Поцелуй необузданный, мы периодически сталкиваемся зубами. Я кусаю, сминаю и облизываю ее губы, целуя с жаром, как будто стараюсь похоронить свой язык в ее глотке. Далия впивается ногтями в мое предплечье, вторую руку сжимая сильнее вокруг члена. С каждой секундой ее движения становятся все более уверенными и уже через короткий промежуток времени я чувствую знакомое покалывание в пояснице.

Со стоном, нехотя, отвожу ее руку в сторону и ненадолго останавливаюсь. Ее ладонь влажная, но мне плевать, я переплетаю наши пальцы и прижимаю их к постели сбоку от ее головы, вдавливая в матрас, пока второй продолжаю работать между ее ног. Вхожу в нее мелкими, нежными толчками, бережно поглаживая клитор большим пальцем, глотаю каждый ее стон. В висках пульсирует, мне так хорошо, хочу прерваться, спросить, нравится ли ей то, что я делаю, но боюсь, что, услышав ответ, не сдержусь и кончу.

Судя по тому, как она сжимается вокруг моих пальцев, еще немного, и ее разум улетит в стратосферу, поэтому, отстранившись, нетерпеливо дергаю за одежду и, откинув ее шорты и трусы куда-то в неопределенном направлении, припадаю к киске ртом.

Далия вскрикивает от неожиданности и хватает меня свободной рукой за волосы.

— Черт… да, — стонет она, выгибаясь дугой и запрокидывая голову назад.

Какая прелесть, достаточно было прикоснуться к ней разок языком, чтобы она мощно кончила. Кажется, моя девочка была на грани.

Моя… Девочка…

Имею ли я право так называть ее? А, к черту, как минимум прямо сейчас она принадлежит только мне, полностью и без остатка.

Я слизываю все, что готова дать мне ее киска и, когда последние судороги сходят, поднимаю голову.

— Киллиан…

Не даю договорить ей, снова вцепившись в ее губы, чуть ли не насильно заставляя ощутить саму себя, делюсь этим невероятным вкусом. Поцелуй тягучий, влажный, почти ленивый. Наши языки двигаются так не спеша, словно сладкая колыбельная перед сном, я даже испытываю сонливость.

Нехотя отстранившись, оставляю еще несколько мелких поцелуев, после чего натягиваю свои багги одной рукой и ложусь рядом на бок, смотрю на нее, опираясь на локоть. Взгляд стеклянный, Далия все еще в послеоргазменном состоянии и мне так нравится этот вид, что сердце колет от желания видеть ее такой каждый день.

Может, забить на Хантера, на наставления родителей, преследовавшие меня с самого детства, и отдать себя ей? Стать ей парнем, другом, мужем, братом — боже, я мог бы быть всем, кем она только пожелает.

Но сначала надо протрезветь и, может быть, поговорить с ее папой, доказать ему, что я хороший парень, что я могу быть чем-то большим, чем самоназванным телохранителем.

Наконец-то Далия приходит в чувства и, повернув голову в бок, ко мне, смотрит не моргая, лениво проводя пальцами по моим скулам, подбородку, очерчивает линию губ.

— Это был лучший поцелуй в моей жизни, — произносит она сиплым голосом.

Хочу пошутить, сострить, но вместо этого решаю не портить атмосферу и, нагнувшись, еще раз нежно целую ее. Мне так нравятся эти губы. Как я умудрился дожить до сегодняшнего дня без них?

Далия не дает мне отстраниться, положив ладонь на мою щеку, тянется к губам вновь и несколько минут проходят в тишине, под звуки легкого, нежного поцелуя, который совсем не вяжется с тем, что было между нами некоторое время назад.

— Все хорошо? — спрашиваю я.

— Ты не кончил.

Хоть это и не вопрос, все равно отвечаю:

— Да.

— Почему?

— Не хочу запачкать чужую постель.

— Но я кончила.

— Все вот здесь, — улыбнувшись, открываю рот и достаю язык, отчего она смущается еще сильнее, вызвав у меня смех.

— Ты невыносим, — качает головой девушка, а потом расстроено вздыхает. — Мне нужно вернуться домой до трех часов ночи, чтобы отец точно не сошел с ума и не наказал меня.

— Ты писала ему, что все в порядке?

— Ага, где-то полтора часа назад.

— Я тоже писал, а еще пообещал ему, что вызову тебе такси, но, наверное, поеду домой вместе с тобой. Не хочу спать здесь.

— А машина?

— Приеду за ней утром.

Она просто мычит и смотрит в потолок.

Стоит ли поговорить о том, что мы сейчас сделали? Думаю, да, но мне так не хочется все усложнять, поэтому, протянув руку, лениво поглаживаю низ ее живота, она все еще наполовину обнажена, и я по-прежнему хочу ее, но на сегодня хватит. Нужно брать поэтапно, а не все сразу.

— Ты говорил правду? — прерывает тишину Далия.

— По поводу?

— Что если я чего-то захочу, то приходить к тебе.

Повторив ее движение, ложусь на спину и тоже смотрю в потолок, убрав руки под голову. На самом деле, то было сказано во время экстаза, но я не хочу больше врать самому себе.

— Да. Думаю, да.

— Думаешь? — не понимает она. — Ты же знаешь, что я воспользуюсь твоим предложением. — Когда я ничего не отвечаю, девушка ложится на бок и нависает надо мной, смотря прямо в глаза, и мне почему-то хочется спрятать от нее свой взгляд. — Не переживай, мы ничего не усложним. Я не прошу у тебя луну с неба или быть моим парнем. Я просто хочу развлечься, понимаешь? Типа, поприкалываться, пока еще беззаботна и молода. Ты разве не хочешь того же? Мы можем хорошо проводить вместе время без всяких там ярлыком.

Я хочу с ней поспорить, потому что на сто процентов уверен, что это не про Далию, что она долго не протянет без ярлыков и начнет просить большего. Однако мне так хочется взять все, что она предлагает, перестать думать и просто наслаждаться всем происходящим, как бы опасно это не было.

Сжав зубы, сдерживаю все опасения внутри и глажу ее по шее, после чего хватаю за затылок и тяну на себя, впившись в ее губы тяжелым поцелуем.

Отстранившись на миллиметр, говорю:

— Твой отец убьет меня, если узнает обо всем этом.

Далия улыбается и оставляет еще один короткий поцелуй.

— Тогда мы должны сделать все, чтобы он не узнал.

А после она вновь целует меня и мы не выходим из комнаты еще очень долго.

Далия

После случившегося на вечеринке, все превратилось в одну сплошную кашу, а мы с Киллианом словно сорвались с цепи.

После стольких лет его попыток держаться от меня подальше, я получаю полный передоз эмоций. Мы целуемся каждый божий день, шныряя по местам, где можем остаться незамеченными, будь то задняя часть школы, богом забытый и заставленный стульями кабинет, или моя комната глубокой ночью.

Последнее место наше любимое.

Прошла уже целая неделя и каждый день я только и делаю, что не высыпаюсь, потому что после полуночи, убедившись, что весь дом заснул, Киллиан пробирается в мою спальню и делает со мной всякие непотребства под одеялом. Стыд и срам, как говорится, но, черт, мне так это нравится.

Вот и сейчас я лежу в кровати, проснувшись около получаса назад и посматривая то на часы, то на дверь. Сейчас около четырех утра, он должен появиться с минуты на минуту. Мой организм выработал внутренний будильник, я просыпаюсь каждую ночь в предвкушении, а если и не сама, то меня обязательно будит парень.

Когда слышится тихий скрип двери, подскакиваю с постели и, стоит парню закрыть замок и только начать оборачиваться, как я уже запрыгиваю на него, обхватив бедра ногами. Он посмеивается и прижимает меня к стене около выхода из комнаты.

— Тише, — вполголоса говорит он, а после целует меня.

Я не могу сдержать тихого стона, каждый его поцелуй будто первый. Я обожаю нектарины и ананасы, вот его поцелуи напоминают мне именно их. Сочные, сладкие, насыщающие жизнь и тело. А язык? М, пожалуй, он как спелый персик, бархатистый, вяжущий и явно сводящий с ума.

Киллиан всегда целуется, как в последний раз. Наверное, его можно понять, он до сих пор немного парится, что нас застанет мой отец. Если со своими родителями Килл и может справиться, то вот насчет моих он всегда уверен не до конца.