— У него переходный возраст, это нормально, что он отличается сейчас от Килла. Все будет в порядке, любовь моя, — поддерживаю ее, сжав тоненькую ручку своей. — Дай ему время.

— Мне жаль, что я провожу меньше времени со своими детьми. Я даже не знаю, что Киллиан собирается делать дальше. Он не говорил мне, куда хочет поступить и кем быть.

Я вспоминаю слова старшего сына о том, что он не знает, кем хочет быть. Думаю, он запутался сам в себе.

— И ему тоже дай время, впереди у него целая жизнь, еще успеет разобраться с этим. Главное, чтобы они нашли что-то по душе, остальное придет само.

— Может, раз теперь они с Далией вместе, то решат поступить куда-то вдвоем. Это было бы здорово, так бы они смогли контролировать друг друга.

Мне хочется сказать ей, что контроль — это точно не про них, что на порах влюбленности они скорее всего будут творить дичь сообща, но я молчу, не желая добавлять ей еще больше переживаний.

— Ты рада?

— Чему?

— Что они вместе.

— Я люблю Далию, как собственную дочь, она была рядом со мной каждый божий день с пеленок. Немного трудно уложить в голове, что теперь она вместе с моим сыном, что мы не одной крови, но да, я рада. А еще мне не придется проходить этот ужасный этап первого знакомства с девочкой моего сына, для меня это всегда было очень волнительно.

— Но есть еще Элиас, рано или поздно он тоже кого-то приведет.

— И надеюсь, что это будет кто-то, кто заставит его вылезти из панциря и открыться миру.

Я целую ее руки, поднимаюсь по кистям вверх, целую в шею и обнимаю, из-за чего книга сползает с ее колен и плюхается на пол.

— Я не положила закладку! — восклицает Лилит, пока я продолжаю покрывать ее поцелуями.

— Уверен, тебе не составит труда найти нужную страницу, а сейчас удели время своему мужу, — шепчу я, после чего всасываю мочку ее уха в рот, вызывая у нее тихий довольный стон.

Неважно, сколько времени нам еще отведено на этой планете, каждый день с Лилит я проживаю, как последний. Нет ничего важнее ее, моей семьи. Они все моя жизнь. Киллиан, Элиас и Лилит это те люди, ради которых я просыпаюсь по утрам и продолжаю жить. Моя жизнь была сломана, я был потерян. Мать, которую не смог уберечь, отец, который стал ее погибелью. Я думал, что это отразится на моей личной семье, на моей девочке и детях. Но нет.

Совсем нет.

Несмотря на все то дерьмо, которое преследовало нас с Хантером из года в год, мы смогли выбраться и найти свой путь. А теперь пришло время, когда его находит и мой сын. Я искренне надеюсь, что Далия действительно окажется для него той самой, что его любовь к ней искренняя и чистая.

Я не мастер воспитания, у меня в детстве не было примера семьи, однако я постарался сделать все, чтобы стать хорошим примером Киллиану и Элиасу.

Киллиан

Настал день игры.

Последняя игра сезона.

Игра против «Баззиз».

То, что я сейчас чувствую нельзя назвать нервами. Скорее, это просто нежелание соревноваться с ними, биться против Брэда. Сегодня будет первый раз, когда мы взаимодействуем после его ухода из нашей команды.

Сидя в раздевалке и слушая наставления тренера, периодически поглядываю на Аксела. Думаю, ему приходится сложнее всего. Кэмптон его лучший друг и, насколько мне известно, они так и не связались друг с другом с момента ухода Брэда. Тот его игнорирует. Мне не совсем понятно, почему он делает это, но я отчетливо вижу, как это сказывается на Моррисоне. Ему не хватает своего друга.

Я на миг представляю, каково бы мне было, если вместо Брэда из команды ушел бы Айзек. Справился бы я с его уходом? А если бы он игнорировал меня так, как Брэд игнорит Аксела? Это больно. Пусть Моррисон и старается не показывать, что ему тяжело, достаточно присмотреться к нему, чтобы это понять. Плюс он стал более закрытый, почти не разговаривает с нами, ничем не делится.

— Сегодня мы должны уйти с победой, — продолжает Джон. — Вы должны отобрать у них все и не позволить им вырваться вперед. Меня хорошо слышно?

— Да, тренер! — говорим мы хором.

Тот довольно кивает, складывает руки за спиной и начинает ходить из стороны в сторону.

— К сожалению, «Баззиз» получили не только лучшего легкого форварда. Помимо Брэда, в их команде появился Хьюстон. Все вы знаете, кто это. Его сила и безграничные возможности на поле могут стать проблемой. За время старшей школы он вынес много побед. Мне нужно, чтобы вы держали эту информацию в голове. Сегодня он должен уйти с проигрышем и никак иначе.

Я особо не слушаю, что он говорит, пребывая в своих мыслях. После того, как я вышел из кабинета Хантера, сразу же пошел к Далии. Вся на нервах, она сидела в своей комнате и грызла ноготь, не оставив живого места от маникюра.

— Ты живой! — бросается в мои объятия Далия.

Обняв ее за талию, крепко прижимаю к себе, утыкаясь в ее волосы. Она такая мягкая и пахнет так приятно, сладко, хочется ее съесть. Я понимаю каждого парня в школе, который пытался в обход меня приударить за ней. Она же такая… такая… ах, боже мой, хочу остаться в ее руках навечно.

— Конечно, я живой. С чего мне быть мертвым? — мямлю прямо в ее волосы.

— Я думала, он прибьет тебя. Так переживала. Я волнуюсь, что из-за нас между нашими семьями будут разногласия.

Отстранившись от нее, кладу ладони на ее слегка покрасневшие щеки и смотрю в блестящие, такие темные глаза. Они напоминают черную дыру, которая засосет тебя, расплющит и больше никогда не выпустит. Далия поглотила меня, не оставила ни кусочка, который не принадлежал бы ей.

— Ты слишком намудрила сама себе. Все хорошо, мы пообщались, там был мой папа. Может, я ошибаюсь, но было такое ощущение, будто твой отец даже рад, что ты встречаешься со мной, а не с каким-то незнакомым ему ублюдком.

Далия выдыхает, наконец-то расслабившись и, встав на носочки, мягко целует меня. Поцелуй быстро превращается из нежного в жаркий и вот я уже жму ее к стене, толкая в ее сторону так, что плечо девчонки цепляет рамку с фото и та с грохотом падает на туалетный столик. Впрочем, нам плевать на это. Когда мы вместе остальной мир перестает существовать. Я не закрыл дверь, в любой момент сюда могут заглянуть взрослые, но даже это не останавливает меня от поцелуя. Наконец-то мне не надо скрывать, что я влюблен в нее по самые уши.

— … так что верьте в себя так же сильно, как я верю в вас. А теперь готовьтесь, игра начнется с минуты на минуту, — заканчивает тренер и, кивнув мне, оставляет нас одних.

Не теряя времени, поднимаюсь на ноги и запрыгиваю на скамейку, на которой сидел еще пару секунд назад. Хлопаю в ладоши, привлекая внимание. Парни выглядят вяло, они обеспокоены тем, против кого им придется играть, ведь это уже не те «Баззиз», что раньше. Наши главные соперники Хьюстон и Брэд, если один просто отличный игрок, то второй наш бывший сокомандник, который знает нашу игру, как свои пять пальцев. Пусть мы и постарались ввести новые, раннее не используемые приемы, это не отменяет того факта, что Кэмптону может не составить труда разгадать наши мотивы. Черт, я тоже на нервах, а это худшее, что может произойти. Мне нужно взять себя в руки и убедить ребят, что мы лучшие из лучших, с Брэдом или без.

— Мы не оставим на них живого места! — уверенным голосом говорю я. — Они не выйдут отсюда с победой. Это наше поле, наш мяч, наша игра!

Айзек тоже подскакивает на скамейку и поднимает кулак вверх.

— «Хейз» лучшие! «Хейз» означает «победа»!

Надев компрессионные рукава, Аксел хлопает в ладонь собственным кулаком и кричит ругательства.

— Мы, мать вашу, размажем их! — добавляет он.

Обняв друг друга за плечи, встаем в круг и выкрикивает слова нашей песни, прыгая на месте. Ребята приободрились, но смотря на них более пристально, понимаю, что им все еще тяжело. Они не боятся облажаться, это что-то другое. Скорее грусть за то, что это наша последняя игра в школе, что мы выходим на поле не тем составом, которым хотели. Да, мы приняли Дрейка, ведем себя с ним так, будто он с нами с самого начала и делаем все, чтобы он не почувствовал себя лишним, но нехватка Брэда все еще присутствует. Мы скучаем по нему, кто-то, как по товарищу, а кто-то, как по самому близкому человеку. Никто не сможет заполнить эту дыру в Акселе, которую оставил уход и последующее игнорирование от Кэмптона.