пробегает по мне взглядом, его зрачки расширяются еще сильнее, практически не оставляя яркого света, обволакивая всю радужку непроглядной тьмой, — ты вспоминаешь то, что было утром?

Мое дыхание становится еще тяжелее, а из груди вырывается писк.

Нет, он не мог. Киллиан бы не сказал ничего подобного. Против воли мои глаза опускаются ниже, проходясь по его рубашке, галстуку, поясу школьных брюк, опускаясь все ниже, пока крепкие пальцы не хватают меня за подбородок, поднимая голову, не позволяя увидеть, что происходит там внизу. Но мне видно, что под глазами Киллиана все слегка покраснело, может, от злости, а может, он возбужден.

Меня будоражит сама мысль, что я могу возбудить Киллиана Уайта.

Я точно доведу все до того, что нашей дружбе настанет конец. Не могу остановиться. Клянусь, не могу. Слишком влюблена.

— Последний раз говорю, Далия, держись подальше от моей команды. От всей моей команды, и от меня в том числе. Не смотри на меня так, не трись об меня и… черт, — он опускает голову, некоторые крашенные платиновые пряди его волос красиво падают на глаза, — не смей возбуждать. Ты услышала меня?

— Я буду общаться с Брэдом, нравится тебе или нет, — отвечаю я, сама поражаясь своей смелости. — Нет ничего плохого в том, чтобы просто переписываться, Киллиан. Я не лезу к тебе, даже когда родителей нет дома, и ты приводишь всех этих девчонок в свою постель. И ты не лезь ко мне. Ты друг. Не брат, не отец, не парень. Не тебе решать, с кем мне общаться, а с кем нет.

— Неужели ты не понимаешь, что Брэд просто пытается залезть к тебе в трусы?

Он отталкивается от меня и опирается поясницей на те самые ящики, на которых я сидела утром, недовольно сложив руки на груди, из-за чего пиджак натягивается на его плечах, сбивая меня с мысли.

— Какая разница, Килли? Может, я и сама пытаюсь залезть к нему в трусы. Ты не думал об этом?

Парень качает головой, будто вновь убеждается, насколько я безнадежна.

— Ты не понимаешь, что творишь.

— Нет, это ты не понимаешь, что творишь, Киллиан. Тебе восемнадцать. Мне восемнадцать. Ты личность. Я личность. Ты не нуждаешься в моей защите. Я не нуждаюсь в твоей защите. Все честно. Отстань от меня, в конце концов.

— Зато стоит кошмарам вновь настигнуть тебя, как ты сразу бежишь в мою постель, — злобно заявляет он.

Я удивляюсь. Мы никогда не упоминали мою слабость во время ссор или спора.

— Да пошел ты, Киллиан, — фыркаю я и, закинув сумку на плечо поудобнее, выхожу из-под лестницы.

Второй звонок уже прозвенел, и я не собираюсь идти на этот чертов последний урок. Никто не поругает меня за то, что я впервые в жизни пропустила занятие. Скажу, что заболел живот. Киллиан взбесил меня и я хочу поскорее убраться отсюда.

— Стой, лис, — раздается позади меня, но я не выполняю просьбу и более того, показываю средний палец за спину. — Да ладно тебе, — рявкает Килл, — ты первая разозлила меня. Я же просил отвалить от Брэда, не взаимодействовать с ним. Как мне еще донести до тебя, что он придурок?

— Придурок здесь только ты, Киллиан, — рычу я. — Перестань тащиться за мной, свали.

— Нет.

И тогда я торможу. Резко. Повернувшись на пятках, тычу в подошедшего парня пальцем. Он хмуро смотрит на палец, прижатый к его груди, а потом поднимает взгляд на меня.

— Ты отстанешь от меня, сейчас же, или я расскажу все дяде Мэйсону.

Киллиан вдруг усмехается и, снова опустив голову, тихо посмеивается.

— Это не помогает тебе выглядеть в моих глазах взрослее. — Его лицо снова становится мрачным и злым. — Что ж, раз ты не слышишь меня, значит, я поговорю с Брэдом. Уверен, ему очень понравится наш разговор, особенно когда он не сможет играть в свой долбаный баскетбол ближайший месяц.

Мне даже не нужно видеть себя сейчас, чтобы понять, что я стала бледной. Одно дело словесные перепалки, но другое, когда из-за меня может пострадать другой человек. Из-за отношения Киллиана ко мне, хорошего и зачастую спокойного, я полностью забыла, что моментами он бывает по-настоящему жесток. Вспомнить даже тот случай полтора года назад, когда к нам с Рейвен пристали пьяные парни на набережной. Киллиан с Айзеком избили каждого, а потом Мэйсону и отцу де Лакосте пришлось разгребать весь бардак. Это была очень жестокая драка, парни почти убили этих пьянчуг.

— Ты не посмеешь, — сквозь зубы говорю я.

На лице Киллиана появляется улыбка. Жестокая улыбка. Дернув бровью, он делает шаг назад, а потом еще один.

— Увидишь.

Уайт уходит, оставив меня в уже пустом коридоре. Я провожаю его взглядом, не веря своим ушам. Брэд участник его команды, через две недели у них игра, команде нужен третий. Кэмптон один из лучших легких форвардов Луисвилла, несмотря на свой возраст. Киллиан не сможет ничего учудить, этим он подставит всю команду, он не настолько безрассуден.

Черт, что мне делать?

Киллиан

— Черт, Киллиан! — стонет Шарлотта, из-за чего приходится снова зажать ей рот.

— Не скули, пока нас не спалили, — рычу я, пытаясь кончить как можно быстрее.

От моей грубости она становится лишь влажнее. Ненормальная. Но эта киска одна из самых доступных на сегодняшний день в моем списке, а мне нужно срочно выпустить пар, после гребаной Далии Дэвис, которая умудрилась лишить меня всего самоконтроля несколькими словами.

Планирую ли я вредить Брэду? На самом деле нет, не перед игрой. Я понаблюдаю, что они будут делать дальше и, если мне что-то не понравится, вступлю в их маленькую игру. Но поговорить нам все равно нужно будет.

Из головы до сих пор не выходит, как я упомянул наше пробуждение. Отстой. Не знаю почему, но просто не смог сдержаться. Хотелось пристыдить ее.

Ее дерзость не стыкуется с характером и это ужасно бесит. Вспоминая перепалку, распаляюсь лишь сильнее и не замечаю, как до боли сжимаю кожу на заднице Шарлотты из-за чего та начинает шипеть то ли потому, что ей больно, то ли потому, что она испытывает еще больший кайф.

— Прогнись сильнее, — требую я, чувствуя знакомое покалывание в пояснице и лобке, еще немного и смогу свалить. Я надавливаю второй рукой ей на спину, заставляя выгнуться для меня в еще большую обратную дугу, а потом начинаю двигать бедрами так быстро, что Шарлотта кусает меня до крови, лишь бы не кричать на всю проклятую кладовку.

Когда все заканчивается, расслабления не наступает и я крепко сжимаю зубы, готовый кричать от отчаяния. Какого хрена со мной не так?

Я молча помогаю сначала ей, натягивая юбку обратно на бедра, а после привожу в порядок и себя.

— Я знала, что ты придешь ко мне, — ухмыляясь, довольно заявляет она, доставая маленькое зеркальце из сумки и освежая свой макияж.

Бросаю на нее взгляд, но ничего не отвечаю. Нет смысла с ней разговаривать, пусть думает, что хочет, я уже получил свое.

На самом деле, в плане секса Кенсингтон не так плоха. Она отлично трахается и не лежит бревном в постели, а еще делает вполне сносный минет. Я обещал себе, что больше не приближусь к ней, но вот я снова тут, был в ней по самые уши и все зря.

Отдернув пиджак, не прощаясь, абсолютно молча, выхожу из кладовки, предварительно убедившись, что никто не станет свидетелем моего побега. Слышу ее смех за своей спиной. Наверняка думает, что уже заполучила меня, что я погряз в ней сам того не осознавая. Иногда ее жаль.

Я доезжаю до дома быстро. Машин родных нет, в кои-то веке дом пуст, если не считать тачки Далии, припаркованной, как всегда, максимально криво сбоку от гаража. Скинув куртку, вешаю ее на крючок и бросаю ключи на тумбочку, стоит мне пройти в гостиную, как замираю.