— Мама не одобрит моего решения.

— Нет, не одобрит, — подтверждает отец. — Но она твоя мать и примет все, что ты решишь делать со своей жизнью. По крайней мере, пока это не угрожает твоей безопасности и здоровью. Реши вопрос с экзаменами и предстоящей игрой, это то, что у тебя должно быть сейчас на первом месте. Как только пройдет выпускной, у тебя появится свободное время на то, чтобы посидеть и подумать, как поступить дальше. Не дави на себя. Это никогда не заканчивается добром.

Поджав губы, я молча сижу еще несколько секунд, потом желаю отцу спокойной ночи и ухожу в свою комнату, где принимаю освежающий душ и, сидя с мокрой башкой за письменным столом, готовлюсь к урокам.

Мои мысли далеко, их, на удивление, даже нет в комнате Далии, которая ждет меня, как только весь дом заснет. Как обычно.

Кстати, об этом. Нам стоит быть аккуратнее, потому что мать Дэвис пронюхала, что я захаживаю к ее дочери практически каждую ночью. К счастью, ложь Далии не работает только на меня, а вот остальные ее с удовольствием съедают и Роуз не исключение. Далии удалось наплести правдоподобное и нелепое нечто, что свело подозрения тети к нашим взаимодействиям к самому минимуму. Однако та предупредила, что нужно свести подобное на нет, что Далия не может засыпать со мной, потому что это помогает ей избавиться от давящих каждую ночь кошмаров, если Хантер узнает об этом, он не будет так милостлив.

Вообще, нам желательно прекратить это, хотя бы в этом доме, иначе, рано или поздно, нас точно закопают. Ну, Далию, наверное, нет, скорее всего, достанется только мне, ведь я мужчина, старше ее, пусть и всего на полгода, а значит, должен быть голосом разума.

Короче, все сложно.

Далия

— Нам нужно заниматься, — говорю я Киллиану между поцелуями и, когда он снова пытается потянуться к моим губам, толкаю его в плечи, останавливая.

Мы находимся в школьной библиотеке, в отдельном для занятия кабинете, и пришли сюда только ради того, чтобы подготовиться к экзамену. Но вот уже прошло около часа, а наши тетради по-прежнему пусты.

Сидя верхом на Киллиане, со спущенной с плеч рубашкой и подтянутой чуть ли не до самой талии школьной юбки, целуюсь с ним и делаю прочие неприличные вещи.

— Мы и занимаемся. У нас урок анатомии и биологии, — не отрывая взгляда от моих губ ухмыляется парень и снова тянется к ним.

Мне не хватает сил остановить его и вот мы уже опять целуемся, а его пальцы нагло пробираются под мои чулки, оттягивая их и резко отпуская, давая резинке ударить по моей нежной коже. Вторую руку он кладет мне на спину под рубашку и бережно поглаживает, пока губы спускаются с моих к челюсти, потом ниже, останавливаясь на шее и даря многочисленные мягкие поцелуи.

— Киллиан, — вновь пытаюсь я. — Нам, правда, надо готовиться к экзаменам. Библиотека закроется через пару часов, а мы все еще не сделали ни одной записи и не решили ни одной задачи.

Недовольно фыркнув, парень оставляет еще один поцелуй на изгибе моего плеча, и откидывается на спинку хлипкого стула. Чудо, что мы не свалились с него, пока занимались не пойми чем.

Встав с его колен, стараюсь привести одежду в порядок и, оставив галстук болтаться вокруг шеи, запускаю пальцы в растрепанные волосы, расчесывая их ими. Если выйду сейчас отсюда, все обязательно поймут, что целый час нас с Киллианом интересовала вовсе не учеба.

Обойдя стол, сажусь напротив Уайта и беру в руки рабочую тетрадь для подготовки к экзаменам. Пока я пытаюсь вычитать задание, чувствую, как Килли смотрит на меня. Поддавшись вперед, он берет ручку и, прокручивая ее между пальцев, второй рукой подпирает подбородок.

— Это, правда, то, что ты хочешь делать сейчас? — кивнув на тетрадь, когда я смотрю на него, спрашивает он. — Для чего тебе репетитор, если ты безвылазно занимаешься этим сама.

— Одного репетитора недостаточно, я и сама должна готовиться тоже.

— Мы можем делать это дома, а здесь мы полностью наедине. Разве тебе не хочется еще, лис? — улыбается он, постучав пальцем по своим губам, привлекая к ним мое внимание. — Я очень хочу.

— Не веди себя, как чертов змей-искуситель, Килли, — закатываю глаза и подталкиваю к нему его тетрадь, — сконцентрируйся.

Сдавшись, Киллиан берет рабочую тетрадь в руки и откидывается на спинку стула, хмуро уставившись на задания. Опустив голову, прячу улыбку, вновь думая о том, что сейчас он не похож сам на себя. Такой милый, а когда хочет целоваться, ведет себя, как ласковый щенок.

Как можно назвать это все развлечением без обязательств? С каждым днем мы все больше похожи на пару. Размышлял ли он об этом? А страшно ли ему так же, как мне? Я люблю его поцелуи и прикосновения, люблю его всего, каждый день для меня, как минное поле, потому что не знаю, в какой момент оступлюсь и все взорвется к чертям собачьим. Рано или поздно нас ждет диалог о том, что пора это закончить и идти каждый своим путем.

Ненавижу. Ненавижу, что одни и те же мысли крутятся в моей голове, что не могу думать о чем-либо другом. Я словно топчусь по кругу, застряла в своего рода дне сурка.

Киллиан всегда был моей главное слабостью.

Следующий час слышится только шуршание карандашей и ручки по бумаге, и наше отчаянное дыхание, когда мы в очередной раз не понимаем, как решить ту или иную задачу.

Первым сдается Уайт, хлопнув рабочей тетрадью так сильно, что я, сконцентрировавшаяся на подготовке, слегка подскакиваю.

— На сегодня хватит этого дерьма, — твердо заявляет он, после чего поднимается и, потянувшись через стол, забирает тетрадь из моих рук. — Пойдем гулять?

— А машины?

— Сходим на набережную, выпьем по кофе и вернемся на парковку.

Мы очень давно никуда не выбирались, поэтому я соглашаюсь.

Быстро покидав вещи в рюкзаки, закидываем их на плечи и выходим из кабинета. В библиотеке почти никого не осталось, если не считать несколько отчаявшихся, как и мы, учеников, тех, кто не меньше нашего парится о предстоящих экзаменах.

Как только мы оказываемся на улице, Киллиан тянет ко мне руку и снимает рюкзак с моего плеча, держа его за петельку.

— Я могу понести его сама.

— Можешь, — кивает он, — но не станешь.

Боже, помоги мне! Что этот парень делает со мной? Почему я так сильно таю от простых его действий? Он просто взял мой рюкзак, а уже готова разлиться перед ним лужей.

К тому моменту, как мы выходим за пределы школы, парковка почти пустая, остались только наши машина и еще несколько. Уроки давно закончились, а значит, есть большая вероятность, что в этот раз мы не попадем в сплетни «Хейз». Люди все еще говорят о нас, но события вечеринки утратили новизну, поэтому они начали делать это реже, переключив свое внимание на предстоящие игры наших школьных команд, А еще на Дрейка и Брэда. То, что Кэмптон покинул нашу школу стало известно всем, теперь каждый сплетник заинтересовался в том, чтобы узнать истинную причину его ухода.

Закинув рюкзаки в машины, мы уходим в сторону набережной по пути купив себе по стакану кофе в одной из кофеен, находящихся недалеко от школы. Погода испортилась, пасмурные тучи держатся уже несколько дней, а ветер кажется слишком холодным после всех этих дней греющего солнца. Моя распахнутая куртка треплется на ветру, волосы улетают назад, пусть я та еще мерзлячка и ненавижу подобную погоду, сейчас она мне кажется как никогда шикарной. Дело в Киллиане, с ним даже зима покажется летом.

— Может, на этот раз ты мне расскажешь, что вы делали с Брэдом? Откуда он вообще взялся рядом с тобой? — прерывает тишину Киллиан.

Ну, конечно. С момента, как я вернулась с кафе, где тусила с Кэмптоном, Уайт всеми силами пытается узнать, что же между нами произошло, и наотрез отказывается принимать простое «мы пили кофе и общались». Он хочет знать все, почему общались, зачем общались. Я могла бы рассказать ему каждую деталь, у меня нет секретов, там ничего такого не произошло, но видеть, как он нервничает и ревнует так приятно, пусть я и веду себя инфантильно, но мне это нравится.