— Между вами что-то происходит? — с осторожностью любопытствует он.

— Почему ты так думаешь?

— Могу я быть с тобой откровенен?

— Не можешь, а должен. Ты же знаешь, я терпеть не могу недосказанности.

— Все видят, что происходит что-то большее, чем просто дружба, Киллиан. Да и думаю, ты видел сплетни на любительском сайте школы. О спортсменах всегда говорят и в этот раз заговорили о тебе и Далии. Все видят, как ты смотришь на нее, видят, как ты заботишься о ней.

— Они несут хрень, — отмахиваюсь я, но после кладу голову на спинку лавочки, смотря на небо. — Но кое-что все же происходит. Кажется, я хочу свою подругу детства намного сильнее, чем думал. Мы почти переспали и теперь меня тянет к ней. Это бесит, я не хочу, чтобы меня тянуло к Далии, она неприкосновенна.

Айзек присвистывает.

— Не могу сказать, что твое желание к ней слишком уж неожиданное. Но, знаешь, я все меньше понимаю твою установку про «неприкосновенность», ты буквально одержим этой мыслью. Почему?

Поджав губы, не знаю, как ему все объяснить, ведь все идет с далекого детства, эту мысль вперил мне в мозг Хантер, да и мой отец тоже. Она кажется правильной.

— Мой отец относится к ней, как к собственной дочери. Моя мать относится к ней, как к собственной дочери. Ее младший брат считает меня своим родным старшим братом, как и Элиаса. Ее отец иногда называет меня «сынок». Мы живем, как одна большая семья с нашего с ней рождения. Еще вопросы?

— Разве ее папа не должен быть рад перспективе, что вы будете вместе? Типа, он знает тебя с пеленок, разве это не повод доверять тебе? — недоумевает Айзек, но в целом я его понимаю.

Обычно так оно и есть. Хантер знает меня, как свои пять пальцев, все мои плюсы и минусы, доверяет мне так, словно я родился от его семени, только тут все намного сложнее. У дяди есть свои заскоки, которые и не позволяют ему подпускать меня к собственной дочери. Заскоки, которые идут с его детства, которые я не понимаю и о которых он никогда мне не расскажет. В нашей семье есть секреты, которые никогда никому не доверят, оставив их между собой, взрослых.

— Все сложно, забей, — пожимаю я плечами.

Он хочет задать еще вопросы, но передумывает, наверняка поняв, что разумных ответов не получит. К счастью, у него хватает такта не продолжать тему с Далией, и я ему благодарен за это. Пусть и открылся Айзеку, но говорить о нас с ней слишком тяжело, особенно когда сам не понимаешь, какого черта происходит.

— Что насчет завтрашнего празднования?

Завтра у принцессы школы, Мередит, день рождения и она приглашает всех старшеклассников в свой до неприличия огромный особняк. Холли-вечеринка будет проходить с восьми вечера и до самого утра. Мы с командой уже скинули деньги ей на подарок, как и большая часть учеников.

Признаться, мне совсем не хочется идти. Я так устал от учебы и тренировок, что хочу зарыться в постель и проспать весь день, но, как минимум, там будет Далия, а за ней нужен глаз да глаз, как максимум, там будут все ребята из «Хейз», а за моей командой нужен еще больший глаз.

— Пойду, но пить, скорее всего, не буду, — отвечаю я Айзеку.

— Нет ничего хуже, чем быть трезвым среди пьяных на большой вечеринке.

— Я намерен не пить до самой игры сезона.

— Ты, как всегда, мастер тупых целей.

— Тупо не тупо, но мне это помогает. Каждый готовится, как умеет.

— Тогда заедешь за мной к семи? Я не буду брать свою тачку, все равно нажрусь в хлам.

— Ага, ладно.

Мы еще долго сидим у салона. Теплое, весеннее солнце греет голову и от этого настроение немного улучшается. Я ненавижу зиму, пусть она и мягкая в Луисвилле, меня все равно бесит пасмурное небо, слякоть и это подобие снега, который в девяноста процентах случаев моментально превращается в грязь, стоит коснуться земли.

Сегодня было собрание, где Дрейка официально представили команде и оповестили, что до конца учебного года он станет нашей неотъемлемой частью. Сказать, что все были недовольны, было бы самым наглым преуменьшением, однако ничего не выразили против, лишь хмуро поприветствовав игрока. Все знали, что нам относительно повезло, что этой Дрейк, а не какой-то неудачник из худших команд школ. С Уолкером у нас огромный шанс на победу.

Брэд так и не отвечал. Я писал ему пару раз, даже попытался дозвониться, просто узнать, все ли окей, ведь в конце концов мы были одной командой на протяжении всей старшей школы. Все тщетно, он словно сразу же отказался от нас, как только в последний раз вышел за пределы школы. Я даже порывался спросить у Далии, общаются ли они, но в итоге передумал. Если они до сих пор общаются, то мне явно не хочется знать этого. Не уверен, что не разозлюсь.

Я приезжаю домой ближе к семи, припарковав машину в гараже, блокирую ее и неспешно прохожу в дом, где меня сразу же окутывает приятный аромат маминой еды. Я всегда различаю, когда готовит мама, а когда Роуз.

— Привет, мам, — здороваюсь с ней я и, подойдя ближе, целую ее в висок.

— Привет, милый. Все хорошо?

Взяв нектарин из корзинки для фруктов, подкидываю его и сразу же ловлю.

— Конечно, а почему должно быть плохо?

— Слышала, что ты будешь помогать папе в мастерской летом, что ты сам проявил желание. Отец очень гордится тобой.

Я всего лишь слегка улыбаюсь, не отрицая лжи, которую папа наплел ей. Маме лучше не знать, какую бешеную сумму он дал мне для того, чтобы я спас задницу своей несносной Далии.

— Все равно половину лета нечем заняться.

— Ты уже решил, куда будешь поступать?

Вот уж нет, к этому разговору я точно сейчас не готов.

Перекинув нектарин в другую руку, поспешно бросаю ей вялое «ага» и, обещав поговорить позже, скрываюсь за дверью, спеша в свою комнату. Мама не останавливает меня, но она достаточно умна, чтобы понять, что я что-то недоговариваю.

Как она отнесется к тому, что я не хочу никуда поступать? Что я, блин, понятия не имею, что делать со своей жизнью?

Далия

Здесь все в порошке от этой краски. Она повсюду: на кустах, креслах-качалках, даже в бассейне с подогревом, где уже плещутся самые отчаянные. Я тоже вся в ней. Лицо, одежда, волосы, которые я так тщательно выпрямляла полвечера утюжком и которые успели завиться на лбу мелкими кудряшками от пота.

Вечеринка в самом разгаре, толпа сходит с ума, и я вместе с ней. Встав в круг на танцполе, мы закинули руки друг другу на плечи и прыгаем, напевая во весь голос играющую песню. Я даже не знаю половину из этих ребят, но это не важно, в отличии от всех других вечеринок, эта нас объединила. Нам весело. Мы молодые и свободные.

Пожалуй, это именно то, что мне сейчас нужно. Со всей этой подготовкой к экзаменам, уроками и переживаниями я совсем позабыла, каково быть обычной восемнадцатилетней девчонкой, с каждым прыжком из меня словно вылетает вся накопившаяся усталость и я уже не могу сдержаться, хохоча во весь голос.

Здесь все, кто мне дорог. Даже Эйден и Хлоя смогли выбраться и посетить вечеринку, пусть в отличии от нас они и должны вернуться домой к полуночи в трезвом состоянии. Хлоя от души веселится на трезвую голову, ей не нужен алкоголь, чтобы почувствовать легкость и радость, а вот Эйден предпочитает держаться подальше от танцпола, общаясь с присоединившейся к ней Рейвен. Они периодически поглядывают в нашу сторону, как две мамочки, следящие, чтобы их детки ничего не натворили. Не знаю, то ли причина в алкоголе, то ли эта мысль действительно забавная, но от нее я смеюсь лишь громче.

К тому моменту, как мы перестаем кружить, мои ноги адски гудят, аж наступать на них больно. Хорошо, что я решила не одеваться теплее, потому что даже в шортах и топе у меня ощущение, будто нахожусь здесь в шубе. Погода всю неделю держалась хорошая, сейчас до неприличия тепло. Наверное, это первая такая теплая середины весны на мою память.