Кажется, она совсем перестает дышать, время теряется, и мы сидим в полной тишине целую вечность, до тех пор, пока Далия не издает смешок.
— Ты эгоист, — в итоге говорит она.
Я киваю:
— Да, эгоист.
А после целую ее. Сначала мои губы просто прижимаются к ее, не двигаясь, давя на них до боли. Я жду, что она оттолкнет меня, скажет, что все это ошибка, неправильно, что надо остановиться, что между нами итак все чертовски сложно, чтобы добавлять новые проблемы. Однако этого не происходит вместо того, чтобы отстраниться, девчонка притягивает меня ближе и, когда ее губы приоткрываются, давая понять, что я могу взять намного больше с этого поцелуя, я врываюсь в них языком с таким стоном, будто вечность пробыл в пустыни и наконец-то нашел оазис.
Словно в бреду, запускаю руку ее в волосы, сминная их, пропуская между пальцев, пока второй жадно провожу по ее голому бедру, то поглаживая его, то сжимая, мои короткие ногти царапают ее молочную кожу, она шипит мне в рот, но не убирает мои пальцы, лишь ерзает сильнее, заставляя мой член изнемогать от желания вырваться.
Когда ее язык касается моего, у меня будто что-то щелкает внутри и, застонав, я переворачиваю нас, валя ее на спину и нависая сверху. Ее ноготки царапают мою шею, дышать нечем, поцелуй забрал весь воздух, но я не могу остановиться даже когда легкие начинают гореть. Как хорошо. Какая она мягкая, какой у нее бархатный язык. Господь Всемогущий, помоги мне не съесть ее. Я в шаге оттого, чтобы сожрать Далию, не оставив ни косточки.
— Какая ты хорошенькая, — шепчу ей в рот, давая нам все же несколько секунд, чтобы напитать грудь кислородом, после чего опять целую.
С каждым движением языка границы стираются все сильнее, мои руки живут собственной жизнью, стараясь облапать ее всю. Я сжимаю ее бедро, хватаю под колено и раздвигаю для себя сильнее, чтобы уютнее устроиться между ее прелестных ножек. Она помогает мне, закинув обе ноги мне на талию и давя пятками на мои ягодицы так, что наши интимные места соприкасаются, вызывая у нас новый шквал безудержных стонов.
Далия сминает мою футболку на спине и тянет ее вверх, пытаясь снять. Еле оторвавшись от ее губ, приподнимаюсь и стягиваю ее, кинув куда-то в сторону, сразу же припав к ее рту вновь.
Я не могу назвать себя фанатом поцелуев, но, кажется, только что стал им. Я готов пробыть в этой мятой кровати всю оставшуюся жизнь, если мне позволят оставить эту девочку рядом. Мне не нужна вода, еда или что-либо еще, только ее губы, только ее тело подо мной и ее стоны. Черт меня дери, как же кайфово она стонет.
Далия проводит ногтями по моим плечам, груди, прессу, отчего мои мышцы перекатываются под кожей. Так щекотно и хорошо.
Пробежавшись пальцами по ее животу и ребрам, грубым движением пробираюсь под топ и обхватываю ее маленькую грудь. Она такая миниатюрная, что спокойно помещается в моей ладони. Идеально. Как два сочных яблока.
Лис стонет и ерзает подо мной, умудряется углубить поцелуй, поворачивает свою голову в бок для лучшего проникновения языком. Так и не скажешь, что у нее мало опыта. А может, я просто так сильно хотел этого, что даже не замечаю, насколько ее рот неумел? Плевать. Из моей головы вылетают остатки мыслей, когда одна ее рука опускается ниже, поглаживая мой член сквозь серые спортивные багги.
— Твою мать, — цежу я, оторвавшись от нее.
Опираясь ладонями по обе стороны от ее головы, приподнимаюсь и опускаю голову, смотря как нежная ручка работает между нами. Маленькое колечко, которое ей подарил отец на новый год, поблескивает в свету уличного фонаря, делая эту руку еще более женственной и красивой. Она идеальная до мозга гребаных костей.
— Тебе нравится? — тихо спрашивает Далия и я активно киваю, начиная двигать бедрами в такт ее руки.
— Блядь, да, охренеть как нравится.
Вторая рука проскальзывает между нами и Далия расстегивает пуговицу своих шорт. Мой горящий взгляд поднимается к ее лицу, она уже хочет что-то сказать, но я не позволяю ей этого, вновь поцеловав и постанывая прямо ей в рот.
Продолжая держать свой вес на одной руке, хотя я получаю такой кайф, что хочется рухнуть на нее, вторую опускаю ей между ног, прямо поверх шорт, и давлю на шов, туда, где спрятан сладкий вход в ее рай.
С момента в тату-кабинете холодный душ стал моим вторым другом. Контролировать возбуждение рядом с Дэвис стало практически невозможно, мое тело протестует, требует получить большего и бороться с ним становится все сложнее.
— Килли, пожалуйста, — стонет она мне в рот.
— Что «пожалуйста», м? Давай, скажи это, — требую я, хотя уже знаю, чего именно она просит.
— Я хочу почувствовать тебя под шортами, на обнаженной коже.
— Иисусе, — я роняю лоб ей на плечо.
— Не поминай Христа, когда мы занимаемся подобным, придурок, — она шлепает меня рукой по макушке и я не могу удержаться от смешка. — Лучше снова поцелуй меня.
— Только если ты спустишь с меня эти чертовы штаны и обхватишь мой член, как положено. — Когда смотрю на нее, вижу, что она лишь сильнее залилась краской и это вызывает у меня очередную волну короткого смеха. — Слишком поздно для смущения, не находишь? Тем более я вижу, как ты хочешь притронуться к нему.
Закусив губу, Далия толкает меня в плечо и, когда сажусь на пятки, приподнимается приспустить пояс моих штанов так, чтобы обнажить член. Смотрит на него во все глаза. Наверное, это нормально, ведь когда мы делали тату, я был сзади и с того ракурса было тяжело разглядеть его как надо.
— Только не говори, что ты трахаешься при помощи это штуки. Она же огромная!
— Далия, у меня максимально обычный член, тебе кажется, что он огромный, потому что ты впервые видишь его вживую. Не драматизируй, — ухмыляюсь я.
— Ты весь огромный, Килли. Я высокая девушка, но рядом со мной ты как шкаф.
Я хочу сказать ей, что она преувеличивает, потому что я меньше того же Айзека и, тем более, своего отца. У меня нет супернакачанных мышц, и я точно не высечен как из камня, просто хорошо сложен из-за постоянного спорта, не более. Вот папа да. Несмотря на то, что он уже стареет, его тело по-прежнему мечта любой девчонки. Пусть они с мамой вместе уже больше восемнадцати лет, она все еще смотрит на него блестящими глазами, так, словно видит впервые.
— Так и будешь петь мне оды или сделаешь с ним что-нибудь?
Облизнувшись, она повторяет мое движение и, сев на пятки, наклоняет голову слишком низко, слишком близко к члену. Я больно кусаю щеку изнутри, чтобы не сделать ничего из ряда вон выходящего и, протянув руку, глажу ее по спине.
— Он красивый, не кривой, не тонкий и не такой противный, как в порно. А еще тут нет волос. Ты делаешь депиляцию задницы и промежности, Килли?
— Блядь, Далия, заткнись, бога ради. Умоляю, просто заткнись, — прикрыв глаза, требую я и слышу, как она хохочет где-то там внизу.
Схватив ее под мышки, бросаю обратно на спину и, взяв ее руку, кладу на свой член.
— Насмотрелась? Теперь давай займемся делом.
Я кладу ладонь поверх ее, показывая, как двигать вверх-вниз и, когда она находит ритм, тяжело дышу, чувствуя, как влага выходит на ее руку мелкими струями, увлажняя движения и весь мой член. Это оказалось слишком приятно. Настолько приятно, что стону не только я, но и Далия от этих ощущений.
— Ты мокрый, — тихо говорит она.
— Это значит, что мне очень нравится, — так же тихо отвечаю я, дыша ей в рот, а после целуя его.
Продолжая удерживать вес одной рукой, чтобы не раздавить ее, вторую опускаю к ее шортам и, резко дернув их вниз по бедрам вместе с трусами, нетерпеливо прикасаюсь пальцами к ее влажному жару, заставив девчонку сильно дернуться от моего прикосновения.
— Блин, Килли, — стонет Далия, сводя меня с ума еще сильнее.
В какой-то момент у нас просто не остается ни сил, ни желания на разговоры. Комнату наполняют лишь наши стоны, причмокивая от поцелуев и совсем немного хлюпающие звуки, от собравшейся у каждого из нас влаги. В комнате становится настолько жарко, что некоторые пряди волос прилипают ко лбу, а по позвоночнику стекает капелька пота.
