Надавив на мою поясницу, Киллиан сильнее прижимает мое тело к себе, а второй рукой мягко обхватывает мою ладонь. Я утыкаюсь в его грудь, наслаждаясь приятным запахом его парфюма, не позволяя посмотреть ему в глаза, боясь, что мои покрасневшие щеки выдадут меня с потрохами. Имеет ли Килли понятие, как сильно мне нравится и до какого безумия я его хочу? В очередной раз в голове мелькает мысль, как тяжело хотеть человека, которого видишь каждый божий день, который спит буквально за стенку от тебя, и понимать, что он для тебя недосягаем.

— Ты выглядишь невероятно, — шепчет он мне на ухо.

Облизнув пересохшие губы, сильнее зарываюсь в его рубашку, пробубнив:

— Ты тоже.

— Посмотри на меня, лис.

— Зачем?

— Ты стесняешься?

— Нет. Чего мне стесняться?

Остановив танец, Киллиан отпускает мою поясницу и берет двумя пальцами за подбородок, надавливая, вынуждая посмотреть на него. На днях мы поссорились, потому что этот кретин заблокировал номер Брэда на моем телефоне, и за все эти дни мы впервые взаимодействуем так много и так близко. Я смотрю на него стеклянными глазами, чувствуя жар на щеках и, может мне показалось, может, я пытаюсь принять желаемое за действительное, но он как будто тоже совсем слегка покраснел.

— Ты простила меня?

Я не сразу понимаю, что он говорит о той ссоре. Мой мозг отключается рядом с ним. О чем может быть речь, если даже когда он ставит мне небольшие палки в колеса, пытается закрыть от всего мира, хоть я и прошу этого не делать, я продолжаю его любить? Я погрязла. Мне кажется, что нет ничего, чего бы я не смогла простить Киллиану. Мне не нравится, что он спит с другими девушками и тем не менее я все равно не разлюбила его. Это конец, ребята. Так выглядит, когда пропадаешь в собственных чувствах к человеку. Нельзя дышать другим, это слишком опасно.

— Нет, — вру я. — Но ты признал, что поступил неправильно, этого достаточно, чтобы я больше не хотела тебя прибить.

Киллиан ухмыляется и продолжает танец. Если он заметил, что я покраснела, то виду этому не придал. Мы кружимся, я по-прежнему наблюдаю за ним, в то время как он пытается отпугнуть всех, кто смотрит на меня. Дикарь. В кого он такой? В отца? Был ли дядя Мэйсон таким же? Возможно, мне стоит пообщаться с Лилит. Она любит всякие такие разговоры, в ней до сих пор плещется дух молодости, она даже не смущается, когда рассказывает о своей сексуальной жизни в молодости нам с мамой, если напьется.

До того, как Киллиан замечает мужчину, может, лет на пять старше нас, я вижу его взгляд и то, как его рука тянется к плечу моего несносного партнера по танцами. Он осторожно хлопает Киллиана, вынуждая нас снова остановить танец. Парень не спешит полностью поворачиваться к нему, бросив недовольный взгляд из-за плеча.

Мужчина улыбается. Он обаятельный, светлый, чем-то похож на одного из друзей Киллиана. На Ксавьера. Я не очень хорошо знакома с ним, но внешне он кажется таким же ангелом, как наша Хлоя.

— Позвольте украсть у вас партнершу на один танец, — раздается басистый голос незнакомца. Рука Киллиана, которая вернулась на мою поясницу, становится тверже, все его тело источает напряжение.

Прежде чем я успеваю подумать о том, что делаю, забив, что мы не закончили танцевать, насильно отцепляю себя от Киллиана и улыбаюсь мужчине.

— Буду рада подарить вам танец, — говорю ему, отчего его лицо становится ярче, еще более невинным.

— Далия, ты... — рычит Киллиан, но я не дослушиваю его, принимая руку мужчины.

Он уводит меня на другую часть танцпола и, крепко держась за его теплую ладонь, смотрю назад, на Киллиана. Он стоит в середине, пока вокруг него кружатся разные пары, начиная от молодых и заканчивая старыми. Засунув руки в карман брюк, в своей излюбленной позе, парень наклоняет голову слегка вбок, из-за чего волосы еще сильнее падают ему на глаза, ухмыляется, а потом делает поклон, как в старых классических фильмах и уходит, не пытаясь меня забрать.

На самом деле, не могу сказать, что горю большим желанием танцевать с этим незнакомцем, но в последнее время присутствие Киллиана рядом стало слишком невыносимо. Мои гормоны словно взбунтовались, я вся превращаюсь в наэлектризованный провод рядом с ним. А стоит ему прикоснуться ко мне, как мозг окончательно отключается и я становлюсь не уверена в том, что смогу сдержать какую-нибудь глупость во рту.

За время танца я узнаю, что моего партнера зову Бенедикт, ему двадцать четыре и он наследник на корпорацию своего отца. Чем именно занимается его папа я уже не помню, все, что он говорит, влетает мне в одно ухо и сразу вылетает через другое.

— Твое платье потрясающее, — привлекает мое внимание он. — Скажи, это был твой бойфренд? Навязчивый бывший или, может, претендент на будущее?

Ох, как бы мне хотелось, чтобы Киллиан был претендентом на мое будущее. Это даже звучит замечательно. Каково было бы стать девушкой Киллиана Уайта? Я знаю, что у него никогда не было серьезных отношений, как-то раз, после жесткой попойке на день рождение одного из учеников нашей школы, он сказал мне, что не способен любить кого-то одного слишком долго, что он пока мал для этого. Ему неинтересны отношения, и он достаточно быстро теряет интерес к девушке, меняя ее на другую. Никто не знает, каково это, быть любимой Киллиана. Черт, от одной мысли, что ею могла бы стать я, пальцы на ногах поджимаются. Я слишком романтичная, слишком мечтательная.

— Просто друг, — в итоге отвечаю я.

— Тогда, может, наконец-то скажешь мне свое имя?

— Далия. Далия Дэвис.

— Ты дочь Роуз Дэвис, да? Ее отец Джек Уисвилл. — Киваю. — Я видел твоего оцта сегодня, ты его вылитая копия. Он… сексуальный мужчина.

Я вскидываю на Бенедикта взгляд, хмурясь. Никто не хочет слушать, как кто-то называет твоего родителя сексуальным, но, видимо, этот мужчина просто не знает, что сказать, чтобы растормошить меня. Наверное, ему со мной скучно и мой танец оставляет желать лучшего. Я умею кружиться и все такое, но настолько отвлечена, что пару раз наступила ему на ноги и даже не извинилась.

— Спасибо за комплимент, обязательно передам его папе, — несу я чушь, а мужчина хмыкает и посильнее обхватывает меня, кружа усерднее под конец классической мелодии, от которой меня уже порядком тошнит.

Когда танец заканчивается, отступаю от него на шаг и делаю подобие реверанса, после чего благодарю за уделенное время и спешу ретироваться. Киллиана снова нигде не видать и я подозреваю, что успел найти себе какое-то веселое занятие.

Ускорив шаг, спешу в уборную, чтобы привести себя в порядок и пописать, мочевой пузырь кричит, я захотела в туалет довольно давно, но, как обычно, терпела до последнего.

Коридор, ведущий в сторону туалетов и к балкону для курения, пустует, звуки вечера сюда почти не доходят. Дернув ручку, тихо проскальзываю в туалет, замерев на месте. Мой взгляд цепляется за голую задницу Киллиана, которую царапает женский каблук. Обычно я видела Киллиана полуголым, но обнаженным — никогда. Стоит ли говорить, как он хорош? Обе его ягодицы настолько накачаны, что, думаю, если решу врезать по ним, обязательно сломаю себе руку.

Они меня не видят и не слышат, к моим щекам приливает румянец, но я не могу выйти, не могу оторвать от них взгляда. Почему он настолько безрассуден? Это, конечно, самый дальний туалет и перед ним есть еще несколько, но раз я выбрала зайти именно сюда, значит, мог и любой другой, даже кто-то из наших родителей.

Однако, это сейчас наименьшая из моих забот. Мой рот приоткрывается, когда я слышу стон женщины. Взрослой женщины. Ей хорошо и определенно нравится то, что он делает. После этого разносится и стон Киллиана, вызывая у меня еще большее смущение. Я никогда не видела, как он занимается сексом. Это не должно будоражить меня так сильно, но будоражит. То, как он двигается, то, какие звуки он издает. Ему хватило около пятнадцати минут, чтобы свалить кого-то под себя, именно столько я кружилась в танце с Бенедиктом, не чувствуя теперь собственных ног.