— Ты можешь… — смущенно произносит Далия, — ты можешь попробовать добавить второй палец?

— Тебе хочется сильнее, лис?

Еле слышное «угу», достигает моих ушей.

— Проклятье, — утробно рявкаю я и добавляю безымянный палец к среднему. Ее спина выгибается, а с губ срывается крик. Обхватив второй рукой ее горло, поднимаю ее голову и хрипло смеюсь. — Будь громче, милая. Намного… намного, блядь, громче. Я хочу слышать все.

— Килли, — хнычет она и ее нуждающийся тон заставляет меня скрипнуть зубами.

Держись парень.

— Ты когда-нибудь кончала? — спрашиваю я.

— Да, я всегда довожу себя до оргазма.

— Скажи мне, как почувствуешь его приближение, хорошо? — она кивает. — Что мне сделать для тебя сейчас? Скажи мне, что понравилось бы тебе больше всего?

Далия снова пытается опустить голову, но я сжимаю ее горло крепче, не позволяя сделать этого.

— Я хочу… ты можешь… блин, — черт, эта девочка сейчас сдохнет от смущения. — Твой член. Ты можешь потереться им об меня?

Это опасно, но я не в силах ей отказать и, встав позади нее, просовываю большой палец руки под резинку спортивных штанов, спуская их ниже, освобождая член, пока второй продолжаю работать пальцами в ее киске. Мой ствол уже опух и намок, изнывая от желания получить свое.

— Прогнись сильнее, милая, — нежным тоном прошу я, хотя мой голос сейчас больше напоминает мольбу. Она выгибается идеальной дугой и ее шикарная задница находится в удобной близости к моему члену. — Вот так.

Я еще раз хлопаю ее по ягодице, просто не способный сдержаться и бережно поглаживаю по месту удара. Плюнув на ладонь руки, растираю ею член, смачивая его сильнее, и, достав пальцы из ее тугой киски, хватаю ягодицы, раздвигая их. Поддавшись вперед, смотрю, как хорошо мой член двигается между ними, как головка достает до ямки ниже ее поясницы, а потом опускается вниз.

Мое дыхание сбивается, тяжелые стоны смешиваются с шиканьем и хрипами.

— Он такой горячий, Килли. Очень, очень горячий, — стонет Далия.

Я смотрю на ее спину, на волосы, на изгибы, но не вижу, мое сознание улетело, все во мне пульсирует, а сердце грохочет в груди. Что мы делаем? Как остановиться? Разумная часть меня, которая подавляется с каждым толчком и прикосновением к этой невероятной девочке, кричит о том, что эта ситуация вызовет лишь новые трудности. Так плевать. Я так сильно этого хочу. Все мои силы уходят на то, чтобы не ткнуться ей членом в киску и не войти. Нельзя трахать ее, не здесь, не так, она заслуживает лучшего.

Держись! Держись! Держись, мать твою!

— Тебе нравится? Не молчи, дай мне послушать, — прошу я.

— Так нравится, — быстро кивает она и вдруг смотрит на меня из-за плеча.

— Твой милый носик такой красный, как пятачок, — ухмыляюсь я, двигая членом по ее коже быстрее, отчего стоны Далии становятся громче. — Глазки стеклянные. Ты очень красивая сейчас, лис. Будь моя воля, я бы сфотографировал тебя, сохранил бы твой вид.

— Мы так много упускаем. Почему мы не сделали этого раньше? Можно попросить тебя кое о чем?

— Все что угодно, — с отчаянием отвечаю я, не в силах оторвать от нее взгляда.

— Войди в меня. Кончиком, не больше. Я хочу…

— Нет, лис, — тут же пресекаю я. — Нельзя. Я не уверен, что мы не сделаем что-то, о чем будем жалеть. Не уверен, что смогу остановиться только на головке.

Она смотрит на меня еще некоторое время, но после понимающе кивает и отворачивается. Я уже хочу вновь сконцентрироваться на прекрасных ощущениях, которые дарят мне ее тело, но не успеваю, потому что Далия встает на колени, почти прижимаясь к моей груди спиной и, просунув руку между нами, хватает мой член, направляя его между половых губ, безмолвно прося двигать между ними, тереться.

— Боже правый, — рычу я, одной рукой хватая ее за грудь под майкой, а вторую кладя на ее бедро спереди, сильнее прижимая к себе. — Ты вся течешь,

— Так приятно, я близко, — хнычет она.

Убрав руку от ее бедра, мягко обхватываю пальцами ее подбородок и поворачиваю голову в бок, к себе. Мои губы оказываются в миллиметре от ее, наши рты открыты, дышим в унисон, мои движения ускоряются, бедра ударяются о ее мягкую кожу, вызывая звук шлепков. Далия притрагивается рукой к головке моего члена, который с периодичностью выглядывает спереди между ее ног, что сводит меня с ума окончательно и, не в силах совладать с эмоциями, роняю голову на ее плечо.

— Давай делать этой всегда. Давай больше не бегать оттого, чего оба хотим, м? — стонет девушка, но я не в силах ей ответить.

Будучи в таком состоянии, как сейчас, я могу согласиться на что угодно, однако это неправильно, это не настоящий я. В эту секунду я думаю чем угодно, но точно не мозгом.

Стоны становятся еще более хриплыми, Далия всхлипывает, ее бедра дрожат, я чувствую, что еще немного и она кончит. Кусаю ее за плечо, повторяю бесконечное «ну же! ну же! ну же!», ощущая собственное приближение.

Глаза ничего не видят, я будто ослеп и, опустив обе руки ей на бедра, трусь сильнее, яростнее. Она кончает громко и мокро, выбивая из меня этим остатки самообладания. Я грубо толкаю ее лицом вниз, в последний момент девушка успевает схватиться за бока кресла.

Убрав член подальше, провожу по нему рукой, быстро, издавая такие громкие звуки, какие не издавал никогда прежде, кончая ей на спину, позволяя своему возбуждению промокнуть ее белоснежную майку.

Мне больно дышать и, сделав еще пару успокаивающих движений рукой по члену, осторожно роняю свое тело поверх ее, прижимаясь мокрым лбом к ее волосам. Все мое тело потряхивает от мощности оргазма, а глаза отказываются открываться. Так хорошо. На этот раз я чувствую себя наевшимся котом, удовлетворившим все потребности.

Как я и думал.

Сколько бы я ни трахал других, мое тело не тупое, оно знает, чего хочет и удовлетворится только когда получит это.

Далию.

Удивительно, член даже не был внутри нее, а я так хорошо насытился, что даже двигаться не могу.

Только сейчас замечаю, что колонка с музыкой больше не работает, хотя никто из нас не приказал ей выключиться окончательно. В небольшом кабинете слышится только наше тяжелое дыхание. Мозг потихоньку встает на место и теперь я не знаю, что делать, что сказать. Я не желаю, чтобы нам становилось неловко после такого чудного акта, но и не знаю, как замять ситуацию.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, медленно поднявшись с нее, поцеловав в макушку, прежде чем полностью отстраниться.

Взяв бумажные полотенца со столика с принадлежностями для тату, вытираю сначала себя, а потом ее и только после этого натягиваю обратно штаны.

— Да, — все еще тяжело дыша отвечает девушка и тоже встает с кресла. Нагнувшись к своим трусам, она поднимает их и морщится. — Они больше непригодны, — и выбрасывает в сторону, после чего натягивает шорты. — Я… эм… пойду посмотрю на свое тату в зеркале, окей?

— Окей, — киваю я, неловко почесав затылок, потом тянусь к буклету, которые отец распечатал, и протягиваю один ей. — Здесь подробно расписано, как ухаживать за тату. Если у тебя возникнут с этими трудности, обратись ко мне и я помогу, ладно?

— Да, ладно, — отвечает она, не смотря в мои глаза и неуверенным движением забирая буклет из моих рук.

Потоптавшись на месте, Далия поворачивается к двери и уже уходит в ее сторону.

— Лис? — зову я, она застывает на месте, но не разворачивается ко мне. — Мне очень понравилось.

Ничего не ответив, подруга вылетает за дверь, а я устало плюхаюсь на кресло, запустив пятерню в волосы и откинув голову на спинку, смотря в потолок невидящим взглядом.

Ну и хрень же, а!

Киллиан

— Твоя мать сходит с ума, — говорит папа, когда мы сидим на террасе. Он нервно курит, выглядит уставшим. Около получаса назад они вернулись со школы, куда их вызвали из-за моей драки на соревновании. — Тебе должно быть стыдно, парень.