Вот так выглядит настоящая Далия. Мягкая, добрая и до смешного забывчивая.

Путешествуя по комнате, в которой был по меньшей мере миллион раз, не сразу слышу, когда дверь открывается. Роуз смотрит на меня без той злобы, которая виднелась на ее лице с утра. Стоя на пороге, она засовывает руки в задние карманы джинс и смотрит по сторонам, будто видит комнату дочери впервые.

— Далия извинилась, — начинает тетя. — А теперь и ты извини меня. Прости, что плохо подумала о тебе. Ты бы никогда не тронул мою дочь. Она тебе как сестра.

Отворачиваюсь, морщась. Мне не нравится, когда все думают, что я считаю Далию своей сестрой. Подругой — да. Сожительницей — да. Но не сестрой. Не знаю почему, но, хоть мы прожили вместе восемнадцать лет, не могу думать о ней, как о сестре, нет этой установки в моей голове, хотя Рэнсома я почему-то считаю своим младшим братишкой.

— Все нормально, — отвечаю Роуз и, пощупав статуэтку с читающим байкером, ставлю ее на место, после чего направляюсь к выходу и кладу руки на плечи тети. — Ты имеешь право переживать.

Она обнимается меня за талию, утыкаясь мне в грудь, и я успокаивающе поглаживаю ее по спине. Я люблю свою семью. Люблю маму с папой, братьев, Хантера и Роуз, даже Далию люблю по-своему, хоть она и часто выводит меня из себя. Да, думаю, я бы никогда не смог злиться на них по-настоящему.

— Спасибо, что ценишь мою дочь. Она сейчас в таком хрупком возрасте, ее так легко обидеть.

Вместо того, чтобы что-то сказать, я целую Роуз в макушку. Она выше моей мамы, но все равно мала на моем фоне и это делает ее милой.

— Всегда буду ценить.

6 футов и 4 дюйма — примерно 193 см

Далия

Мои девочки уже сидят в кафе, попивая горячий кофе и заказав стакан и мне. Повесив пуховик в гардеробную, прохожу к ним за стол, обнимая и целуя каждую. Я вроде здесь, с ними, но мои мысли до сих пор вертятся вокруг Киллиана и нашего разговора. Меня бесит, что он до сих пор не перестал нравиться мне. Я разглядела в нем рыцаря будучи ребенком и до сих пор смотрю на него, как собака на желанную кость. Ну и ужас.

Я хочу Киллиана Уайта и понятия не имею, что с этим делать. Можно было бы взять дело в свои руки и полезть к нему с поцелуями или бог знает, чем еще, но он обязательно оттолкнет меня, я знаю. Понятия не имею, кого он во мне видит, но считает, что я неприкосновенна, что меня нельзя хотеть.

На самом деле в этом есть смысл. Наши семья дружат кучу лет, и мы не можем все испортить собственными желаниями. Папа никогда не одобрит наш союз и, скорее всего, крупно поссорится с дядей Мэйсоном. Ну, я так думаю. Папа в целом вряд ли когда-нибудь захочет увидеть какого-то парня рядом со мной. Это нормально, для родных я всегда буду ребенком.

Обсуждать секс с Килли было по меньшей мере странно, я никогда не позволяла себе говорить о нем так открыто. По крайней мере, не с ним. Обсуждая эту тему, понимала, что на самом деле не хочу ни одного парня, кроме него. Ненавижу это чувство. Все детство Киллиан только и делал, что сводил меня с ума, так как же меня угораздило влюбиться в него и не разлюбить спустя столько лет?

Блин, ну почему мы живем не отдельно.

— О, наш журавль прибыл, — первой меня замечает Грейс.

Поцеловав каждую в щеку, сажусь на единственное свободное место и притягиваю к себе чашку с крепким кофе, без сахара и молока, прям как я люблю. Поблагодарив девочек за заказ, делаю первый глоток. Я так сильно не выспалась, что готова утонуть в своем напитке.

— Выглядишь уставшей, — произносит Рейвен, а потом хмыкает. — Ты проигнорировала пять моих сообщений, сучка.

— Прости. — Я пытаюсь выглядеть смущенной, но у меня не получается, потому что мне терпится рассказать им, как я сбежала на вечеринку вчера вечером. — Я была в братстве ночью.

— Что? — удивляется Хлоя, а Эйден давится своим кофе. — Как ты туда попала? Там же пропуск только по приглашениям.

— Прошмыгнула вслед за Айзеком, пока ни он, ни другие не заметили.

— И как? Давай рассказывай! Там все такие сексуальные, как о них рассказывают? — Рейвен поддается вперед от накрывшего ее возбуждения.

Она единственная, с кем мы более-менее похожи. Грейс обычно дерзкая и неугомонная, и терпеть не может парней, в то время как Эйден холодная и рассудительная, голова нашей компании. Хлоя… ну Хлоя просто ангел, как по характеру, так и внешне. Немного полненькая, с густыми белоснежными волосами и самыми голубыми глазами в мире, они даже более яркие, чем у Килли. В общем, белоснежная, мягкая на ощупь красавица и тайная фанатка Аксела Моррисона, атакующего защитника нашей школьной баскетбольной команды.

Аксел еще бо́льший бабник, чем Брэд, если судить по слухам. На фоне нашего ангелочка он выглядит, как самый настоящий дьявол. Его волосы темнее, чем мои, я бы даже сказала, что они черные, а глаза такого темного цвета, что смотреть в них страшно, будто глядишь в огромную яму глубокой ночью, в них словно проваливаешься. Он меня пугает, я бы даже сказала очень, не понимаю, как девушкам не страшно спать с ним.

Я слышала, что он пытался подкатить к Эйден, но она велела ему проваливать.

— Ну, — откашлявшись начинаю я и не могу сдержать улыбку. Обожаю всякие такие истории. — Красавчиков там не так много, взрослые парни, особенно те, что на последнем курсе, выглядят странно, но первокурсники почти все в нашем вкусе. А еще я разговаривала с Брэдом.

— С Брэдом Кэмптоном? Фу, Дал, он же прям бе-е-е, спит со всеми без разбору, — морщится Грейс, но почти сразу забывает об этом, спрашивая: — И как он? Поняла по разговору, почему девушки всегда дают ему?

— «Дают», какое мерзкое слово, — вставляет Эйден, но мы ее игнорируем.

— Он умеет разговаривать, и он действительно забавный. Знаете, для бабника он ведет себя очень уважительно, не пытался лапать меня или смущать, это просто был обычный разговор, а потом… черт, потом я напилась и, вроде, даже попытался приставать к нему. В какой-то момент Брэд куда-то делся, а рядом оказался Айзек и за мной приехал Киллиан.

— Ну, конечно. Айзек главная подстилка Килла, удивительно, что он так поздно оповестил его о том, что ты тусуешься в доме братства, — закатывает глаза Рейвен. — Значит, ты ни с кем не трахнулась, подруга, да?

— Ага. Да я и не планировала, просто хотела познакомиться с кем-то, с кем можно будет общаться и за пределами вечеринки.

— А Кэмптон? С ним ты хотела бы еще пообщаться?

Я пожимаю плечами и делаю еще один глоток кофе.

— Может быть, он действительно милый и не такой придурок, как мы все думали.

Хоть мы и очень близки с девочками, никто из них понятия не имеет, что я влюблена в Киллиана. Для них я всего лишь Далия Дэвис, гиперактивная, моментами безумная девчонка, не способная перестать вступать во всякую авантюру. Никто и понятия не имеет, какая власть у Уайта надо мной, что только он может меня приструнить и, если попросит успокоиться и сидеть на месте, не двигаясь, я действительно сделаю это, хоть и немного побурчу.

Это ужасно бесит, невыносимо знать, что надо мной имеет власть человек, которому нет до меня дела, по крайней мере не в том плане, в котором мне бы хотелось. Каждый раз, когда Киллиан прикасается ко мне, обнимает или поглаживает, для него это лишь поддерживающий, дружеский жест, в то время как для меня это значит целый мир. Все внутри сжимается, тело требует большего, мне приходится прикладывать массу сил, чтобы не начать вести себя, как влюбленная дурочка.

В общем, все очень плохо. У меня проблемы. Много проблем.

Мне нет дела до Кэмптона или кого-либо еще, но я не могу просидеть целую вечность, грезя о парне, который меня не хочет, поэтому иногда приходится двигаться через себя. Мне надоело, что из-за влюбленности в Киллиана я не могу целоваться и заниматься сексом с кем хочу и когда хочу, хотя варианты у меня были. Я симпатичная, миловидная, парни обращают на меня внимание, но у меня всегда срабатывает какой-то стоп в голове, стоит им потянуться ко мне.