— Мы прошли, — хрипло говорит Грейс, а потом добавляет громче: — Мы прошли, сучки!

Все превращается в один ком, вот мы спокойно стоим у доски, а вот уже прыгаем и обнимаем друг друга. Хлоя довольно хлопает в ладоши, после чего накрывает ими свои щеки. Самый стрессовый момент за всю нашу жизнь остался позади. Идя по коридорам школы мы обсуждаем все подряд: наше будущее, парней и предстоящий выпускной. Никто не спешит расходиться по домам, мы собираемся, чтобы выпить кофе и съесть по кусочку торта, который точно заслужили.

У Киллиана весь день тренировки, до последней игры школьного сезона осталось несколько дней. Сейчас он сам не свой, ходит как на иголках, рычит на всех, даже с мамой один раз поссорился.

А еще есть мой отец.

Мой проницательный, относительно строгий отец.

В последние два дня меня не покидает чувство, будто он о чем-то догадывается. Я знаю, что это невозможно, потому что дома мы с Киллианом ведем себя как ни в чем не бывало, словно продолжаем быть обычными друзьями. Но что, если ночью кто-то заметил, как мы проскальзываем друг к другу в спальню? А если мама по итогу рассказала ему о том случае, когда заметила нас?

Я тоже хочу поговорить с папой, рассказать ему о своих чувствах и убедить, что у меня все хорошо, что рядом с этим парнем я чувствую себя счастливой, однако Килли попросить не делать этого, пока он не поговорит первым.

Вся кофейня забита школьниками, которые тоже решили заглянуть сюда после того, как узнали свои результаты. Мы находим последнее свободное место и, собрав не нужные стулья у соседних столиков, садимся по кругу, сделав заказ.

— Что ж, девочки, — начинает Рейвен, — учеба позади, поэтому пришло время показать свои платья на выпускной.

— Я не иду, — говорит Эйден и мы все удивленно смотрим на нее.

— В смысле, ты не идешь? — спрашивает Хлоя. — Это же выпускной, Ден, он бывает раз в жизни. Ты должна пойти.

— У меня нет на это времени.

Мой рот открывается, я хочу спросить у нее, что происходит, но та, глянув на меня в ответ, слегка качает головой. Она не хочет говорить об этом. Черт возьми, Эйден никогда не хочет говорить и мне начинает надоедать это. Я уважаю ее секреты, уважаю личное пространство, но она изменилась, закрылась, одновременно есть в нашей команде и нет. Я беспокоюсь о ее состоянии. Даже сейчас, когда готовиться к экзаменам и нервничать больше не нужно, она выглядит уставшей, осунувшейся и потрепанной. Что творится у нее дома?

— Ты должна пойти, Эйден, — протестует Грейс. — Мы все идем. Мы ждали этого целый год. Последний день, когда мы еще можем побыть школьниками, после этого кто-то из нас разъедется по университетам и мы будем видеться только по праздникам. Ты не можем так поступить с нами.

Эйден хочет ответить, но не успевает, потому что сбоку от нас раздается знакомый голос.

— Келвит?

Мы все поворачиваем голову и видим Аксела. Под мышкой он держит мотоциклетный черный, блестящий шлем с треугольными ушками, а в другой перчатки и смотрит на Эйден так, будто никого для него в мире больше не существует.

Черт. Что же между ними происходит?

Я перевожу взгляд на подругу, она не моргая смотрит на Моррисона в ответ.

— Твою мать, — сквозь зубы цедит девушка, тихо, себе под нос, потом встает со своего места. — Сейчас вернусь.

Она грубо хватает Аксела за воротник футболки и уводит прочь, мы провожаем их взглядом до тех пор, пока оба не скрываются за углом.

— Какого дьявола у них творится? — недоумевает Грейс, попивая свой ледяной бамбл с трубочки.

— Забейте, она все равно ничего нам не расскажет, — отмахиваюсь я, отворачиваясь.

— А ты? — это Хлоя.

— Что я?

— Ой, прости, неправильно задала вопрос. А что насчет тебя? Что у вас с Киллианом?

— Ничего, — быстро выпаливаю я, пряча лицо в стакане с кофе.

На самом деле нет смысла скрывать от них что-либо. Сегодня утром, когда Киллиан приехал на тренировку и подкинул меня за результатами, мы зашли в школу, держась за руки. Хоть было и немноголюдно, среди ребят все же были те еще сплетники. Новость наверняка уже появилась на нашем сайте для сплетен. Я еще не открывала телефон, но это не значит, что девочки не сделали то же самое.

— Вы трахались? — прямо спрашивает Рейвен и я давлюсь глотком кофе.

Я осуждающе смотрю на нее, пока она хихикает. Мне всегда казалось, что я из тех девчонок, которые смогут обсуждать с подружками свою половую жизнь, шушукаться о размерах своих парней и говорить об оргазмах. Пожалуй, так оно и было, пока у меня не случился первый секс. Теперь же мне хочется скрыть эту часть, оставить ее как нечто личное и ни с кем никогда не делиться.

Я до сих пор чувствую невероятную эйфорию, когда вспоминаю наш секс с Киллианом. Внизу живота появляются колики, кровь кипит в жилах и все мое тело застывает в предвкушении. Конечно же, мне хочется еще. Я бы никогда не подумала, что у меня такое высокое либидо, мне хочется спать с Киллианом при любом удобном случае.

Или это эффект влюбленности? Я читала форумы и статьи о том, что, когда люди только начинают встречаться, их гормоны настолько сильно шалят, что они не могут выпустить друг друга из постели, это продолжается какое-то время, пока они не привыкают друг к другу и секс не становится чем-то бытовым. Боже, я не хочу, чтобы у нас он стал бытовым. Мне нравится он таким, ярким, необузданным, жадным.

— Эй, земля вызывает Далию, — щелкает перед моими глазами Хлоя. — Ты с нами?

— Да, и я не хочу это обсуждать.

— Значит, трахались, — кивает сама себе Рейвен, после чего протягивает мне кулак, по которому я бью своим. — Цель выполнена, мы идем во взрослую жизнь не девственницами.

— Айзек до сих пор ведет себя как мудак? — интересуется Грейс. — Ты так и не рассказала, что между вами произошло, когда он поймал тебя после той истории с формой.

— Ничего важного. Да, он поймал меня, мы послали друг друга и все такое, и я смогла свалить. — Она врет, я вижу это по ее взгляду, который она прячет. — После этого мы не общались.

— Может, оно и к лучшему, — заключает Хлоя.

Проходит по меньшей мере минут сорок, но Эйден не возвращается. Мы сидим до тех пор, пока я не получаю от нее сообщение, чтобы мы не ждали ее, что она уже не вернется в кафе, только тогда я замечаю, что сумку она забрала с собой, как будто заранее знала, что Аксел заберет ее безвозвратно. Мне так любопытно узнать, что у них творится, что, пока еду домой на такси, думаю о том, чтобы попробовать узнать подробности у Киллиана. В курсе ли он вообще? Я знаю, что они с Акселом относительные друзья, не самые близкие, поэтому не факт, что тот ему хоть что-то рассказал. Моррисон в целом не выглядит как человек, готовый трепаться о своей личной жизни с кем-либо.

Я приезжаю домой и, до того, как успеваю уйти в свою комнату, натыкаюсь на отца, стоящего наверху лестницы.

— Милая, — с улыбкой говорит он, — я как раз тебя ждал.

Я хмурюсь:

— Что-то случилось?

— Идем в мой кабинет.

Повернувшись ко мне спиной, отец ступает в сторону кабинета и мне не остается ничего другого, кроме как последовать за ним. Я тяжело сглатываю. Он не выглядит злым или недовольным.

Это ведь значит, что он не знает, что происходит между мной и сыном и его лучшего друга.

Да?..

Далия

— Ты должна была узнать сегодня результаты, — говорит отец, когда мы заходим внутрь его кабинета.

Я редко тут бываю, знаю, что они делят его с дядей Мэйсоном. Именно здесь они обсуждают свой салон, договоры и прочую волокиту, которая никогда не интересовала меня. Прошлым летом я проводила там много времени, но вовсе не потому, что мне нравилось, а потому, что была наказана за очередную небольшую аварию, в которую умудрилась попасть. Я помогала им со всякой мелочью, относила документы на почту, печатала и передавала на подпись договоры клиентам. В общем, ничего такого, где я могла бы здорово все испортить.