— Поздравляю с победой, — низким голосом говорит папа парню, тот молчит. — О чем мы договаривались, Киллиан?

Слышу судорожный вздох за спиной, а потом теплую ладонь на голой полоске поясницы, под курткой, которую не успела снять. Киллиан прикасается ко мне так, когда папа злой, безмолвно говоря этим, что он рядом и сейчас все решит.

Но что отец имеет в виду задавая этот вопрос Уайту?

Услышав шаги по лестнице, перевожу на нее взгляд и вижу маму, медленно спускающейся вниз. Выражение ее лица не менее злое, чем у папы. Я знаю, что она не будет меня ругать. Каждый раз, когда отец занимался моим воспитанием, она была якорем, который сдерживал его от злости. Вот и сейчас несмотря на то, что она злится на меня не меньше него, все равно подходит к нему сзади и кладет ладони на его плечи, сразу сжимая.

Меня восхищает то, как папа любит ее. Она просто прикоснулась к нему, а он уже расслабился, опустил плечи и, подняв голову, смотрит на нее с неописуемой нежностью. Расцепив руки, кладет свою ладонь поверх ее.

— Оставь нас, принцесса, — мягко говорит он маме и даже у меня появляются бабочки от этого прозвища. Папа называет ее так с момента их знакомства. В тайне я мечтаю о такой же любви, как у них.

— Нет, — твердо отвечает мама и он не спорит. Он никогда с ней не спорит, вместо этого его взгляд снова возвращается на Киллиана и хватка парня на моей пояснице становится сильнее.

— Хантер, прости, мы загулялись и я не смог вызвать ей такси, — начинает Килли, но папа останавливает его рукой.

— Я спущу это все, так как это первый случай, но, Далия, если еще хоть один раз ты оставишь мои звонки без ответа, я буду вынужден наказать тебя. Не думаю, что ты хочешь просидеть месяц дома, не имея возможности даже увидеться с друзьями, милая. Пока тебе нет двадцати одного, пока ты хотя бы не закончила школу, ты не можешь так поступать, а я не могу постоянно напоминать Киллиану о важности возвращать тебя домой. Никаких ночевок на пьяных вечеринках, услышала меня?

Киллиан отправлял меня домой на вечеринках, потому что отец просил его об этом? Значит ли это, что Килли оберегает меня только по просьбе папы? Я не знала об этом и это вызывает у меня какие-то странные чувства, даже злость. Я не хочу, чтобы со мной носились не по собственному желанию.

Заведя руку за спину, больно щипаю кожу Киллиана и слышу тихое шиканье.

— Да, папочка, — в итоге отвечаю я, состроив виноватое, ангельское личико. Я знаю, что, если бы мама не пришла, нам бы досталось намного больше и мы бы не отделались таким быстрым разговором.

Взгляд папы смягчается, он продолжает поглаживать ладонь мамы, лежащую на его плече.

— Я рад, что вы в порядке. Не заставляйте меня больше так беспокоиться.

— Я бы не позволил, чтобы с Далией что-то случилось, дядя, — говорит ему Килли.

— Можете идти.

Я отхожу от Киллиана, его рука соскальзывает с моей поясницы и на коже появляется неприятный холод, хочется вновь прижаться к нему. Мы ничего не говорим, когда поднимаемся наверх. Каждый расходится по своим комнатам и, устало упав на кровать, зарываюсь лицом в подушку. Думаю о том, как мы проснулись сегодня утром вместе, в неизвестной кровати, обнаженные до белья. Это так странно. Почему мы разделись? Воспоминания о ночи все еще туманны, но теперь я убеждена на тысячу процентов, что мы не целовались и уж тем более не занимались сексом. Самое худшее, что от этого мне становится еще более грустно.

Я не вылезаю из комнаты до самого вечера и, приняв душ, лежу в постели в шортах и футболке, с коконом из полотенца на голове. В моей руке телефон с открытой перепиской с девочками. Вот уже двадцать минут мы стараемся узнать, какого хрена произошло между ней и Айзеком ночью.

Рейвен: это просто отвал башки, девочки. Утром я проснулась в объятиях этого баскетболиста-придурка, но мы оба были одеты, так что все окей. Все, до конца учебного года никакого алкоголя!

Грейс: я вообще переспала с хозяином дома, о чем может быть речь?

Хлоя: фу, Мэтью же ни о чем, как тебя угораздило?

Грейс: кажется, я его с кем-то перепутала. Но, знаете, его член был довольно не плох, так что я ни о чем не жалею.

Эйден: ты отвратительна.

Рейвен: Ден, если бы ты была с нами, ничего из этого бы не случилось.

Далия: я все еще хочу узнать, как вы с Айзеком пришли к тому, чтобы поцеловаться.

Рейвен: я не помню, но мне понравилось. Пусть он и грозный, тупой спортсмен, но целуется классно.

Далия: и утром вы ничего друг другу не сказали?

Рейвен: я умудрилась свалить до того, как он проснулся. Этот чувак дрыхнет, как убитый, он даже не почувствовал, когда я скидывала с себя его руки. Кстати, мы были одеты, но он был без футболки. Девочки, это что-то, у него охрененное тело. Но он все еще придурок, не думайте, что я примкнула на сторону зла.

Закатив глаза, продолжаю переписываться с ними обо всяких мелочах, когда сверху мобильника появляется всплывающее окошко с сообщением от Брэда. Мне немного стыдно перед ним, ведь, пойдя в туалет, я так и не вернулась и даже ничего ему не написала. Утром я увидела от него сообщение с вопросом в порядке ли я, но так и оставила его без ответа. Был ли он в курсе, что я ушла с Киллианом?

Брэд: скажи, что все хорошо. Я не хочу звонить кэпу, но ты начинаешь меня беспокоить.

Далия: прости. У меня такое сильное похмелье, что я совсем забыла ответить. Мне нужен был дом и душ. Извини, все хорошо. Мы с Киллианом приехали домой.

Брэд: я увидел, как вы вчера ушли вместе наверх. Между вами что-то было?

От такой прямолинейности мои глаза расширяются. Мне не очень нравится, что он задает подобные вопросы, и я по-прежнему помню, что он говорил насчет нас с Киллианом на вечеринке. Намерения Брэда мне все менее понятны и, может быть, когда я буду в более лучшем физическом состоянии, то мы это обсудим.

Далия: нет, не было.

Я вижу три точки, он что-то пишет, но меня отвлекает стук в дверь. Это не Киллиан и, крикнув «войдите», вижу папу. От его злости не осталось и следа, наоборот, на лице четко выражено некое беспокойство. Его вид делает меня серьезнее и, заблокировав телефон, откидываю его в сторону, сажусь, подтягиваясь на руках к изголовью.

Папа не спешит проходить вглубь комнаты, смотрит по сторонам так, будто видит ее впервые, трогает рукой шкаф, невесомо проводит по стене, а после выдыхает и наконец-то подходит ближе. Присев сбоку от меня, он кладет свою ладонь мне на колено, бережливо поглаживая его.

— Пап? — недоумеваю я.

Он еще раз выдыхает.

— В последнее время мы мало общаемся. Ты растешь и практически не нуждаешься в том, чтобы проводить со мной время. Этой ночью, когда ни ты, ни Киллиан не ответили на телефон, я очень волновался. Благо у меня есть номер оболтуса Айзека и тот сказал, что вы с ним на вечеринки в честь победы «Хейзов». Я… все ли у тебя хорошо, милая? Никто тебе не обижает? Киллиан или еще какие-то парни?

Отец выглядит так мило, что, не сдержавшись, встаю на колени и обнимаю его за шею, прижавшись щекой к его голове. Ухмыльнувшись, он поглаживает меня по руке.

— Ты моя маленькая пуговка, — тихо произносит мужчина. — Я очень люблю тебя, Далия, ты же знаешь?

— Так же сильно, как и маму?

— Маму я люблю другой любовью.

— Однажды я хочу встретить человека, который будет любить меня так же, как ты маму, — признаюсь я.

— И ты обязательно такого встретишь, а если он посмеет любить тебя хуже или вообще обидеть, я переломаю ему все ноги.

Теперь ухмыляюсь уже я.

— Меня никто не обидит, пока рядом такие чудесные защитники, как ты и Киллиан. Сейчас у меня все хорошо, поэтому не переживай. Прости, что в последнее время почти не провожу с тобой время, я это исправлю.

— Не надо ничего исправлять, солнце, это нормально в твоем возрасте, сейчас тебе интереснее со своими друзьями.