— Уолкер, — сухо произношу я, по-прежнему не смотря на него. — Все такой же раздражающий.

Слышу, как он хмыкает и через несколько секунд его тело оказывается прямо рядом с моим. Плечом к плечу. Дрейк смотрит ровно туда, где совсем недавно скрылась Далия и от этого моя ярость становится лишь сильнее. Я убью его, если он что-то задумает по отношению к Дэвис.

— Хорошенькая, — задумчиво произносит он.

— Я вырву тебе глаза и засуну их в твою дебильную задницу, если посмеешь смотреть на нее, — цежу сквозь зубы и делаю следующую затяжку, сильнее, с ненавистью.

Дрейк смеется, вижу, как боковым зрением он качает головой.

— Получается, я нашел твою слабость? Это твоя девочка?

— Да, Уолкер, это моя девочка и ты не посмеешь ее тронуть. Ты меня знаешь, ты и твоя жалкая команда неудачников пожалеете, если посмеете сделать то, что мне не понравится, — кинув бычок, тушу его носком кроссовка.

Улыбка Дрейка становится лишь шире. Он веселится. Он всегда веселится, ему нравится все портить, и он обожает делать плохие вещи по отношению к своим соперникам. Меня немного беспокоит то, что мы будем бегать против них. Точнее, меня беспокоит, что в этом будет участвовать и Далия. К сожалению, во время соревнования я не смогу как следует следить за ней. Надеюсь, что нигде на тропе она не встретится с этим придурком.

— Ты всегда был слишком самоуверен, Уайт. Я тебе не враг. То есть, враг, но не сейчас. Я не трону твою сладкую девочку, не переживай.

Я не верю ему. Кто в здравом поверит тому, против кого ты играл несколько раз на поле? Один раз «Баззиз» почти обыграли нас, но мы все равно были впереди.

— Иди куда шел, Дрейк, мне сейчас совсем не до бессмысленных разговоров с тобой, — рявкаю я. Хочется, чтобы он убрался до того, как Далия вернется сюда с персоналом.

— Сегодня ты совсем не настроен на болтовню, правда? — дразнит меня он, однако уходит и дышать становится в разы легче.

Когда в поле моего зрения появляется персонал базы, я снова чувствую прилив радости оттого, что сейчас увижу лис, но ее с ними нет. Она просто отправила их ко мне, а сама не вернулась. Подстава. Ощущаю разочарование и, шумно выдохнув, подхожу к сотрудникам.

Видимо, она собирается продолжить игнорировать меня. Что ж, я и не думал, что будет просто.

Через минут двадцать, когда бутылки с колой наконец-то у меня, я возвращаюсь в наш с Айзеком и Акселом номер. Де Лакоста, лежа в одном полотенце вокруг своих бедер, рубится в стимдек, пока Аксел, сидя за небольшим столом, что-то усердно клацает в телефоне. Ставя жестяные банки рядом с ним, ненароком заглядываю в его экран. Ну конечно, он на странице Келвит, рассматривает ее фотки. На самом деле, если бы мне было больше дела до этого, я бы даже взволновался, его одержимость Эйден не выглядит как что-то здоровое.

— Ты не видел Рейвен по пути сюда? — спрашивает Айзек, не отвлекаясь от игры.

— Ты мне весь вечер задаешь один и тот же вопрос, нет, я не видел ее ни по пути сюда, ни по пути отсюда, ни когда покупал нам сэндвичи, — с раздражением отвечаю я. — Зато я пересекся с Дрейком.

И Айзек, и Аксел сразу же замирают, смотря на меня, в тишине слышится лишь звук проигранного боя на стимдеке и, рявкнув себе что-то под нос, он блокирует устройство и кидает его в сторону.

— Кэп «Баззиз»? — произносит Моррисон, но отвечать на это нет никакого смысла, они уже поняли, что речь об Уолкере. — Ну, нет смысла удивляться, мы же бегаем против их школы. Ты без синяков и побоев, как понимаю, он не успел ляпнуть какую-нибудь хрень в их стиле.

— Он заметил Далию. Судя по всему, увидел нас, когда мы обнимались.

— Почему вы обнимались? — сплетница Айзек снова в деле, потянувшись на руках, он опирается спиной на изголовье.

— Мы друзья, Лакоста, это нормально, что иногда мы обнимаемся.

Парень смотрит на меня, приподняв брови, потому что знает, что я лгу. Не могу сказать, что выдал ему абсолютно все, что касается нас с лис, но мы немного поговорили и кое-что я все же ему сказать. Друг знает, что Дэвис начала сексуально привлекать меня, но не более того.

Мой телефон резко пиликает, привлекая внимание всех и, достав его из кармана легкой куртки, хмурюсь, увидев сообщение от девчонки.

Лис: встретимся через тридцать минут на балконе, со стороны учительских номеров.

Это нормально, что я испытываю лютую радость от этих простых слов? Я не знаю, зачем именно она зовет меня, может, хочет окончательно закончить наше общение, но это сейчас и неважно. Если Далия решила отвернуться от меня, я что-то придумаю, не позволив ей это сделать.

— Не парься насчет Дрейка, вряд ли он выдаст какую-то хрень за пределами поля, — отвлекает меня Аксел и снова возвращается к своему мобильнику.

— Не забывайте, что сюда мы тоже приехали не отдохнуть. Это соревнование, и они будут биться с нами в своей привычной манере. Я разнесу их, если они позволят тронуть кого-то из наших девчонок, будь то Далия или… — я пристально смотрю на Аксела, — Эйден.

Это снова привлекает его внимание, и без того темные глаза, становятся чернее самой ночи. Попался. Может быть, теперь он даже понимает, что я сейчас испытываю.

— Какого черта происходит между тобой и Келвит? — обращается к нему Айзек.

Аксел фыркает:

— Никакого. Эта сучка продолжает избегать меня всеми возможными способами.

— Зачем тебе неприступная холодная королева, Аксел? Ты завис на ней, прошло уже много времени, пора забить.

— Не лезьте в мои дела, ребята, я не успокоюсь, пока не окажусь в Эйден по самые уши.

Я морщусь от его грубости и, посмотрев на Айзека качаю головой, безмолвно говоря ему этим, чтобы замолчал и не поднимал эту тему. Аксел сам разберется с этой хренью, это не наша история и не нам ее рассказывать.

Последние минуты до встречи с Далией, я нервно притоптываю ногой, не в силах найти себе место. Голову штурмом берут различные мысли о том, каким может быть разговор. Сложив руки на груди, прикусываю нижнюю губу, не слыша, что обсуждают между собой парни. Почти каждые несколько секунд я проверяю время на телефоне, а оно будто встало на месте.

Не узнаю себя. Я никогда таким не был. Нервным, потерянным и зависимым от кого-либо. Мой мозг насильно отрицает очевидный факт, что я зависим от Далии не как от друга и это больше, чем просто желание переспать с ней. Думать об этом крайне неприятно, я вспоминаю часть разговора между мной и Хантером, когда мне исполнилось шестнадцать.

— Вы взрослеете, — говорит мне дядя.

Он много выпил, его язык совсем чуть-чуть заплетается. Лето в этом году выдалось особенно жарким и, сидя по его просьбе рядом на крыльце нашего дома, складываю руки на груди, с нетерпением ожидая, когда он меня отпустит. Я не хочу вновь говорить о его дочери, потому что ничего нового он не скажет. Хантер любит повторять, что его дочь неприкосновенна, что она особенная и не такая, как все. Наверное, нормально упоминать это о своих детях, может, все родители считают своих детей особенными.

Я молчу, ничего не говорю в ответ, потому что в этом нет никакого смысла. Мы здесь для того, чтобы говорил только он, я послушаю очередную тираду, что мне стоит держаться подальше от его дочери и уйду в свою комнату, рубиться в компьютерные игры с друзьями. Мы как раз собирались играть пять на пять, я изрядно опаздываю к ним, Хантер задержал меня совсем неожиданно.

Глотнув еще пива или что у него там в темной кружке, Хантер тяжело вздыхает.

— Ты помнишь, что я говорил тебе, Киллиан? Помнишь, что говорил тебе отец?

Я киваю.

— Я должен защищать Далию, как собственную сестру. Она неприкосновенна не только для других, но и для меня. Я не должен хотеть ее, желать, мечтать о ней. Она всего лишь член моей семьи и никогда не должна стать кем-то более.

Хантер довольно урчит и пьет еще.

— Ты отличный сын, парень. Я воспринимаю тебя, как своего собственного ребенка. Мне плевать, что в тебе нет моей крови, для меня ты самый родной, я буду оберегать тебя не меньше, чем Далию и не меньше, чем Рэнсома. Ты хороший и, может быть, единственный, кому я могу доверить мою дочь. Ее подростковый период проходит очень тяжело, она часто ссорится с мамой, пусть потом и извиняется. Ей нужен друг, Киллиан, кто-то, кто будет рядом, когда станет сложно. Тебе нравится быть ее другом?