— Да.

— Ей тоже нравится быть твоим другом. Она часто говорит о тебе. Но есть вещь, которая меня пугает, — Хантер замолкает, а я хочу рявкнуть, чтобы не тянул интригу.

Он ждет, когда я сам спрошу об этом и я закатываю глаза, прежде чем дать ему то, что хочет.

— Какая?

— Ты для нее идеал, Киллиан. Она любила тебя в детстве, постоянно говорила нам о том, что ты станешь ее мужем и все такое. Для нее ты рыцарь в сияющих доспехах, сечешь? Если однажды ты притронешься к ней так, как нельзя притрагиваться к члену собственной семьи, я сломаю тебе руки.

Я не знаю, насколько правдив был весь тот бред, который он нес на протяжение нескольких лет, с момента, как мной и Далией начало управлять половое созревание, но теперь понимаю, что этих постоянно зудящих на уши слов хватило, чтобы создать в моей голове знак «стоп», когда хочу перейти черту. Как бы часто Хантер не говорил, что мы одна семья, что я должен защищать Далию, как свою собственную сестру, я так и не смог воспринимать ее таковой. Для меня она всегда была просто подругой и не более того. И это было взаимно.

Встряхнув головой, выбрасываю лишние воспоминания из мыслей и еще раз бросаю взгляд на время. Увидев, что полчаса прошло, срываюсь с места, вылетая из номера так, будто он весь в огне, ничего не сказав парням. Сейчас ничего не имеет смысла, кроме разговора с лис.

Киллиан

Видела бы она сейчас себя моими глазами. Далия стоит спиной ко мне, ее длинные волосы собраны в высокий хвост, спортивные лосины обтягивают худые ноги, делая узкие бедра еще более выраженными, топ на тонких бретельках обнажает привлекательную полоску ее поясницы, к которой так и хочется притронуться. Балкон крытый, ей не должно быть холодно в таком виде, и все же я снимаю ветровку и, подойдя почти вплотную к ее спине, накидываю ее ей на плечи. Далия, погрузившаяся в свои мысли, не услышала, как я подошел, из ее груди сорвался судорожный вздох, лисьи глазки устремились на меня.

— Ты пришел, — тихо говорит девушка.

— А не должен был?

Она пожимает плечами.

— Я думала, ты разозлился на то, что игнорирую тебя, и не придешь мне на зло.

— Я всегда приду к тебе, лис. В независимости оттого, общаемся мы или нет, ругаемся мы или нет. Если ты позовешь меня, я приду в любом случае.

— Н-не говори такие вещи.

— Почему?

Далия не отвечает. Схватившись двумя руками за бортик открытого окна, она смотрит на бесконечный лес, раскинувшийся вокруг нашей базы, темного, освещенного лишь слабым светом луны. Я же смотрю на нее, только на нее, зависнув в ожидании, терпеливо, не торопя. Я не сдвинусь с места, даже если девчонка позвала меня просто помолчать.

Господи, как давно я стал таким? Я думал, что ни одна женщина не имеет надо мной власти, не считая моей матери и, может быть, совсем немного Роуз, но это ошибка. Далия всегда занимала особое место в моем сердце, я был ей и другом, и защитником, и всем, чем она хотела. Надо развлечь? Я побуду клоуном. Надо убить скуку? Я побуду досугом. Надо погрустить? Я побуду желеткой. Так было всегда. Теперь же в ее руках оказалось еще больше власти, другой, опасной. Неужели обычное желание может настолько затуманить разум? Я никогда не был в подобной ситуации, не знаю, как себя вести, чему стоит быть, а чему нет. Чувствую себя таким неопытным, словно девственник, впервые увидевший женщину рядом с собой.

— Киллиан, — тихо зовет она меня, но продолжает смотреть ровно перед собой, — как ты думаешь, это когда-нибудь закончится?

— Что именно?

— Мы. Мы когда-нибудь закончимся? — наконец-то Далия поворачивается, встав боком и смотрит только на меня. — Я чувствую себя так, как будто потеряла друга. С каждым днем становится все сложнее, мне… не хватает того, что было у нас раньше. Я не хочу, чтобы все продолжалась так, но и притворяться, будто не испытываю к тебе нечто большее, чем дружба, тоже не могу. Ты понимаешь меня, Киллиан?

Да, я понимаю, но мне хочется снова солгать, чтобы ничего не усложнять.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Далия? — я подхожу к ней ближе, сжав руки в кулаки, чтобы не поддаться искушению и не обнять ее вновь.

— Ты и сам знаешь, чего я хочу, Киллиан. Тебя. Не Кэмптона, не кого-либо еще.

Ее искренность заставляет меня задохнуться. В голове воет сирена, нужно уходить, валить, пока не стало слишком поздно, я отчетливо слышу голос Хантера, предупреждающий, что нельзя трогать его дочь. Но в отличие от всех прошлых раз, в этот меня ничего не останавливает. Я подхожу к ней ближе, так близко, что между нами даже не поместится лист бумаги.

— Я не могу дать тебе то, что ты хочешь, лис. К чему этот разговор, если мы оба знаем, каким будет ответ? — дрожащим голосом практически выдыхаю слова я.

— Нет?

— Нет.

— Ты трус, Килли. Ты думаешь, я не догадываюсь, какая настоящая причина того, что ты стараешься не трогать меня, не смотреть и не хотеть? Я не дура, я прожила бок о бок с тобой восемнадцать лет, я знаю, что говорили наши папы, мамы, родственники. Меня бесит, что ты идешь наперекор своим желанием, лишь бы не разочаровать их.

— Ты ошибаешься. Может, ты и уверена в том, что тебе не нужна любовь, романтика и прочая хрень, но это ложь. Ты никогда не придешь за одним лишь сексом. Привлекает ли меня твое тело? Очень. Хочу ли я тебя? Моментами. Но я никогда не позволю себе затащить тебя в кровать, Далия. Не потому, что я долбаный джентльмен или какой-то там благородный, а потому что я могу поступить так с кем угодно, но не с тобой. Ты не просто мимо проходящая девчонка, ты моя семья, лис. Пойми это уже и успокойся.

Вдруг она ухмыляется и, повернувшись полностью, закидывает руки мне на плечи, обнимая. Я по инерции обхватываю ее талию своими теплыми ладонями, под ветровкой, прямо там, где обнажается кусочек ее сладкой кожи.

Далия тянет меня на себя, я вынужден наклонить лицо, оно оказывается в миллиметрах от ее. Горячее дыхание опаляет мои губы, стараюсь не смотреть на них, но ничего не получается, потому что уже через секунду, я впитываю виды ее пухлого рта. Дикарь внутри меня шатает прутья, стараясь вырваться, чтобы поцеловать ее со всей той яростью, которая копилась во мне, пока сдерживал себя.

Настоящая пытка для моего самоконтроля. Но я справлюсь. Я капитан баскетбольной команды не только потому, что силен, но и потому, что имею одну из самых больших выдержек, во мне так много терпения, что хватит на весь Луисвилл, а может, и на близлежащие штаты.

— Мне не нужна романтика, Килли, — шепчет девушка и, убрав одну руку с моего плеча, проводить большим пальцем по изгибу моих губ, заставляя меня забыть, как дышать. — Ты придумал себе картину обо мне, удобную, понятную для тебя и позволяющую не подаваться своим желаниям. Она ошибочна. Последнее, чего я буду ждать от тебя, так это романтики. Я хочу тебя, Киллиан, нравится тебе это слышать или нет. Все, что мне нужно, это твое тело.

Я совсем не узнаю ее. Временами зажатая, неуверенная в себе девчонка, сейчас выглядит, как взрослая женщина, четко говорящая о том, что ей нужно. Не уверен, что мне нравится такая ее сторона, потому что я понятия не имею, как с ней бороться.

Не в силах держать голову прямо и видеть, каким жарким взглядом она на меня смотрит, опускаю голову, пряча лицо в изгибе ее плеча. Обнаженная кожа притягивает меня и, положив одну руку ей на шею, целую кожу с другой стороны так яро и голодно, что Далия охает и вновь сжимает меня плечи.

Из меня вырывается стон отчаяния, не замечаю, как грубо прижимаю ее к стене балкона, сунув колено между ее ног. Мои губы целуют одно и тоже место на шеи, оно кажется сейчас особенно сладким.

Чувствую, как ее длинные ногти впиваются в кожу сквозь футболку и тихо стону, начав расцеловывать все обнаженные места на ее руке и шее. Этот дурацкий запах чистоты лишает меня остатков разума, а стоит представить, как на моем месте сейчас стоит Брэд, как внутри появляется ярость и я кусаю ее кожу, сильно и больно.