Мы идем в сторону поля, смотря ровно перед собой, следуя за тренером. Впереди виднеется игровое поле и некоторые из трибун, еще немного и мы выйдем в свет, зал взорвется криками поддержки, и я увижу своих маму и папу.

На днях я попросил Далию прийти на игру, и она сказала, что обязательно подумает над этим. Хоть я и сделал вид, что в случае отказа совсем не расстроюсь, сердце все равно слишком быстро бьется с каждым шагом вперед, потому что оно изо всех сил надеется встретить свою девочку. Я хочу, чтобы она была с моими родителями, сидела с ними на трибунах и поддерживала меня. Большим и указательным пальцем потираю кулон со своим именем, висящим на моей шее.

Как и ожидал, зал взрывается криками болельщиков «Хейз», стоит нам выйти из тени. Продолжая потирать кулон, смотрю по сторонам в поиске знакомых лиц.

Пожалуйста, будь здесь, умоляю, будь здесь, Далия.

Но ее нет.

Что-то во мне рушится в тот самый момент, когда я вижу махающих отца и маму, всего четыре руки. Она не пришла. Что ж, это совсем ничего не значит, Далия любит меня, даже если ее нет сейчас рядом. Да и с чего я так расстроился? Баскетбол неважен, я делаю это ради команды. Ради Айзека.

Сжав зубы, перевожу взгляд на команду соперников, и сразу натыкаюсь на Хьюстона.

Чертов сукин сын смотрит на меня так, будто хочет похоронить заживо. Я не понимаю, откуда столько ненависти, ведь ничего ему не сделал, но прилагаю все силы, чтобы смотреть на него с неменьшим жаром.

Это будет жестокая игра.

Держа мяч в руке, поднимаю взгляд и вижу его. На лице Брэда нет и тени улыбки, нет ни единого намека, что он хоть немного рад нас видеть, лишь решимость стереть нас в порошок. Сейчас он противник. Мне хватило несколько минут игры, чтобы понять, что его интересует лишь победа. Я искренне стараюсь не отвлекаться, но все равно периодически смотрю на Аксела. Будет плохо, если он потеряет себя, внимание и концентрацию, «Баззиз» играют жестко и невероятно хорошо, они действительно подготовились и малейшее отвлечение может стоить нам победы.

Хьюстон, капитан их команды, высокий и массивный, выглядит до невозможного самоуверенным, чем раздражает меня. Хочется прибить его этим мячом в руках. Первую четверть мы начинаем со всей жесткостью, «Баззиз» всеми силами стараются подавить нас, играют быстро и агрессивно. Их стиль поменялся, больше нет той грязной нелепой игры, которая встречала нас из раза в раз, стоило сыграть против них. Хьюстону удалось сделать из этих придурков достойную команду.

Сам же капитан всячески пытается вылезти на контакт с нами, используя локти, плечи и корпус, каждый раз на грани фола. Ни я, ни другие ребята моей команды не реагируют на это, мы полностью сконцентрированы на мяче. Мы впереди, счет меняется слишком быстро и, к счастью, в нашу пользу.

Я веду мяч через половину площадки, слева открывается Ксавьер и я даю ему пас. Он ловит, еще немного, бросок и… трешка. Трибуны взрываются, а я не могу сдержать довольной улыбки. Мы точно сделаем их, если продолжим в том же духе. Мои ребята лучшие и я не устану повторять им это. Пробегая мимо, Ксавьер отбивает мне пятерку и весело улюлюкает. Пусть он и закрытый парень, но баскетбольная площадка — его стихия, только когда он находится на ней можно заметить его искреннюю улыбку.

Ксавьер Кейн лучший. Они все лучшие. Мои парни.

Бросив взгляд на трибуны, вижу маму, которая прыгает рядом с улыбающимся отцом, держа табличку с моим номером и фамилией в руках. Приложив два пальца к губам, целую их и посылаю ей воздушный поцелуй, после чего, смотря папе в глаза, оставляю поцелуй на кулоне. Его улыбка становится шире.

Боже, не могу поверить, что они действительно здесь. Теперь мне становится жаль, что я заканчиваю школу. Мне бы хотелось, чтобы они присутствовали на каждой из моих школьных игр.

Против воли смотрю еще раз на дверь, но она по-прежнему плотно закрыта. Какая-то часть меня все еще рассчитывает на то, что Далия скоро появится, что будет выкрикивать мое имя, стоя рядом с мамой. Она нужна мне здесь, так сильно нужна. Я бы мог позвонить ей на перерыве и все же начать умолять прийти, да?

Вторая четверть становится для нас значительно хуже, потому что Брэд полностью вливается в игру, открывая всего себя. Его взгляд не отрывается от моего, все еще смотрит жестко, даже стоя на расстоянии ощущаю его раздражение. С чем оно связано? Всегда ли я его бесил или это началось с тех пор, как он дал знать, что ему нравится моя девочка?

Я замечаю его все чаще, он знает большую часть наших комбинаций и даже то, что мы их немного изменили, не совсем помогает нам. Конечно, знает. Брэд тренировался с нами слишком долго, чтобы мы смогли колоссально изменить стиль нашей игры за столь короткое время с его ухода.

В какой-то момент мне начинает казаться, что он читает наши мысли, потому что в один момент он знает все. Знает, куда мы дадим пас. Знает, когда пойдем под кольцо. Знает, какой финт мы используем перед броском. И именно поэтому он становится нашей главной проблемой.

Я пытаюсь пройти справа, он перекрывает, когда ухожу влево, он следует за мной. Стоит мне остановиться, как он тоже тормозит. Это сводит с ума.

Мы смотрим друг на друга.

— Ты такой… предсказуемый, — усмехается Брэд.

Я усмехаюсь в ответ:

— Точно?

И резко ухожу вправо. Это ненадолго сбивает его столку, заминки хватает, что я прорвался и сделал бросок. Мяч оказывается в кольце, трибуны снова взрываются. Стоит мне развернуться, встречаю его взгляд. На секунду словно вижу прежнего его, того парня, что когда-то хлопал нас по плечу после удачного броска.

Впрочем, Кэмптон быстро отворачивается и уходит, вновь становясь игроком гребаных «Баззиз».

В перерыве стараюсь дозвониться до Далии, но она не берет трубку. Я отправляю ей одно сообщение за другим, на которые не получаю ответа. Когда я уходил, она была дома. Где же она сейчас, раз даже не может ответить мне?

Лис нужна мне. Играть против Брэда оказалось морально сложнее, чем я думал, но, когда очередной звонок переадресовывается на голосовую почту, сдаюсь и бросаю мобильник обратно в шкафчик, недовольно рыкнув.

Мой взгляд падает на Аксела. Сидя на скамейке, он закинул влажное полотенце на плечи, стараясь остудить себя после усердной игры, и смотрит прямо перед собой. Не сдержавшись, беру две бутылки воды и подхожу к нему, протягивая одну из них. Парень сначала смотрит на бутылку, после на меня, но в итоге не просит оставить его в покое и забирает одну из моих рук.

Я осторожно присаживаюсь рядом. Мы не смотрим друг на друга.

— Как ты? — спрашиваю его.

— Все пучком.

— А если честно?

Вздохнув, он слегка бьется головой о шкафчик за спиной и тихо говорит:

— Отвратительно. Он даже не посмотрел на меня за всю игру. Я скучаю по нему.

— Вы можете поговорить, когда мы закончим. Поймай его и узнай, почему он игнорирует нас всех.

— Потому что Брэд долбаный трус.

— Что ты имеешь в виду? — я смотрю на него, Аксел лишь качает головой.

— Не время говорить об этом, нам нужно довести игру до конца, мы должны уйти с победой.

— И обязательно уйдем.

Я хочу сказать ему что-нибудь еще, что-то такое, отчего ему стало бы хоть немного легче, но слова не вяжутся и в итоге до конца перерыва мы сидим в тишине. Ответ от лис так и не приходит и, когда перерыв заканчивается, я перестаю его ждать.

Смирись, Киллиан, она не придет. Доигрывай с мыслью, что после игры ты сразу же помчишься к ней и вы вновь проведете время вместе.

Третья четверть превращается в самую что ни на есть бойню. «Баззиз» сокращают разрыв, мы теряем позицию и почти не оставляем преимуществ.

Семь очков.

Пять.

Три.

Одно.

Черт, ничья. Они нас догнали.

Команда на взводе, смотря на лица каждого, вижу, как у них сжаты зубы, желваки виднеются на скулах, Айзек так вообще выглядит так, словно прямо сейчас взорвет весь зал к чертовой матери. Плохо дело.