Саму Далию я пока оставил в покое, хотя продолжаю всерьез раздумывать над тем, как ее проучить. Честно, все те сообщения были спонтанными, я вообще не планировал ей угрожать или что-то типа того, просто мне очень хотелось, чтобы она ощутила хоть небольшую вину за случившееся. Они понятия не имеют, как тяжело некоторым достаются все эти вещи, и это самое ужасное. Нельзя трогать чужое в целом, а особенно когда не знаешь, как много человек отдал, чтобы это получить.

Есть еще одно незаконченное дело и в пятницу, после уроков, когда в школе почти никого не остается, я решаю его.

Опершись на стену за спиной, с боку двора, где меня точно никто не увидит, я медленно курю, проверяя новостную ленту в интернете. На школьных сайтах нет информации о том, что натворила Далия с подругами, и это хорошо.

— Соскучился? — голос Шарлотты режет мне уши и, заблокировав мобильник, бросаю его в карман куртки, сделав еще одну глубокую затяжку. — Я вот очень.

Она наверняка думает, что я снова хочу переспать с ней. У меня для нее паршивые новости. Если раньше ее тело хоть как-то возбуждало меня, то сейчас я смотрю на нее с таким равнодушием, что это даже пугает. С момента, как мне удалось залезть под юбку Далии, остальные девчонки кажутся стремными и непривлекательными. Как я вообще мог трахаться с Шарлоттой?

Я протягиваю к ней ладонь.

— Разблокируй свой мобильник и дай его мне, — требую, не прошу.

— С чего это я должна давать тебе свой телефон? — сразу же настораживается она.

— Ты даешь мне все, что я хочу. Или я не прав? — оттолкнувшись от стены, докуриваю сигарету и, кинув бычок в сторону, притоптываю его ногой, после чего подхожу к девушке и наклоняюсь к ее лицу чуть ли не вплотную. — М?

— Зачем тебе он? — хрипло спрашивает Шарлотта. Я знаю, как на нее влияет мое присутствие и не упущу возможности воспользоваться этим.

— Хочу посмотреть со сколькими парнями ты успела переспать за мое отсутствие, — ухмыляюсь я. — Ты же и дня без секса прожить не можешь, да, Кенсингтон?

— Ты мерзкий, — цедит она сквозь зубы, но это лишь вызывает у меня смешок.

Отстранившись, устало выдыхаю, как будто меня уже успел утомить этот разговор.

— Дай сюда телефон. Я очень любезен, не находишь? Мог бы забрать его силой, ты же знаешь.

Шарлотта смотрит на меня несколько секунд, будто ищет еще одну возможность побороться со мной, отказать, но не находит, потому что в следующую секунду, она снимает мобильник с блокировки и отдает его мне. Мне могло быть стыдно, что лезу, принуждаю и веду себя, как мудак, но нет. Я не могу испытывать это, когда на кону репутация и благополучие Дэвис.

Нужное мне видео я нахожу быстро и, удалив его, сразу же чищу и корзину, после чего шерстю все сети и места, где она могла его еще сохранить, чищу нашу переписку и, убедившись, что его точно больше нигде нет, возвращаю устройство в ее протянутую руку.

Забрав телефон, она фыркает и закатывает глаза, разворачивается, чтобы уйти. Я не даю ей такой возможности, схватив за запястье, тяну на себе, после чего разворачиваю к стене, прижав ее к ней. Она тяжело дышит и, судя по румянцу, возбуждена. Школьница, кайфующая от грубости, ну и ужас.

— А теперь скажи мне, какого черта ты следила за девчонками, да еще и снимала их на видео? Что ты там делала, Шарлотта?

— Ты не отвечал на мои сообщения и звонки, — сглотнув, начинает объяснять она. — Я хотела встретить тебя после твоей тренировки и спросить, в чем дело, но услышала девочек и спряталась, не понимая, что они тут делают. Они обсуждали какой-то там план, я не хотела снимать их на камеру, но подумала, что если эти… соберутся сделать что-то плохое, то обязательно покажу тебе это и, возможно, благодаря этому ты перестанешь меня игнорировать. Я бы ни за что не афишировала их выходку на всю школу, если ты вдруг подумал об этом. Я не сука, Киллиан.

— Если бы ты не была сукой, я бы не потребовал твой телефон, не сомневался бы. Ты стерва, Кенсингтон, мы оба знаем это.

Ее рот открывается, но сразу же захлопывается и она отводит расстроенный взгляд. Я в курсе о похождениях Шарлотты и о том, как она унижала некоторых девочек школы, которых считала хуже других. Я не люблю травлю.

— Так… это все? — тоненьким голосом спрашивает девушка, когда я отстраняюсь от нее и собираюсь валить отсюда.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы больше не будем… общаться?

Я провожу взглядом вверх-вниз по ее телу, останавливая взгляд на ее глазах. Шарлотта красивая, но ей не хватает доброты и в целом хороших человеческих качеств.

— Прости, но ты никогда не была мне интересна.

— Ты очень жестокий, Киллиан, надеюсь, люди поймут это и тебе аукнется, — кричит она мне в спину, но я больше не оборачиваюсь, возвращаясь на парковку, где, к счастью, уже могу уехать на своей машине, потому что мама вернула мне утром права и ключи.

Сев в машину, глажу руль и думаю о том, как все пока хорошо идет. На сегодня осталось только встретиться с Айзеком у салона, сдать размеры, шаблонны и поехать домой. Уже на следующей неделе форма будет готова, и мы сможем незаметно подложить ее обратно в ящик.

Бросив последний взгляд на то место, где оставил Шарлотту, срываюсь с места и мчусь в сторону салона. Машина почти не издает рокота и едет так плавно, что я превращаюсь в жижу от кайфа. Да, я не люблю тачки в том ключе, в котором любят их крутые парни моего возраста, но мне нравится водить, я наслаждаюсь ощущением руля под своими руками, кожаным сиденьем под своей задницей и то, как мои ноги мягко перебирают педалями, то ускоряя, то замедляя машину.

А что мне вообще по-настоящему нравится? Чему я хочу посвятить жизнь? Чем хочу заняться, когда вся учеба останется позади? У меня нет ответов на эти вопросы и сейчас, когда школа заканчивается и нужно решать, куда поступать, я даже не знаю, кем хочу быть. Моя душа ни к чему не горит, все, что я делаю, лишь «ну, прикольно, можно пострадать этим» и не более. Какая-то часть меня даже думает о том, что в университет я собираюсь поступить не ради себя, а чтобы просто не свести с ума родителей, особенно маму. Безумной в молодости, сейчас она стала рассудительной и повелась на мнение, что без высшего образования никуда.

Усталость новым комом ложится на мои плечи и, остановившись на светофоре, опираюсь лбом на руль, ненадолго прикрыв глаза. Я сдаю позиции, нужно срочно брать себя в руки. Может быть, стоит поговорить с дедушкой, его поддержка нравится мне больше всех.

Подъехав к салону, уже вижу Айзека. Лениво покуривая, сидит на лавочке и, заметив мою тачку, поднимается с места.

— Привет, — здоровается он, хотя мы уже виделись сегодня в школе, — все решил?

— Ага, удалил всю эту хрень с ее телефона, — отвечаю я.

Он единственный, кто в курсе обо всех деталях моей борьбы с последствиями.

— Я уже все сдал, будет готово ко вторнику. Как думаешь, тренер не узнает об этом по итогу?

— Только если его приспичит заглянуть в тумбочку, а чем ближе сезонная игра, тем чаще он это делает, — нервно говорю я. — В любом случае, форма уже на изготовлении, так что, если в итоге правда вскроется, потушить пожар будет легче. Главное, ты не лезь, я сам разберусь.

— Я не думал, что Рейвен способна на подобное, — грустно говорит он. Я знаю, что Айзеку стыдно за произошедшее, он считает, что если бы не сорвался на девчонку, то ничего подобного бы не произошло.

— Забей. Злопамятные сучки — это база.

— Не называй ее сучкой, ладно? Рейвен… хорошая.

Мои брови поднимаются, я удивлен, но вместо того, чтобы закидать его вопросами, просто киваю. Не в курсе, что между ними произошло, когда он погнался за ней, меня мало заботят остальные.

— Как там Далия? — спрашивает друг, вновь сев на лавочку.

Нет смысла торчать у салона, если он уже все сдал, но я все равно присаживаюсь рядом, осознавая, что ему нужно мое внимание. Айзек мало с кем может поговорить по душам, я его самый близкий друг.

— К счастью, ей хотя бы стыдно за то, что они натворили.