Мужская рука хлопает меня по плечу. Отец смотрит на меня сожалением. Наверное, это хуже всего. Я бы хотела, чтобы он был уверен в том, что все обойдется. Почему вообще врач так долго в том кабинете? Пришел ли Киллиан в сознание? МРТ длится не больше часа, но мы сидим здесь уже по меньшей мере два.

Дверь вновь открывается и в приемную врывается тренер Джон Райан. Запыхавшийся, он тычет пальцем в Айзека.

— Я же попросил подождать меня, — рявкает мужчина, но, стоит ему перевести взгляд на отца Киллиана, взгляд тут же смягчается и он кивает головой в сторону кабинета.

— Есть новости?

Отец и дядя жмут ему руку и Мэйсон расстроенно качает головой.

— Ждем, — хриплым голосом отвечает он. — Что насчет игрока, который его ударил?

— Хьюстон напуган. Он не хотел, чтобы все так вышло, тем не менее, ему придется нести ответственность за содеянное. Он точно исключен из баскетбольной карьеры, ему придется крайне постараться, чтобы вернуться к играм.

— Маленький сукин сын, я сделаю все, чтобы у него точно это не получилось, — бурчит себе под нос дядя, отводя взгляд. Поцеловав жену в висок, он достает телефон из кармана брюк. — Прошу меня извинить, я отлучусь на пять минут.

Тренер ребят переключается на моего папу, они что-то обсуждают, но я не вслушиваюсь, отходя в сторону и садясь поближе к кабинету. Засунув руки глубоко в карманы толстовки на молнии, на которой выбит номер и фамилия Киллиана, тону в ней, чувствуя тепло. Она все еще пахнет им и, боже, мое сердце просто разрывается от переживаний. Как же хочется все изменить.

Я кусаю нижнюю губу, стараясь не разреветься. Постепенно ко мне приходит полное осознание случившегося и мозг потихоньку сходит с ума. Он там, за тяжелой дверью, в аппарате МРТ, лежит, возможно, уже открыв свои глаза. В каком же он состоянии? Какой Киллиан будет ждать меня за той дверью?

Как же хочется, чтобы это поскорее закончилось. Ненавижу неизвестность, она может либо сломать тебя, либо обрадовать. Хватит ли мне моральных сил пережить все это? Оказавшись рядом, я не должна киснуть и плакать, Киллиану понадобится вся моя поддержка, я должна оставаться сильной ради него.

Теплая рука касается моего колена. Мама смотрит на меня с легкой улыбкой, которая вовсе не отражается в ее блестящих от долгих рыданий глазах.

— Все будет хорошо, — тихо произносит она, вот только я не совсем понимаю, для кого эта фраза, для меня или все же для нее самой. — Нас больше не тронет ни одна невосполнимая потеря.

Фраза, которую так часто произносит моя мама. Невосполнимая потеря. После того, как наши псы Плутон и Мэй-Мэй состарились и умерли, мама стояла над их могилками и говорила, что это должна быть последняя невосполнимая потеря в ее жизни. В отличии от кошки Мэри, которая до сих пор живет у дедушки, к песикам она привыкла сильнее и с тех пор так и не смогла завести новых, хоть мы и обсуждали это. Я до сих пор надеюсь, что однажды она согласится на нового домочадца, я крайне часто скролю ленту PuppySpot, рассматривая породистых щенков и сходя с ума от желания приобрести их.

— Конечно. А как иначе? — отвечаю ей, улыбнувшись, и кладу свою руку поверх ее.

— Я так тобой горжусь, милая.

— Почему?

Мама ухмыляется:

— Я думала, ты предашься панике, будешь реветь, как мы с Лилит, и сходить с ума. Но нет. Из нас троих ты выглядишь самой собранной, — положив ладонь мне на щеку, поворачивает к себе мое лицо. — Ты стала невероятно взрослой.

— Ты и представить себе не можешь, как сильно мне хочется разрыдаться.

— Думаю, могу. Он справится, поверь.

— У него нет выбора, мы еще должна сходить на выпускной вместе.

— Далия?

— Да, мама?

— Что, по-твоему, значит любовь?

— Быть вместе и в горе, и в радости, принимать как плохое, так и хорошее. Не уходить при первых трудностях, — не задумываясь отвечаю я. — Я люблю его, мам, так сильно люблю и так давно. Я не справлюсь, если с ним…

— Т-ш-ш, милая, даже не думай об этом. Все обойдется, он полечится и встанет на ноги. У Киллиана впереди целая жизнь.

— Ты ведь не поверила мне, когда я сказала, что мы спим вместе, потому что мне снова снятся кошмары?

— Совсем нет. Я твоя мама, Далия, я знаю, когда ты говоришь правду, а когда нет, как бы сильно ты не пыталась скрыть ложь. Думаю, папа тоже понял все намного раньше, просто отказывался признаваться в этом сам себе. Мы, родители, все чувствуем сильнее, чем вы думаете. Хочешь я расскажу тебе что-нибудь? Отвлеку, пока мы ждем результатов?

— Да, пожалуйста.

Мама откидывается на спинку стула и, сложив руки на груди, смотрит перед собой, погружаясь в собственные воспоминания.

— Когда-то у нас с твоим папой было крайне много проблем. Мы постоянно ссорились, огрызались друг на друга и нас почти ничего не связывало. Мы делали это не потому, что не нравились друг другу, а потому, что пытались сделать вид, будто терпеть друг друга не можем. В то же время проблемы были и у Лилит с Мэйсоном. Я почти не могла взаимодействовать с Хантером, но стоило нам оказаться порознь, как мне становилось грустно. Ему тоже. Мы оба хотели быть вместе, но в то время твой папа сделал кое-что не совсем простительное и я убеждала себя, что быть как можно дальше от него — правильно. Шла наперекор себе, говорила «нет, Роуз, нельзя, опять обожжешься», вот только это не работало и я вновь и вновь оказывалась в его постели. Сколько бы ты ни перечил любви, она все равно заставит тебя пойти против собственных принципов. Знаешь, я очень рада, что вы с Киллианом вместе. Я видела, как он растет, буквально меняла ему подгузники и все такое, знаю, каким хорошим он вырос. Уверена, твой отец тоже этому рад, даже если не показывает этого.

— Я готова отдать ему весь мир, только пусть он будет в порядке, — всхлипнула я и, не сдержавшись, уткнулась в мамино плечо. — Ты можешь считать меня взрослой и сильной, но это не так. Сейчас я очень слаба. Внутри все…

Я не успеваю договорить, потому что дверь в кабинет наконец-то открывается и из нее выходит врач с несколькими листками бумаги в руках. Его брови сильно нахмурены, он смотрит на записи, но подняв взгляд на нас, мягко улыбается. Мы все подскакиваем со своих мест и собираемся в полукруг рядом с ним, сгорая от нетерпения.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Пожалуйста, пусть все будет хорошо, пусть врач скажет, что Киллиан в порядке.

Я вспоминаю все молитвы, которые только знаю и произношу одну за другой в своей голове, ненадолго прикрыв глаза.

— Миссис и мистер Уайт, можно вас?

— Вы можете говорить при всех, доктор. Мы все его семья, — отвечает тому Лилит.

Мужчина окидывает нас взглядом, видно, как ему не хочется оглашать информацию кому-либо, кроме законных членов семьи, но по итоге он тихо цокает и все равно начинает говорить, заметив в наших взглядах что-то, что располагает его к нам.

— Во-первых, я бы попросил вас всех выдохнуть, жизни мистера Уайта ничего не угрожает.

Как только эти слова покидают рот доктора, у меня будто груз спадает с плеч, а по щекам вновь текут слезы, только на этот раз, они от радости. Киллиан будет жить, полноценно и долго.

— Во-вторых, при ударе головой, мистер Уайт получил фрагментарную ретроградную амнезию. Имеете представление что это такое?

— Состояние, при котором человек вроде как помнит все, но обнаруживаются отдельные «белые пятна»? — спрашивает Айзек.

— Именно. То есть во время разговора с Киллианом, вы можете заметить, что есть вещи, которые он не помнит, либо помнит слишком размыто. Память может вернуться в любой момент, но лучше не напрягать его слишком сильно. Не нагружайте мозг. В данный момент, ему нужен покой и полноценный отдых. Мы переведем его в палату и оставим здесь на несколько дней, как только убедимся, что с ним все в порядке, выпишем.

— Он в сознании, его можно проведать? — на одном дыхание с надеждой выпаливаю я.

Доктор качает головой.

— Мистер Уайт отдыхает, сегодня ему нужен полный покой. Часы посещения лучше перенести на завтра, о доступном времени вы можете узнать на ресепшне. А теперь, мистер и миссис Уайт я бы хотел поговорить с вами отдельно.